Гегемон Греции! (ЛП)

Давос кивнул: «Они хотели немедленно стать гражданином Союза, а также стать государственным деятелем Сената».
«Кто заговорил об этом?». — Хейристоя прижала свой тонкий палец к губам Давоса и озорно сказала: «Дай-ка угадаю. Это, должно быть, Клеанор, не так ли?».
Давос улыбнулся: «Среди них Ксантикл — скромный, Толмидес — молчаливый, Тимасион — гордый, и только Клеанор — ублюдок, и он ненавидел меня и Ксенофонта. Если не он, то кто же еще. Но я думаю, что у всех у них есть эта идея».
«Кто сделал тебя таким выдающимся, что тебе нужно всего полгода, чтобы достичь того уровня, на котором ты сейчас». — руки Хейристоя погладили лицо Давоса, восхищенно глядя на него, затем прошептала: «Любой, кто встретит тебя, сойдет с ума от зависти».
«Ты одна из таких?». — Давос сжал ее руку и спросил с улыбкой.
«Я люблю тебя, я безумно влюблена в тебя!». — ласково сказала Хейристоя, а затем глубоко поцеловала мужа.
Затем этот поцелуй разжег страсть Давоса, который был подавлен из-за беременности жены. Поэтому, решив на время забыть о своем раздражении, он одной рукой осторожно обнял Хейристою за талию, а другой стал ласкать ее выпуклый живот и нежно спросил: «Счастлив ли мой сын?».
«Кто сказал, что это будет мальчик? Я еще не ходила в храм Геры». — Хеиристойя кокетливо посмотрела на него.
«Если это будет девочка, то она обязательно будет красивой и доброй, как ты». — Как только Давос это сказал, его рука начала медленно двигаться вниз, и его горячая ладонь вошла в чувствительную область Хейристоий, отчего все ее тело начало слегка дрожать.
«Я беременна, мы не можем». — сказала Хейристоя, задыхаясь.
«Кто так сказал? Ты определенно можешь. Я учитель Герпуса, так что последнее слово за мной». — Давос мягко говорил с ней, и тепло его дыхания обдувало длинную шею Хейристоий. Его сильное дыхание заполнило нос Хейристоий, и от его слов все ее тело стало горячим. Наконец, она не смогла больше сдерживать себя и осторожно оперлась руками о кровать.
Давос тут же снял с нее одежду. Тело Хейристоий было гораздо более пухлым и мягким, чем раньше, что, возможно, объяснялось ее беременностью.
Дыхание Давоса тоже участилось, он нежно лизнул гладкую кожу Хейристоий.
***
«Вы слышали? Давос хочет, чтобы мы занимались сельским хозяйством! Строить дороги! Последние десять лет мы только и делали, что убивали! Но чтобы строить дороги? И он хочет, чтобы мы отдали наше оружие? Неужели он смотрит на нас свысока?». — По дороге обратно в трактир Клеанор выражал свое недовольство.
«То, что сказал Давос, разумно. Нелегко управлять таким большим союзом. Кроме того, они тоже чужаки, так что для них естественно быть осторожными. В любом случае, невозможно, чтобы они дали нам особые привилегии».
«Их силы недостаточны, не поэтому ли они попросили нас о помощи?». — ответил Клеанор, затем, пройдя несколько шагов, он почувствовал, что был немного догматичен, поэтому вздохнул: «Я просто не могу понять, почему они могут иметь все это, в то время как мы еще ничего не получили?».
 Глава 185 
Как только он это сказал, все почувствовали себя подавленными.
«Так распорядилась богиня судьбы. Кто сказал нам тогда не следовать за Давосом?». — Толмидес сказал со вздохом: «Но нам еще не поздно последовать за ним, ведь он сделал такую большую карьеру всего за полгода!».
Слушая слова Толмидеса, Ксантикл, который был уже в преклонном возрасте, посмотрел на тихое звездное небо, и его сердце наполнилось грустью: «Я не знаю, что чувствуешь ты, но я уже стар, и я устал скитаться и сражаться. Я всегда боюсь, что после сегодняшнего дня завтрашнего уже не будет. Было бы хорошо, если бы я остепенился здесь».
После этих слов все замолчали.
