Цап-царап, или Оборотни для Маши (СИ)

Савва хлопает дверью у того перед носом. 
- Ты почему не дал ему договорить? - меня подбрасывает на кровати. - Что я сделала? Почему его отпустили?
- Все хорошо, Маша, - Савва приближается, уставший, глаза украшают темные круги. Он вдруг зевает, так заразительно, что я подхватываю, я и сама, не помню уже, когда в последний раз спала. Усталость, словно мешком меня хлопает, силы как-то враз покидают, растекаюсь на кровати. Савва садится рядом, за талию притягивает к себе. - Камни на местах. Ловцы в город не попадут, и Семён отсюда не выберется. Пусть теперь идет, куда хочет. Он здесь так же, как и мы застрял. Снять сетку только ты сможешь.
- А что он про наказание говорил? - слушаю, как стучит его сердце, смотрю на Яра. 
- Ты на нашу защиту встала, против Совета пошла, - Яр садится перед нами на корточки. - Семён уверен, что это не подействует, ты пока неопытна. 
- А сетка эта ваша подействует? - комната перед глазами медленно плывет. Я лишь раскидала какие-то камни, и всё, причем тут их Совет, я не собиралась ни с кем враждовать.
- Подействует, конечно, - заверяет Савва. Ощущаю его руки, как он укладывает меня на постель. Шепчет. - Сонная уже совсем. Отдохнуть надо. 
- А если не получится? - язык заплетается мужские руки снимают с меня одежду, от ласковых касаний все сильнее тянет в сон.
- Мы вместе, Маша - это главное, справимся, - долетает до меня сквозь вату, - но если прикинуть самый плохой вариант. То завтра нас всех арестуют. И не местная полиция, а кто-то покруче. 
Глава 57
Солнце бьёт прямо в глаза.
Жмурюсь, нахожусь где-то на грани, за закрытыми веками до сих пор вижу картинки, как бегу куда-то, а за мной гонятся, монстры, в груди тревожно и лоб покрыт холодным потом.
Верчусь, налетаю на что-то твердое и ойкаю. Сдвигаюсь по кровати, и с другой стороны тоже преграда, бьюсь локтем. 
Распахиваю глаза.
Щурюсь и моргаю слипшимися ресницами, кажется, я на всю жизнь вперед выспалась. Лежу, зажатая между двумя крепкими мужскими телами, Яр сладко посапывает, а Савва...
Сонно улыбается и смотрит на меня. 
- Ты во сне кричала, пиналась, - негромко говорит он. Под одеялом чувствую его руку, она ползет к груди. - Что тебя тревожит, Маша?
- Что? - мозг ещё не включился, но я прекрасно помню, и Семена, и его угрозы, как таблицу умножения, если разбудить среди ночи, повторю. - Сегодня же...
- Т-с-с, - указательный палец прижимается к моим губам. Савва привстает на локте, его лицо нависает над моим, и палец быстро сменяется ртом, горячий язык толкает мой, словно помеху, меня целуют, глубоко и сочно.
Ох. 
В голове с трудом удерживается информация, что мы в опасности, широкая ладонь сжимает голую грудь, пощипывает и оттягивает напрягшийся сосок. 
Ох.
Вздрагиваю, когда чувствую шевеление сбоку от себя, там где сопел Яр. И другую руку, скользнувшую мне между ног. 
- Все встали уже? - шепчет Яр. 
Обнимаю Савву, поцелуй вытягивает из меня крупицы разума, мужские руки смелеют, шарят по телу, наглаживают, с трудом уворачиваюсь от настойчивых губ и широко открытым ртом глотаю воздух.
- Стойте, - пытаюсь выбраться, мощными голыми торсами зажатая. - Сколько время?
- Доброе утро, - справа отзывается Яр. По голосу слышно, что он усмехается, за подбородок поворачивает к себе мое лицо. - У мужчин, сразу после пробуждения, есть определенные потребности, Маша. Физиологические. Ты не можешь не знать. 
Я не только знаю. Я и на практике ощущаю, что в бедра с двух сторон вдавлены твердо-каменные члены.
Сквозь полуопущенные ресницы вижу два нетерпеливых лица, и кожу печет, наглые руки под одеялом меня уже вовсю мнут.
- Сегодня же придет полицейский, знакомый администратора, - выдавливаю. 
- Ещё только девять утра, - Савва бросает взгляд на часы. - Успеем. 
- Так мне в институт нужно, - спохватываюсь, принимаю попытку вырваться из ловушки их тел.
- Какой институт, Маша, - Яр хмыкает.
Под одеялом что-то творится, я уже вся мокрая, и не от пота, в промежности орудуют пальцы, я сейчас стану падшей крепостью.
 
