Киндер-сюрприз для декана (СИ)

– Давайте так. Я позвоню в архив, чтобы они нашли ваше личное дело, – Васнецов говорит таким тоном, будто предлагает мне сделку, – а вы для меня тоже сущую мелочь сделаете.
– Какую? – подозрительно свожу брови над переносицей, – только не говорите, что уже мне за мой несчастный аттестат придется почку продавать.
– Ну что вы, – Егор Васильевич покачивает головой и ныряет лодонью куда-то под столешницу. Выкладывает на стол объемный томик в мягкой обложке, – мне всего лишь нужен ваш автограф!
Ох-х…
Да, вот к этому я еще не привыкла.
Как не привыкла тратить деньги на себя, а не только на необходимое.
Как не привыкла, что могут остановить на улице, со словами: “Вы же Катя Диамант. Я вас в книжке видела!”
Когда я выкладывала одну свою книжку в на ресурсе самиздата, я честно говоря ни на что подобное не рассчитывала. А потом… Тысяча продаж уже на второй книге серии про Степу Нахлобучко. Приглашение на ДетективКон от издательства. Первый тираж – две тысячи копий. Допечатка еще на три…
Я настолько охренела от всего этого, на меня свалившегося и раскрутившегося за считанные месяцы, что и сейчас сижу с красными от смущения щеками, ватными пальцами вытаскивая из сумочки ручку.
– На чье имя писать? – поднимаю взгляд на Егора Васильевича, – на ваше?
– На Татьяну, – покачивает головой Васнецов, – на мое конечно тоже можно, я тоже поклонник. Но жена у меня уж больно ревнивая. Увидит не свое имя на любимой книжке и прости-прощай, супружеский долг, отдавать мне его никто не будет.
Пока я расписываюсь – а я репетировала вырисовывать красивые каллиграфически-прекрасные автографы гребаную неделю, Егор Васильевич атакует архив. И если по началу казалось, что все в порядке, то когда речь заходит о сертификате на неоконченное бакалаврское – важная штука, чтоб мне автоматом перезачли часть дисциплин в новом вузе – тут вылезают сложности.
Я вижу это по серьезно нахмурившимся бровям проректора. По пальцам, застучавшим по столешнице с какой-то раздраженной резкостью.
Боже, Борис Леонидович!
Светлая вам память, кажется, до конца жизни буду помнить ваши уроки и читать людей по мимике.
Опускает трубку Васнецов отчетливо помрачневший.
Я чуть покачиваю головой и двигаю к нему книгу.
– Не волнуйтесь, автограф вырывать не буду. Что у нас не так?
– Сертификат обычно сдается в архив только по истечении трех месяцев со дня заявки, – Васнецов смотрит на мой автограф со смесью благодарности и негодования. Сердится, что не выполнил свою часть сделки. И пр-равильно! Я не злопамятная, но кое-кто обещал, что все мне решит за автограф!
– Так в чем сложность?
– Ваш сертификат сдан под роспись декану строительного факультета.
Егор Васильевич Васнецов – один из немногих, кто посвящен в мои историю очень глубоко. И он говорит эти слова с отчетливым пониманием, что мне эта информация не понравится.
А кому может понравиться информация о том, что придется контактировать с бывшим любовником? Да еще и таким мудаком, как Юлий Владимирович Ройх.
Он… Может, он и не домогался до моей подруги. Этот выплывший факт стоил мне собственно дружбы с этой самой подругой.
Но за время нашей короткой связи он вел себя со мной как с человеком от силы сутки. И те, с расчетом на то, что спит он с неразумной девочкой.
Может быть, через десять лет я буду вспоминать эту свою первую безумную любовь с умилением, а сейчас…
Мне просто стыдно, что я сходила с ума по этому! Вся и польза, что без него Каролинки бы не было.
Кир – ох, Кир ведь гораздо лучше! И ему и в голову не придет пихать мне таблеточки, чтобы последствий после секса не было. Все мы с ним обсуждаем на равных.
Ну…
Точнее я ему говорю, что пока не готова рожать второй раз.
Первый раз вышел спонтанным, необдуманным. Я до сих пор оглядываюсь назад и понимаю, как же сильно мне повезло. У меня не было жилья, не было образования, на первой работе я не проработала и года, декретные были очень скромными!
Если бы не Борис Леонидович, выбивший мне почти тепличные условия…
 
