Порочные занятия (ЛП)

— Ты такая отзывчивая, — рычит он мне в ухо. — Мне нравится играть с тобой. Мне нравится видеть, как твое тело извивается по моей команде.
Прежде чем я успеваю сказать хоть слово в свою защиту, он срывает с меня нижнее белье, комкает его в одной руке и засовывает в карман.
— Для чего они тебе? — шепчу я.
— А как ты думаешь?
Я качаю головой, потому что мне действительно нужно услышать слова.
— Каждый раз, когда будем расходиться, я буду кончать, наслаждаясь твоим сладким ароматом.
Мои губы двигаются, но единственный звук, который я издаю, — это стон. Он работает пальцами внутри и снаружи, наполняя меня, растягивая, подготавливая для члена. Его большой палец занят моим ноющим клитором и периодически касается гладких складочек. Мышцы пульсируют и напрягаются вокруг его толстых пальцев, требуя большего.
Я тяжело дышу сквозь приоткрытые губы, желая его члена, но ничего не говоря, потому что отчаянно хочу, чтобы этот момент продолжался. Это чудо, что Один позволил ему жить, а может, и нет. Возможно, профессор убил Тора и других мужчин, прежде чем сбежать.
Он вытаскивает пальцы из моей киски, оставляя ощущение пустоты.
Мои глаза расширяются.
— Подожди, не вынимай их.
Профессор подставляет кончик члена к моему входу, и я дрожу от предвкушения.
— Хочешь мой член?
— Пожалуйста, — шепчу я.
— Насколько сильно?
— Больше, чем что-либо.
— Тогда получай.
Он входит в меня, и тогда я вспоминаю, что у него просто огромный член.
  
Глава 50
 
ФЕНИКС
Я дрожу, когда член профессора входит в меня с невероятным растяжением. Я не уверена, что смогу вынести его размер.
— Б-блять! — я издаю задыхающийся звук. — Он огромный.
— Полегче, — говорит он. — Все получится.
Он оставляет нежные поцелуи на моей щеке и шее.
— Дыши, Феникс. Я позабочусь о тебе. Я помогу тебе расслабиться, и он войдет.
Звук моего имени на его губах жжет глаза. Он удивительно нежен, учитывая, что обещал унижающий секс.
Я глубоко вдыхаю, пытаясь расслабить мышцы.
— Ты отлично справляешься, — его глубокий голос воспламеняет мои нервы, но это ничто по сравнению с тем, как его головка входит в меня.
Я трепещу вокруг него, привыкая к наслаждению настолько интенсивному, что оно граничит с болью. Его сердце колотится о мою грудь, когда он входит в меня, дюйм за восхитительным дюймом.
Когда он наполняет меня до отказа, я стону.
Рука, обхватившая мою поясницу, напрягается. Как будто он не хочет меня отпускать.
— Ты восхитительна, — шепчет он мне на ухо. — Я хочу остаться в тебе вот так навсегда.
Глаза профессора встречаются с моими на несколько ударов сердца, пока я сжимаюсь вокруг него. Я так тяжело дышу через ноздри, что, клянусь, оставила конденсат на его плече. Под таким углом кажется, что он полностью поглотил меня.
Когда мое дыхание успокаивается, я киваю, чтобы он продолжал.
— Какое у тебя стоп-слово? — спрашивает он.
— «Красный».
— А если нужно, чтобы я замедлился?
— «Желтый», — отвечаю я. — Но почему…
Профессор отводит бедра назад, и мне почти хочется возразить, прежде чем он толкается с такой силой, что перед глазами взрываются салюты.
— Блять! — кричу я.
Он зажимает рукой мой рот.
Мои мышцы сжимаются вокруг него, и все, что я могу сделать, это цепляться за его плечи, пока он трахает меня у столба забора. Он берет меня жестко и медленно, ритмично толкая бедрами, что заставляет каждый нерв в теле дрожать от электрических разрядов.
Его горячее дыхание наполняет мое ухо, когда он входит, я жажду большего и почти рыдаю.
— Блять, — рычит он. — Такая горячая, влажная и тесная. Что бы ни мололи Бестлэссоны, я никогда тебя не отдам.
Где-то в глубине души я надеюсь, что это обещание будет сдержано. Я тяжело дышу, обрабатывая прилив ощущений, пробегающих по телу. Чем больше я хнычу, тем быстрее становится темп профессора, пока он не становится настолько быстрым и беспощадным, что мой рот открывается в беззвучном крике.
 