Хотя, я и крепостью-то не была рядом с ними, так, домиком, даже не каменным, а из соломы, спичку поднеси - и вспыхнет.
- А Семён и Совет, - слабо лепечу и обречённо откидываюсь на подушки, мне уже против этой россыпи мурашек, набросившихся на тело, не выстоять. 
- Если камни подействуют - хорошо, - шепотом говорит Савва и отбрасывает одеяло. - А если нет - тем более. Сейчас побудем вместе. На все наплевав.
- Никто это утро не испортит, - добавляет Яр.
Я бы и сама сейчас того, кто мне утро попробует испортить - растерзала, настолько распалена.
Яр одним броском оказывается сверху, и приятная тяжесть мужского тела отправляет меня сразу в нокаут. Пусть он только не медлит, послушно развожу ноги под давлением его колена и всхлипываю, когда чувствую поглаживания в промежности, и это уже не пальцы.
Головка обводит складки. 
И плавно погружается в меня, ощущение словно обретает звук, я будто слышу, как смазка растекается по стволу, пока он все глубже в меня проникает, раскрывает меня, как цветок.
- Маш, - мою руку тянут вбок, пальцами натыкаюсь на горячую гладкую кожу второго члена и задыхаюсь, один ведь уже во мне, к такому нельзя привыкнуть, обхватываю ладонью один ствол, и принимаю в себе другой, как река из берегов выливаюсь, от меня волны возбуждения кругами идут, нас троих накрывают, сжимают в одно.
Мы двигаемся, и я уже путаюсь, кто кого ласкает, где мои руки, где Яр, а где Савва. Они меняются, по очереди заполняют меня. Воздух плотный, забитый сексом, я дышу им, в поцелуях делюсь страстью, в собственных стонах слышу порочный мотив, от которого им двоим сносит крышу, я как прекрасные Сирены из мифов, что музыкой своей заманивали моряков на гибель, в пучину, где острые утесы и мели.
- Маша, Маша, - мое имя звучит на два голоса, в нем столько безумной тяги, ко мне будто привязаны, навека, эти необычные мужчины.
И даже если нас сегодня ждёт что-то плохое.
Мы справимся.
Глава 58
Долго отмываю ванну, мало ли, чем Семён тут занимался, видела, что он и любовный роман читал, и вообще.
Не доверяю я ему.
Споласкиваюсь под душем.
Встаю перед зеркалом, расчесываю волосы. Пропустила первую пару и не знаю, есть ли смысл идти в институт, у нас все так неопределенно складывается.
Прикидываю, что сейчас можно будет позавтракать.
А потом...
Мысли про утро в голове крутятся, ни на секунду не смолкают эти бесстыдные шлепки, сопровождающие наше пробуждение, и физиологические мужские потребности.
И женские. 
Плещу воду на щеки и похлопываю, мне надо себя в чувство привести.
А после такого сложно.
- Маша, - зовёт по ту сторону Савва и громко стучит по двери.
- Иду! 
Спохватываюсь и натягиваю трусики, быстро влезаю в платье. Мне его на выпускной год назад покупали, оно короткое, нарядное, чёрное с кружевом.
Но если приходится постоянно раздеваться - самое то. 
- Я готова, - выскальзываю в номер. 
Савва с Яром стоят у окна. Ни на меня, ни на платье внимания не обращают, высунулись на улицу, я наблюдаю их упругие задницы, обтянутые синими джинсами.
Ну и как можно нормально соображать. Когда такое.
- Что случилось? - подхожу ближе, локтями упираюсь в их спины, ложусь на них сверху и третьей выглядываю в окно. 
И тихо присвистываю.
На улице столпились и все имеющиеся в гостинице дальнобойщики, и персонал кафе, и...полиция - несколько мужчин в форме.
- Это что? - шепчу. - Все за нами? Администратор сказала, что только один ее знакомый придет.
 
- Вон, - Яр показывает рукой. 
Слежу взглядом траекторию, у полицейской машины замечаю крупную фигуру Семёна в военной форме и хмурюсь. 
- Что случилось? - повторяю. 
- Судьи часто в форму военных выряжаются, - Яр тоже смотрит на Семёна. - Обычно, когда кто-то прокалывается. Вот как мы вчера с Тамарой. И нужно ошибки скрыть от людей. Дурят, в общем. Головы всем.