Порочные занятия (ЛП)

Мышцы моей киски сжимаются и расслабляются в такт его движениям, а глаза закатываются к затылку.
Профессор Сегал перемещает колесо к другой моей груди, а затем нежно целует измученный сосок.
— У тебя красивая грудь, — его горячее дыхание жалит кожу сквозь кружево.
— И Вы ограничитесь только просмотром? — спрашиваю я напряженным голосом.
— Пока что, — он с ухмылкой отходит от моей груди и продолжает мучить другой сосок.
Я была возбуждена утром. Возбуждена, когда наряжалась для него. И когда ехала на автобусе в одном плаще. Я думала, что он трахнет меня за обеденным столом, но мы еще даже не начали.
Теперь уровень возбуждения невыносим.
Та часть меня, которая хотела отучить его от унижений, сдается, а остальная часть гордости превращается в пепел.
— Пожалуйста, — шепчу я.
Психо-вертушка останавливается.
— Вам есть, что сказать, мисс Шталь?
— Мне нужно…
— Да? — он наклоняется, его дыхание согревает мою шею.
— Вы знаете.
— Не стоит полагаться на предположения, — говорит он. — Лучше формулировать мысль четко.
— Трахни меня, — говорю я сквозь стиснутые зубы, теряя последние крупицы самоуважения.
Он берет устройство, похожее на швейцарский нож, и вытаскивает штопор.
Мои глаза расширяются.
— Что Вы делаете?
— Вы испытываете жажду, мисс Шталь?
— Нет, — огрызаюсь я. — Вы уже достаточно меня напоили.
Его глубокий смешок заставляет меня напрячься. Почему он думает о вине в такой момент?
Профессор Сегал проводит пальцами одной руки по моей грудной клетке, заставляя меня наклониться навстречу его прикосновению. Наконец-то, что-то кроме шлепка.
Когда его рука достигает пояса трусиков, бедра приподнимаются в ожидании.
— Снимите их, — шепчу я. — Срежьте, если так нужно.
— И испортить прекрасный комплект белья? — спрашивает он, нахмурившись.
— Мне все равно.
Профессор замолкает.
— Нужно научить тебя не быть такой расточительной.
В горле раздается рычание разочарования.
Он проводит пальцами по трусикам, и кожа под кружевной тканью согревается от его прикосновения. Когда он отодвигает ее в сторону и обнажает киску, я делаю глубокий вдох.
— Ты прекрасна, — большой палец скользит по клитору, который теперь как раздраженный нерв.
Комплимент трогает мое эго. Я открываю рот, крик застревает в горле. Вот оно. Он сейчас спустится вниз и доставит мне удовольствие языком. Или пальцем. Все равно, хоть какие-то прикосновения.
После этого он может трахать меня, пока я не забуду свое имя.
— Ты такая мокрая.
— Да, — говорю я сквозь рваные вдохи. — Такое случается, когда заставляешь девушку ждать.
— В самом деле? — его голос становится жестче, и я уже чувствую, что он собрался преподать мне урок за сарказм.
Рот захлопывается. Внезапно его приказы хранить молчание обретают смысл. Прикосновение — это оружие в руках профессора, и он обращается с ним как виртуоз.
— Ты чего-то хочешь? — спрашивает он.
— Да.
— Тогда давай начнем с вина.
— Что?
Профессор встает со стула перед гинекологическим креслом, оставляя меня лежать с непристойно расставленными ногами. Клитор так чувствителен, что болит от прикосновения к кружевной ткани. Я смотрю на его широкую спину, мои бедра дрожат, пытаясь создать трение. Возможно, из этого что-то получилось бы, если бы я не была такой мокрой.
Мышцы внутри жалобно пульсируют, до ужаса хочется почувствовать наполненность. Я откидываю голову назад и глотаю стон. Любой другой парень уже трахнул бы меня, но этот просто хочет видеть, как я страдаю.
Я так поглощена своими отчаянными мыслями, что даже не замечаю возвращения профессора, который навис надо мной с бутылкой вина.
— Сансер, — говорит он. — Интересный выбор.
Я не собираюсь признаваться, что я читала об этом вине в «Пятидесяти оттенках», потому что он явно не Кристиан Грей. Я не помню, чтобы главную героиню хотя бы наполовину так беспощадно дразнили. На самом деле, они просто занимались сексом до того, как началось что-то серьезное.
