Гегемон Греции! (ЛП)
Эпифан вскоре заметил атаку врага, но вместо того, чтобы эвакуироваться вместе с солдатами, он вывел навстречу им часть своих пельтастов, зная, что наибольший ужас вызывает не копья в руках кавалеристов, а атака конницы, которая либо сломает, либо тяжело ранит легкую пехоту, у которой было мало защиты. На самом деле, плотный строй с копьями был лучшим способом остановить кавалерийскую атаку, но легкая пехота не была оснащена этим и не имела времени на подготовку.
Перед лицом свирепой Бруттийской конницы, Эпифан и опытные бывшие фракийские пельтасты неторопливо развязали веревку на копьях.
«Бросай!». — Эпифан с ревом выбросил копье, которое в мгновение ока полетело прямо на него, глубоко вонзившись в шею стоящего перед ним коня.
Лошадь жалобно заскулила и взвилась на дыбы, сбросив кавалериста с коня.
Этим броском пельтаста многие кавалеристы были сброшены с лошадей. Но вместо того, чтобы наблюдать за эффектом своей атаки, они быстро достали свои ромфеи и подняли кожаный щит на левой руке, присев на корточки в позе лука и стрел. Наблюдая за вражеской конницей, рванувшейся вперед, они быстро перекатывались то влево, то вправо. А если не успевали уклониться, то падали на землю, сжимая тело в шар и защищая щитами голову и грудь, чтобы блокировать топтание лошадей. А если им представлялась возможность, они перерубали ноги лошади своими ромфеями, пугая лошадей и сбрасывая с них всадников.
***
Когда кавалерия Бруттии оказалась в затруднительном положении, войска под командованием Сида уже столкнулись с легкой пехотой Бруттия.
Многочисленные стрелы скрещивались в воздухе, как густое облако, и сыпались на обе стороны, унося жизни.
После нескольких раундов легкая пехота Бруттиев больше не могла держаться. Ведь Теония сосредоточила всех своих лучников слева, не сравнить с лучниками Бруттийской легкой пехоты, которых они распределили равномерно.
Но в центре и на правом фланге армии Теонии, Бруттийская легкая пехота могла свободно пускать стрелы в Теонийских солдат и даже метать копья на расстоянии пятидесяти метров.
Солдаты Теонийского легиона возвели длинные щитовые стены и использовали свои толстые бронзовые щиты и железные шлемы, чтобы блокировать дальнюю атаку противника.
Офицеры кричали: «Держитесь! Держитесь! Не торопитесь!».
Не позволяя солдатам импульсивно бросать копья, так как это не только пробудит бдительность противника, но и нарушит общую оборону команды, что приведет к ненужному увеличению потерь.
К счастью, после того, как пехота Бруттийцев подошла ближе, легкой пехоте пришлось быстро отступить через разрыв между строем пехоты и в тыл. Иначе они были бы сметены пехотой к линии фронта и сражались бы лицом к лицу с хорошо вооруженной греческой тяжелой пехотой.
И Бруттийская пехота, наконец, начала заряжаться и с ревом устремилась к готовому встретить их строю Теонийцев.
По сравнению с агрессивными Бруттийскими воинами, Теонийские солдаты были спокойны как гора, держа в руках копья и устремив свой взгляд на врага вдалеке.
Затем офицер крикнул: «Копье!».
С левого, среднего и правого флангов на четырехкилометровый строй армии одна за другой поднимались темные тучи.
Наступающие Бруттийцы были застигнуты врасплох, и острые копья мгновенно унесли жизни сотен воинов. Однако дождь копий не замедлил движения Бруттийских воинов, они переступали через трупы своих товарищей и продвигались вперед гораздо быстрее, настолько, что многие Теонийские солдаты не успели метнуть второе копье, как Бруттийцы врезались в стену щитов Теонийской армии, мгновенно проделав в ней бесчисленные бреши.
Бруттийские воины храбро бросились внутрь, пытаясь расширить брешь, а третья и четвертая линии Теонийских солдат быстро подняли свои щиты навстречу врагу и отбросили его назад своими копьями.
На мгновение воины обеих сторон столкнулись друг с другом, столкнулись копья и копья, пыльный туман заполнил небо, и звуки боя потрясли небо.
