Киндер-сюрприз для декана (СИ)

  
Глава 1. Катя
 
– Эй, ну-ка погоди!
Я останавливаюсь по-дурацки, высунувшись из машины одной ногой, придерживая пальцами шелковистый подол платья. Смотрю назад, и думаю, есть ли у этого человека совесть.
– Ну, ты и вырядилась, дорогая.
– Кир!
Паршивец белозубо сверкает улыбкой.
– Ну что! Правда же! Вырядилась. Форсишь перед бывшим.
– Он мне не бывший, – бурчу я и решительно вылезаю из машины, – чтобы быть бывшим, нужно хоть какие-то отношения иметь. А у нас с ним…
– А у вас с ним Карамелина вышла, – не унимается Кир, и я бы, наверное, пришибла бы его на месте, если бы он не смеялся настолько заразительно.
– У меня она вышла, – сухо поправляю я, – у меня справка есть. Восемь часов родов. Все остальные претенденты на мою Карамель должны понимать, что у меня целая коллекция чугунных сковородок.
Кстати о сладком…
Я заглядываю на заднее сиденье машины. Каролинка сидит в своей автолюльке, пускает пузыри и вдохновенно грызет пластиковое кольцо погрызушки. Ох, сокровище мое!
Если бы я еще не знала, как быстро ты превращаешься в грозную мегеру – я бы, пожалуй, не боялась так. А тут еще и зуб этот! Сейчас как закусит неаккуратно, и бегите все. От вопля моей маленькой банши и бокалы периодически трескаются.
– Да вали ты уже! – Кир замечает мое движение, негодующе сводит брови над переносицей. – У меня с Карамелиной уже планы горят, между прочим.
– Планы? – я скептично поднимаю бровь. – Какие еще планы?
– А тебе все расскажи, – Кир злорадно ухмыляется, – ты нас решила кинуть, мы тебе не простили. И составили планы. Без тебя!
– Ты! – я тыкаю в это недоразумение, с которым меня угораздило съехаться, указательным пальцем, – ты, по-моему, забыл про мои сковородки!
– Нет, – Кир встряхивает лохматой головой, – я просто все их спрятал. И не боюсь тебя.
– Ну, ладно, – я коварно улыбаюсь, милостиво соглашаясь, – спрятал так спрятал. Значит, сегодняшние блинчики на завтрак были последними блинчиками в твоей жизни.
Кир надувается, явно планируя дать мне отповедь в духе «не очень-то и хотелось», но именно в эту секунду у меня в сумочке начинает горлопанить телефон.
Ох, черт, я же опаздываю!
– Егор Васильевич, я уже подъехала, – быстро-быстро тараторю я, срываясь с места и чуть не через ступеньку взлетая по лестнице, – одну минуту подождите, я вот-вот…
– Хорошо, Екатерина, я просто хотел уточнить, что наши с вами планы не изменились, и встреча состоится, – бывший мой проректор невозмутим как никогда.
– Да, разумеется, – откликаюсь я, оборачиваясь у самых дверей к машине.
Кир беззаботно высунулся с водительского кресла и машет мне. Темноглазый, темноволосый, атлетичный. И безмозглый. Мог бы на свои красивые плечи девочку без ребенка взъючить. Нет ведь! Приспичило ему – замутить со мной. Шесть месяцев мутит. Никак не размутится!
Шлеп-шлеп-шлеп…
Подошвы моих босоножек так странно стучат по полу пустого летнего универа. Сессия кончилась неделю назад, абитуриенты ломанутся с документами через пару недель, университет переживает свой короткий отпуск.
Не думала, что сюда вернусь, хоть когда-нибудь.
В этих стенах, кажется, даже камни укоризненно покачивают головами мне вслед. Помнят, как я, боясь позора и осуждения, сбежала из университета и даже документов забирать не стала.
Что ж, я здесь ненадолго! Это дарует мне спокойствие.
– Можно? – стучать и спрашивать. Все же старые привычки неискоренимы. Да и не столько лет прошло, чтобы я вдруг получила право заходить в кабинет проректора с ноги.
– Конечно, нельзя, – насмешливо комментирует Егор Васильевич, – заходите скорее, Катя. Только ради вас приехал сегодня.
– Извините, – смущенно улыбаюсь, проскальзывая в его кабинет, – не подумала, что у вас отпуск.
– Да какой отпуск, – Васнецов невесело вздыхает, – кто б меня в него пустил еще. Филимонов у нас в операционной лежит. Я за него. А сейчас самая пора выбивать финансирование, забивать места на конференции. На части рвут. К жене не пускают. Старшенький у меня скоро забудет, как я выгляжу.
 