Вдалеке звук транспорта смешивается с шумом моря, и я слышу треск и грохот огня сквозь наше дыхание.
Где-то на краю моего сознания я представляю открывающееся окно, и шаги прохожих. Мысль о том, что кто-то поймает нас у забора, приводит мое удовольствие к опасной вершине.
Знакомое давление нарастает внутри, и я так близка к оргазму, что ноги начинают дрожать.
Профессор замедляет движения и обхватывает рукой мое горло.
— Уже хочешь кончить? — говорит он низким от вожделения голосом.
— Пожалуйста, — шепчу я.
— Тогда придется постараться.
Я скриплю зубами, вспоминая, как он заставил меня трахнуть его ботинок. Впиваясь подушечками пальцев в его плечи, я дергаю бедрами, усиливая трение.
Моя киска сжимается, как тиски, вокруг его члена, заставляя его шипеть сквозь зубы.
Прямо сейчас я полна решимости довести его до оргазма.
— Какая нетерпеливая, — рычит он. — Готова где и когда угодно, даже в переулке.
Его насмешки прокатываются через меня, добавляя унижения от того, что меня трахают в общественном месте. Это вызывает такое же смущение, как и бутылка вина, но мое тело воспринимает это как самое сильное возбуждение.
Я зажмуриваюсь, пытаясь вырваться из его слов, но в глубине души я не отрицаю, как сильно наслаждаюсь унижением.
— Смотри на меня, — рычит он с намеком на то, что может лишить меня члена, если я не подчинюсь.
Мои глаза резко открываются.
Зрачки профессора представляют собой огромные черные дыры, окруженные крошечными голубыми кольцами. Контуры его лица жесткие, напряженные, как будто он сдерживается.
Я хочу, чтобы он кончил в меня в отчаянном порыве. Я хочу, чтобы мы достигли кульминации вместе.
Но я не могу перестать тереть бедрами. Не могу остановить искры удовольствия, пробегающие по клитору.
— Хорошая девочка, — говорит он глубоко и тихо. — Ты вся моя, и сейчас кончишь на моем члене.
Команда в его тоне подталкивает меня к грани. Оргазм сотрясает изнутри, мышцы дрожат вокруг него.
Я кричу, а он проглатывает звук в поцелуе.
Профессор трахает меня в рот своим языком, и в это же время растягивает мой оргазм мощными толчками. Каждый дюйм моего тела дрожит от удовольствия.
Я не могу двигаться, не могу дышать, не могу ничего делать, кроме как переживать ощущения.
Возбуждение стекает по внутренней поверхности бедер, и мое тело обмякает. Ноги соскальзывают с его талии и падают на пол. Единственное, что спасает меня от того, чтобы рухнуть, как сломанная марионетка, — это сильная рука профессора, обнимающая за спину.
Он наклоняет мою голову, заставляя наши глаза встретиться. В его взгляде есть тепло, которого я раньше не замечала.
— Ты выглядишь так мило, запачканная и уставшая.
Мое сердце переполняется похвалой, а грудь затапливает чувством удовлетворения от того, что я могу хоть немного утешить его несмотря на то, что он сегодня прошел через ад.
— Готова к большему? — спрашивает он.
Я энергично киваю.
— Всегда.
— Моя девочка. А теперь повернись лицом к забору.
Я делаю, как он говорит.
— Держись за столб.
Я цепляюсь за бетонный столб обеими руками.
Он отводит мою правую ногу в сторону, открывая киску. Морской бриз обдувает горячую плоть и охлаждает потоки возбуждения, стекающие по бедрам.
— Что ты делаешь? — шепчу я.
— Посмотри вверх и вокруг, — свободной рукой он наклоняет мою голову.
Ряды за рядами высоких окон выходят на переулок. Любой, кто все еще находится в своих домах и не смотрит на сквер, вероятно, может увидеть мужчину в толстовке, трахающего девушку в мини-юбке.
При мысли о том, что за мной наблюдают, щеки снова пылают, и тепло растекается по шее и груди.