Семьдесят два градуса ниже нуля. Роман, повести (СИ)

— Захар Петрович… — с упреком начала Невская.
— Пошляк, — бросил Солдатов. — Просто завидует.
— А ты? — огрызнулся Кислов.
— И я завидую, — весело признался Солдатов. — Но где нам с тобой, Захар, против такого сердцееда, как Михаил Иваныч!
— Это черт знает что, — растерялся Зозуля. — У меня и в мыслях не было…
— Ну и зря, что не было! — звонко сказала Лиза. — В следующий раз к Шельмецу под бок ложитесь.
— Лиза! — Невская всплеснула руками.
— А чего он обижает, будто мы с тобой мыслей не вызываем? Это для нас, Зоинька, оскорбление, мужчина должен смотреть на нас горящими глазами, как Игорь.
— Ты так глупа, что на тебя невозможно сердиться, — рассмеялась Невская.
— Игорь, а кому из нас ты бы предложение сделал? — не унималась Лиза. — Хотя нет, тебе мама не позволит, она сама подберет для сыночка цыпочку в дубленочке. Представляю, что с ней было бы, если б ты меня привез! Знаешь что, женись на Зое Васильевне, пока не поздно, а то чует мое сердце — отобьют! Сказать — кто?
— Очень он нам нужен, ваш Игорь, — буркнул Гриша. — Обойдемся.
— Гриша! — Невская надменно вскинула голову. — За себя я как-нибудь сама постою.
Лиза бурно расхохоталась.
— Что ты, доченька? — Анна Григорьевна с тревогой на нее посмотрела.
— Ой, пересмеялась, — Лиза вытерла лицо платочком. — Извини, Зоинька, я и сама не знаю, чего болтаю. Уж очень Гриша смешной, и вообще….
Она еще что-то говорила, но что, никто не разобрал, потому что в этот момент приблизился и разросся гул самолета.
* * *
Невидимый самолет сделал два круга и удалился.
— Дразнит, как студентка в мини-юбке, — ругался Солдатов, — лучше бы совсем не появлялся.
— «Терпение — добродетель полярника», — припомнил чьи-то слова Игорь Чистяков. — Нужно уметь ждать.
— Тоже мне полярник, — огрызнулся Солдатов. — Чуть сандалии не откинул при посадке от страху… нецелованный.
— Дождешься, — вспыхнул Чистяков. — Учти, я два года занимался каратэ.
— Плевать я хотел на твое каратэ!
Кулебякин ухватил обоих за шиворот и встряхнул.
— По стенке размажу!
— Занесло в эту чертову дыру, — продолжал ворчать Солдатов. — «Помочь надо подшефным!» — передразнил он кого-то. — А на хрена подшефные сюда залезли, чего им здесь надо?
— Помолчи, шоферюга, — бросил Кислов, — и без тебя тошно.
— Нет, ты скажи, — приставал Солдатов — на хрена эта Арктика нужна, ордена полярникам получать, да? Ну, понимаю, Тюмень, там хоть нефть качают, а здесь? Медведи, пурга да герои: одни лезут к черту в пекло, другие их спасают!
— Ты сколько классов окончил, паря? — спросил Белухин.
— Ну, восемь, — с вызовом ответил Солдатов. — Ты на классы не сворачивай, дед, не виляй и прямо скажи: зачем чуть не сорок лет здесь проторчал?
— Ты ж сам сказал, — ухмыльнулся Белухин, — ордена получать.
— И много их у тебя?
— Ни одного. У Ильи, кажись, два или три, сколько, Илья?
Анисимов поморщился.
— Ты серьезно, Солдатов? — спросил Седых. — Газеты хоть изредка читаешь?
— «Футбол — хоккей», — подсказал Чистяков. — До дыр зачитывает.
— Придуривается, — бросил Кислов.
— Без лекций обойдемся, — отмахнулся Солдатов.
— Не обойдемся, — возразил Седых. — Значит, Дежнев, Беринг, Седов, папанинцы — все они шли сюда за орденами?
— Географию я в школе учил, — нетерпеливо сказал Солдатов. — «Кухня погоды», полюс и прочее. Ты вот скажи, зачем сюда столько миллионов на ветер бросать? На хрена столько техники, людей отвлекать, когда полстраны — целина?
— Вот это уже разговор, — согласился Борис Седых. — А ты представь себе, что, скажем, Таймыр остался неисследованным. Что бы тогда было? Да мы бы остались без Норильска и его цветных металлов, черт бы тебя побрал! А золото Колымы и Чукотки? А газ полуострова Ямал, который скоро станет жизненно необходимым для страны? А как все это взять без Северного морского пути? А как обеспечить проводку караванов без авиации, ледовой разведки? А понять, что такое Арктика, без прибрежных и дрейфующих станций?