Профессор Сегал приподнимает бровь, как будто просит прокомментировать выбор вина.
 
— Вам нравится? — спрашиваю я.
— Лучшее, что есть у Тэско, — говорит он так, как будто я вытащила бутылку из мусорки.
— Извините, что мне не хватает средств на покупку винтажного вина, — говорю я сквозь стиснутые зубы.
Он хихикает, но в этом звуке есть нотка злобы.
— Ты должна знать о вине кое-что важное, — говорит он, и каждый слог скатывается с моей кожи, как ласка. — Даже то, что граничит с уксусом, может быть сносным, если его правильно подать.
Я сглатываю, в горле вдруг невыносимо пересохло.
— Правда?
Профессор Сегал переводит взгляд из стороны в сторону.
— Как жаль, что весь мой прекрасный хрусталь наверху.
— Что это значит? — мои брови сходятся.
Я так запуталась во всей этой болтовне. Он стоит там, глядя на меня горящими глазами, как будто ждет, что я выскользну из своих пут и принесу ему бокалы. Или графин.
Он проводит взглядом по моему телу и останавливается на промежности.
— Ты когда-нибудь слышала фразу «испить из Святого Грааля»?
— Нет.
Пока я качаю головой, в сознании уже рисуется образ профессора Сегала между моих ног.
Кожа электризуется от предвкушения, а бедра непроизвольно дергаются, словно пытаясь привлечь внимание.
Его мрачный смешок заставляет мое дыхание участиться.
— Скоро узнаешь, что это значит.
Профессор Сегал со стуком ставит бутылку вина на тележку, и напряжение в животе немного ослабевает. Даже пальцы на ногах сгибаются, от осознания того, что произойдет дальше.
Он обходит стул и встает между моими ногами, прежде чем опуститься на него.
Я сглатываю, соски напрягаются.
Вот оно.
Момент, который я ждала. Вероятно, он из тех мужчин, которые предпочитают запить вкус глотком вина. Мне все равно, если я кончу.
Он проводит кончиками пальцев по чувствительной коже бедер, заставляя кожу вспыхнуть. Удовольствие треплет нервы и оседает внутри.
Я содрогаюсь всем телом.
— Ааааах!
— Конечно, — он тянется к тележке и берет нож.
Мой пульс учащается.
— Я не против ножа, если он нужен, чтобы срезать белье.
— Спасибо за ненужное разрешение, — фыркает он и разрезает трусики по бокам.
В другой ситуации я бы разозлилась из-за сарказма, но я девушка, связанная и отданная на милость сексуальному садисту. Мне придется придержать язык и не отвлекать его, если я хочу когда-нибудь кончить.
Ткань свисает на одном бедре, и прохладный ветерок касается моих влажных складочек. Я поднимаюсь, насколько могу и обнаруживаю, что профессор смотрит на мою обнаженную киску.
— Какое аппетитное зрелище, — говорит он настолько низким голосом, что у меня все внутри скручивается.
Заткнись и отлижи мне, хочу я сказать, но вместо этого бормочу.
— Я такая мокрая.
— Я вижу, — он медленно проводит пальцем по моей дырочке, непристойно причмокнув, и очерчивает чувствительный вход.
Мои бедра дергаются, потому что я хочу почувствовать этот палец внутри прямо сейчас, но он убирает его. Я готова застонать от разочарования, но он делает то же круговое движение вокруг клитора.
— Нет никакой необходимости в дополнительной смазке, — говорит он так, будто сам с собой. — Ее здесь и так слишком много.
Сердце колотится, каждый удар отдается в ребрах. Что он собирается делать? Засунет в меня два пальца или член?
Он не делает ни того, ни другого.
Профессор Сегал тянется к тележке и берет бутылку вина.
— Что Вы делаете? — шепчу я, выпучив глаза.
— Разве ты не придала значения моим словам о важности хорошего графина?
— Конечно придала, — говорю я. — Но что Вы собираетесь делать с бутылкой?
— Лучше бы ты спросила, что я не собираюсь с ней делать.
В голову лезет догадка, и вместе с ней отвисает челюсть. Еще до того, как мозг успевает сгенерировать протест, я чувствую гладкий кончик пробки у своего входа.