***
Когда полуденное солнце бросило свою тень на крошечные солнечные часы, Онатас, отвечавший за преподавание греческого языка, объявил, что утренний урок окончен.
Пока дети ликовали, он серьезно сказал: «Дети, я надеюсь, что вы прочитаете поэму Гесиода, как только вернетесь домой, желательно, чтобы вы могли прочесть ее наизусть. Что касается новых слов, вы должны их запомнить, так как завтра я буду вас проверять. Вы все запомнили?».
«Да, учитель!». — Ответили ученики в унисон.
«Особенно ты, Патрокл». — Онатас указал на ребенка, сидящего в отдалении, и предупредил: «Я не хочу, чтобы завтра тебя снова наказали, понял?».
Патрокл смущенно опустил голову.
А ученики вокруг разразились хохотом.
Плохая успеваемость Патрокла на уроках греческого языка полностью контрастировала с его быстрым и точным решением задач на уроках математики.
Тогда Онатас вышел из класса, и ученики, ликуя, выбежали вслед за ним.
Стефилос схватил Патрокла за руку и призвал: «Быстрее! Если мы опоздаем, ничего не останется!».
Они бросились вон из класса, но как только они достигли угла, они услышали «ай», и маленькая девочка упала на землю.
«Эй, вы что, ослепли?!». — Синтия выругалась, наклонилась и спросила с беспокойством: «Джада, ты в порядке?».
«Я… я в порядке». — Слабо ответила Джада.
Синтия подняла ее и повернулась, чтобы посмотреть на двух мальчиков свирепым взглядом: «Извинитесь!».
Хотя Синтия младше, два мальчика, которые были очень активны в классе, кажется, боялись ее и поспешно поклонились: «Нам очень жаль, Джада».
«Я в порядке. Можете купить свою булочку с кремом». — Вместо того, чтобы рассердиться, Джада мягко напомнила им.
Оба мальчика почувствовали облегчение и быстро убежали, а Патрокл не забыл бросить взгляд на Синтию и быстро отвел глаза.
Синтия ворчала: «Джада, ты слишком добрая. Будь я на твоем месте, я бы ни за что не отпустила их, пока они не встали бы на колени».
Джада улыбнулась и смахнула пыль.
«О, да! Приходи ко мне сегодня на обед!». — Синтия вдруг что-то вспомнила и пригласила ее: «Моя мама сказала мне привести тебя домой в полдень, когда я уходила из дома сегодня утром!».
Джада замолчала и застенчиво кивнула.
Обычно в полдень в Академии Теонии назначались спортивные занятия: Простая военная подготовка, регби и футбольные матчи для мальчиков, а бег, прыжки и игры для девочек, вот почему их свободное время в полдень было недолгим.
Кроме детей в Турии, у которых есть время сходить домой на обед, дети, чей дом находится далеко, могли справиться со своими желудочными проблемами только сами. К счастью, с расширением влияния Академии и увеличением числа студентов, учителей, охранников и другого персонала, торговцы и уличные торговцы увидели возможности для бизнеса. Они открыли магазины в специально отведенном месте за пределами школы, чтобы продавать папирус, канцелярские принадлежности, одежду, еду… а самым известным стал небольшой ресторан, построенный здесь женой архонта, Хейристойей, так как они обеспечивали студентов обедом по низкой цене. А самой популярной едой среди студентов в последнее время стала недавно появившаяся булочка с масляным кремом. Каждый день ученики и даже учителя выстраиваются в очередь, чтобы купить ее, так что спрос превышает предложение.
Будучи одноклассницами в одном классе, Синтия и Джада вскоре стали хорошими подругами, и когда Синтия впервые пригласила ее к себе домой, Хейристойя отнеслась к ней с большим гостеприимством. Особенно после того, как она узнала, что Джада — приемная дочь Алексия, старого товарища Давоса, старшего центуриона первого легиона и государственного деятеля Сената (Алексий всегда жил в Амендоларе и не переезжал в Турий). Хейристойя каждый день радушно приглашала ее в дом на обед, и это гостеприимство сблизило их с Синтией как мать и дочь.
***
Дельта между рекой Крати и рекой Коскели первоначально была поселением для рабов Турии, местом сбора и хранения отходов для каменных и медных мастерских и местом для стирки. Здесь была не только плохая охрана, но и плохая экология, и в две реки ежедневно выливалось много отходов.