— Это он в школе не проходил, — вставил Кислов, — выперли за неуспеваемость.
 
— Я сам из девятого класса ушел, — обезоруживающе сказал Солдатов. — Неохота было на батиной шее сидеть… Ладно, Боря, не кипятись, считай, что провел среди меня разъяснительную работу. Только все равно не лежит у меня душа к твоей Арктике, я человек городской.
— А тут все деревенские, — Кислов зевнул.
— Друзья, — мягко сказала Невская, — нет скуки, когда есть заботы. Вот мы здесь говорили с Борисом Павловичем, у него интересное предложение: почему бы нам не сделать флагшток? Может быть, летчик увидит.
— Это можно, — поддержал Кулебякин, — шест я вырублю. Только что на него присобачить, простыней-то у нас нет.
— Да хоть бы мою рубашку, — сказал Седых.
— На флагшток надежды мало, — Анисимов покачал головой, — вряд ли Блинков его заметит. Нужен костер.
— Который это Блинков? — спросил Белухин. — Их двое, старого, Константина, я знал, а про молодого только слыхивал.
— Константин Алексеич уже два года на пенсии, — ответил Анисимов, — это его племянник, Михаил, он со Среднего с СП работает.
— Мама моя… — Лиза часто задышала. Принужденно улыбнулась: — Накурили… Чистяков поспешно распахнул дверь в сени.
— Последние докуриваем, — успокоил Белухин, ковыряя пальцем в измятой пачке. — Две штуки осталось. Порядок нужно навести, мужики, у кого сколько?
Всего сигарет и папирос оказалось пятнадцать штук. Для экономии их решили отдать на хранение Анне Григорьевне.
— А что нужно для костра, Николай Георгиевич? — спросил Гриша.
— Мелких щепок, коры, дровишек посуше, — стал перечислять Белухин, — зажигалки, про которые Илья говорил… И двух дежурных выбери, пусть там, на склоне, и караулят. Как услышат самолет — разожгут.
— Газета у меня есть в портфеле, — спохватился Зозуля.
— И марки, что Дима геройски вытащил, — с усмешкой сказал Кислов. — На растопку, хоть польза какая от них будет.
— Захар Петрович, почему вы упорно стараетесь выглядеть хуже, чем есть на самом деле? — тихо спросила Невская. — Почему вы не хотите допустить, что человеку что-то может быть очень дорого, дороже всех жизненных благ?
— В жизни каждого человека должно быть хобби, — подал голос Гриша. — Мы с Зоей тоже собираем марки.
— Съел? — спросил Солдатов побагровевшего Кислова. — А у тебя какое хобби? Водка и «подкидной дурак»!
— Не оправдываться! — приказал Анисимов Кислову. — Покритиковали тебя вполне правильно. А между прочим, у Захара, да будет вам известно, одна из лучших в Арктике коллекций по радиосвязи — тысяч десять карточек, которые он ни при каких обстоятельствах не бросил бы в костер.
— Не теряй времени, Илья, — сказал Белухин, — распорядись насчет дровишек и остального.
Анисимов взглянул на Кулебякина, тот молча взял топор и вышел.
Белухин одобрительно крякнул,
— Вот этого ты воспитал правильно, и приказывать не нужно.
— За правый мотор выслуживается, — снова не выдержал Кислов.
— Чья бы корова, Захар, мычала… — резко бросил Анисимов.
— Я, что ли, во всем виноват?
— Виноватых после будем искать. У кого зажигалки — кладите на стол. Игорь, у тебя, кажется, тоже была?
— У меня газовая, «Ронсон», — Чистяков торопливо достал зажигалку. — Не потерялась бы…
— Мы тебе расписку дадим, — пообещал Солдатов.
— Расскажи подробнее, Георгич, — попросил Анисимов. — Тут мелочи важны, как складывать и тому подобное.
— Да я сам пойду. Анисимов покачал головой.
— Извини, но можешь стать обузой, — прямо сказал он. — А если по дороге схватит? Пойдем мы с Кулебякиным.
— Проклятая нога, — виновато сказал Седых. — Бесполезным я стал, Матвеич.
— Мы с тобой еще повоюем, — с неожиданной лаской отозвался Анисимов.
* * *
Печку больше не топили — жарко, а без нее стало совсем темно и неуютно. Сначала по углам жгли лучины, но от них шел едкий дым, и в конце концов решили ограничиться одной, которой женщины освещали свой угол.