«Не думайте о будущем, сначала подумайте о том, как мы примем наших других компаньонов и не дадим им создать проблемы, иначе мы попадем в беду». — обеспокоенно напомнил Тимасион.
***
На следующее утро беспокойство Тимасиона было услышано.
Когда Тимасион и остальные еще не прибыли в порт, они узнали, что на рынке более десятка иностранцев мародерствуют, а также конфликтуют с приехавшим туда управленческим персоналом и наносят людям телесные повреждения, пока не прибыли все патрульные группы рынка и не арестовали их. Тогда Тимасион бросился и увидел, что это их товарищи. В конце концов, он попросил Агасиаса заплатить и дать обещание, и наемники были также оштрафованы за месяц тяжелой работы, после чего дело было улажено.
 
Чтобы подобное не повторилось, Тимасион снял дом в порту.
Тем не менее, с каждым днем конфликтов и споров становилось все больше, и большинство из них было связано с этими наемниками. Даже некоторые государственные деятели на собрании предложили изгнать этих наемников из Союза и восстановить мир в Союзе. В конце концов, это предложение было отклонено из-за противодействия Агасиаса, Антониоса, Капуса и других, но это также заставило Давоса почувствовать некоторое давление.
Время шло быстро, и к концу ноября верфь Энанилуса была завершена. Государственные деятели, такие как Давос и другие, пришли поздравить с окончанием строительства верфи и заказали три триремы.
Создание Теонийского флота как можно скорее было включено в повестку дня Сената, чтобы защитить все более процветающую гавань и морскую торговлю Союза. В то же время необходимо изменить тот постыдный факт, что у Союза Теонии нет флота, а кораблей еще меньше, чем у двух его союзников.
К началу декабря было завершено строительство актового зала Сената Турии, что наконец-то положило конец печальной истории государственных деятелей, которым приходилось отправляться в Амендолару, как только у них было важное совещание, которое больше не является конфиденциальным и к тому же отнимает много энергии. И печали кучеров, возивших их бесплатно, тоже пришел конец.
В то же время была завершена наземная часть моста на реке Крати, который все еще находится в стадии строительства, а также близится к завершению строительство спортивной площади Турии.
Когда с разных строительных площадок пришли хорошие новости, в залив Таранто в Магна-Грации вошел небольшой военный корабль с большим символом «Λ» на парусах. Когда различные корабли увидели этот символ, все они проявили инициативу, чтобы избежать его, и уступили ему дорогу.
Фидий, спартанский стратег, которому было чуть больше 30 лет, воспринял это как должное. Тогда он приказал рулевому направиться прямо в гавань Турии, не обходя корабли.
В западном Средиземноморье Спарта больше всего имеет дело с Сиракузами и поэтому обладает некоторыми знаниями о Сицилии, но большинство спартанцев мало знают о Магна-Греции. Кроме того, что они видели атлетов из городов-государств Магна-Греции на Спортивных играх, у них нет никакого контакта с другими аспектами. Поскольку истинные спартанцы не могут заниматься торговлей и не имеют никаких торговых отношений с городами-государствами Магна-Греции, поэтому, войдя в эту область, Фидий с интересом рассматривал все вокруг.
Посмотрев некоторое время на порт Турий, он затем сказал своему приближенному Дорофею: «Здесь довольно много торговых кораблей. Я думаю, что это место похоже на Коринф».
Дорофей — перийкои. Периокои — тоже лакедемоняне, просто они не спартанские граждане и большинство из них живет на границе Лаконии. Они обладают личной свободой и имеют право решать местные дела, но не имеют политических прав в Спарте. В прошлом они в основном занимались ремеслами, которыми спартанские граждане не могли заниматься, но теперь, из-за многолетней войны, число граждан в Спарте уменьшилось, и поэтому они тоже стали вступать в армию. Именно благодаря различным занятиям, которыми он занимался в прошлом, Дорофей обладал характером, который редко встречался в Спарте. Он наблюдал за кораблями, проходящими через устье реки Крати, затем нарочито спокойно сказал: «Торговля в Коринфе идет вяло, она не такая оживленная, как здесь. Фидий, ты должен был спросить меня: «Как это по сравнению с Афинами?».