Если бы не мама, которая принесла мне ссылку на сайт коммерческого самиздата, со словами: А почему ты здесь не зарабатываешь?
Если бы не Паша из издательства, решивший сделать на меня ставку.
Да я бы даже сейчас о продолжении учебы не размышляла.
Мне просто бы не хватило денег на конкурсный проект, благодаря которому я попала в Ленинградский Архитектурно-Строительный.
Не исключено, что я бы сейчас сидела и вновь кропала курсовики на заказ, лишь бы было на что купить Каролинке подгузники.
Я выдыхаю из себя воздух. Потираю друг об друга вспотевшие ладони. Ладно. Двум смертям не бывать, а одной не миновать.
– Он сейчас на месте?
– Увы, нет, – Егор Васильевич покачивает головой, – Юлий Владимирович сегодня отсутствует по семейным обстоятельствам.
По семейным обстоятельствам.
Три года назад я бы взорвалась от этих слов. Мысли о его семье, о жене, которую он себе выбрал, разрывали меня на мелкие клочки.
Сейчас…
Спасают мысли о Кире.
Он обещал приготовить ужин сегодня. Нужно наслаждаться моментом, последняя неделя его отпуска пошла.
– Я буду в Москве еще несколько дней, – произношу, без спроса вынимая из специальной подставочки чистый листочек – когда Юлий Владимирович решит свои проблемы, пусть отправит мой сертификат курьером по этому адресу.
– Гостиница? – Егор Васильевич одобрительно приподнимает брови, увидив название. Да-да, понтуемся. А как еще, если под мой приезд издательство решило устроить мне встречу с читателями? За месяц, между прочим, приглашения рассылало!
– Да, – киваю, – можете оформить доставку за мой счет. У меня просто нет времени ездить сюда каждый день.
Да и не хочется.
Сколько бы не угорал надо мной Кир…
Я не хочу встречаться с отцом Карамельки. Хотя бы даже потому, что до сих пор не простила ему ту чертову таблетку. Таблетку, которая имела все шансы не дать Карамельке родиться на свет.
  
Глава 2. Юлий
 
М-м-мать. Мать-мать-мать-мать!
Я смотрю на часы и понимаю, что “легкое опоздание” уже вот-вот превратится в “сильное опоздание”. А если прикинуть, сколько времени нужно, чтобы закинуть Антона к няне и добраться до университета, я имею все шансы пролететь мимо назначенной встречи.
Может, хоть на ступеньках пересечемся?
Если нас впустят в кабинет хотя бы в ближайшие десять минут.
– Антипов, – школьный психолог выглядывает из-за двери, – ага. Привел отчима. Заходите.
– Ну, пойдем, – я поднимаюсь и нашариваю плечо Антона. Он…
Ну конечно, он никуда не хочет идти. Уперся пятками, напружинился.
– Ну нет, брат, – выдыхаю невесело, – так нельзя. За свои поступки надо нести ответственность.
Антон пыхтит и багровеет. Еще чуть-чуть и из ушей дым пойдет.
– Ты ведь понимаешь, что чем раньше мы зайдем, тем раньше свалим?
Антон зыркает на меня из-под тонких светлых бровок.
Мол, ну чего ты брешешь, знаешь ведь, что ТАМ мозг полоскать могут как полчаса, так и час.
Знаю, увы.
Красноречие школьной психологини зашкаливает за все немыслимые границы. В том и беда.
Снова обеспокоенно зыркаю на часы.
На мое счастье, третьей попытки увещевать Антона не требуется. Пасынок наконец-то оттаивает и решительно шагает к приоткрытой двери кабинета психолога.
Чтоб она треснула со всеми своими тридцатью тремя вариантами декольте! И пусть в ту трещину выльется излишек её болтливости!
– Юлий Владимирович, – Мария Аскольдовна уже, конечно, за столом. По уши в делах, когда мы заходим – поднимает голову, – мы стали часто видеться в последнее время.
– Разве можно сожалеть о лишней встрече с красивой женщиной?
Флирт получается вымученным, неуклюжим. Я на самом деле его из себя давлю, потому что точно знаю, что пара комплиментов сильно укорачивают обычно длительность наших “консультаций”. А искренность?