– Старшенький? – цепляюсь за интересное слово. – У вас вроде один ребенок…
– Был один, сообразили второго, – Егор Васильевич широко улыбается, – долго ли умеючи.
– Не долго, да, – зеркалю его мимику, но опускаю глаза. Сама думаю, что это действительно несложно.
Мне лично хватило одного раза без защиты на деканском столе. А говорят, и защита – не панацея.
– Мы отвлеклись, – Васнецов спохватывается и переходит из режима «гордый отец семейства» в режим «деловой проректор». – Катя, вы просили о личной встрече. Вы хотите восстановиться?
Сердце от такого меткого вопроса пропускает удар.
Если бы это было возможно…
Но нет. Не все мои одногруппники покинули стены Московского Строительно-Технологического. Многие пошли в магистратуру, потому что хотят полноценное высшее, а не обкоцанный бакалавриат.
– Я хотела обсудить вопрос своего отчисления, Егор Васильевич. И получения на руки моих документов.
На самом деле даже странно, что меня не отчислили до сих пор. Это было большим откровением, когда я стала разбираться с этим вопросом.
Щелк-щелк…
Проректор смотрит на меня скептично и щелкает ручкой.
– Простите, – сама не знаю почему, озвучиваю я, – у вас, наверное, много дел, а тут я… Можно было обратиться в секретариат с этим вопросом, но… Просто вы проявляли ко мне большую лояльность, а я… Мне сложно было сюда прийти.
– Так вы, получается, все? – задумчиво интересуется мой собеседник. – Осознали, что архитектура не ваше, или в принципе решили обойтись без образования?
– Ну нет, – возмущенно округляю глаза, – вы дважды промахнулись, господин проректор.
Кажется, от слова «господин» у него насмешливо дергается уголок губы.
– Вы меня заинтриговали. Получается… Планируете дальше учиться? На архитектора? Не у нас.
– Ну… – у меня такое ощущение, будто ревнивый муж меня застукал с любовником, такой укоризненный у Васнецова взгляд, – я живу в Ленинграде сейчас.
– Ах, вот оно что, – Егор Васильевич цокает языком, будто раскусил вкусный орешек, – значит, Петербургский архитектурно-строительный. А знаете ли вы, что они всего лишь пятые в топе вузов по стране?
– А МСТУ – третьи. Ага. В курсе, – киваю, опережая эту агитационную кампанию, – но я уже все решила, Егор Васильевич. Они уже меня приняли. Только и нужно, что отвезти им документы.
Слово за слово. Аргумент за аргументом.
Удивительное откровение – МСТУ совсем не хочет меня отпускать. Меня. Хотя я, я, именно я являюсь в этих стенах персоной нон-грата. Жирным пятном на белоснежной репутации университета выпускающих талантливейших инженеров, гениальных программистов, потрясающих строителей.
Мы живем не в идеальной стране. Не там, где можно встать и сказать – я зарабатывала на лечение матери работая стриптизершей, вы не смеете меня осуждать.
Посмеют. Осудят. Плюнут за спиной, или предложат принять заказ на выпрыгивание из торта на чьей-нибудь днюхе. Да не просто так, а с последующим “обслуживанием”.
Нужно ли университету подозрение в поощрении проституции среди студенток? Да нет конечно. Отчисляют и за меньшее.
Но меня Васнецов почему-то пытается отговорить.
– Катя, еще чуть-чуть и я предложу вам почку в обмен на то, что вы останетесь, – смеется он в какой-то момент.
– Не тратьте почку, я же говорю, все решила.
– Какие упрямые нынче стали женщины, – проректор смеется, а потом откидывается на спинку своего кресла, – хорошо, будь по вашему. Хотя мы так терпеливо ждали вас из академического отпуска. Так надеялись, что именно мы ограним алмаз вашего таланта…
– Лесть вам тоже не поможет, – покачиваю головой насмешливо. Он разводит руками, мол не мог не попытаться.
– Хорошо, Катя, мы разумеется выдадим вам документы, и примем заявление на перевод, – от этих слов у меня наконец сваливается камень с души. Я уже боялась, что он меня не отпустит. Думала – все круги ада придется пройти, для получения документов.