Гегемон Греции! (ЛП)

У Геролиса была лишь небольшая надежда получить положительный ответ. Поэтому он не был слишком разочарован, а просто вздохнул и сказал: «Какая жалость! Но надеюсь, что у нас будет шанс сотрудничать в будущем».
Затем Давос вежливо сказал: «Пожалуйста, передай мои извинения и благодарность Дионисию, великому стратегу!».
Затем Давос отправил Геролиса.
Когда они подошли к воротам, Геролис остановился, затем повернулся и сказал: «Архонт Давос, не позволишь ли ты мне задать личный вопрос?».
«Говори».
«Насколько я знаю, когда вы захватили Амендолару, ты позволил своим людям захватить город, потому что жители Амендолары были почти стерты с лица земли что заставило вас позволить жителям Амендолары провести голосование, чтобы решить, останетесь вы или нет» — серьезно сказал Геролис.
Столкнувшись с испытующим взглядом Геролиса, Давос втайне подумал, не был ли этот посланник недоволен тем, что Дионисий захватил Сиракузы с помощью наемников и правил ими железным кулаком.
Посмотрев некоторое время друг на друга, Давос ответил: «Мы, наемники, устали от войны и смерти, мы просто хотели жить мирной жизнью, а не грабить богатства и добиваться власти. Если мы не хотим, чтобы Амендолара снова и снова погружалась в бунты, то каждый солдат, который хочет стать гражданином города-государства, должен следовать законам Амендолары и соблюдать юридические процедуры города-государства, чтобы стать гражданином города-государства. Тогда у исконных граждан не будет к нам никаких претензий, и у нас тоже будет спокойствие, так что весь город-государство сможет оставаться стабильным».
Геролис замолчал на мгновение и посмотрел на Давоса с гораздо большим уважением: «Я рад знакомству с тобой, архонт Давос».
 Глава 116 
Давос наблюдал, как Геролис, посланник Сиракуз, уезжает. Когда он вернулся в гостиную, то выглядел более серьезным и обеспокоенным. Деревья хотели затихнуть, но ветер не переставал дуть. Казалось, что Сиракузы готовятся к битве с Карфагеном. Независимо от исхода, Амендолару необходимо как можно скорее развиваться и укрепляться, чтобы прочно закрепиться в неспокойные времена.
***
Через два дня Дионисий, тиран Сиракуз, выслушал в своем дворце доклад Геролиса. Сначала он был мрачен, но потом рассмеялся: «Молодой предводитель наемников стал архонтом на всю жизнь! Макиас, что думаешь?».
Макиас, бывший лидер кампанских наемников, встал рядом с ним и сказал без колебаний: «Мой господин, я думаю, что как лидер наемников, он должен был сосредоточиться на том, как выиграть битву и получить больше золота и чести для себя, вместо того, чтобы делать то, чего он никогда не делал. Хотя может показаться, что это хорошо, это может легко привести к его неудаче, и это также повлечет за собой гибель невинных».
«Ты прав!». — похвалил Дионисий, а затем похлопал по своему трону: «Я каждый день дрожу, когда сижу на этом месте, ведь я не смею показать даже малейшей слабины! Наемник, который только храбр и свиреп, осмеливается быть тираном города!».
Геролис не смог сдержаться и сказал: «Мой господин, Давос не тиран, а пожизненный архонт, избранный народом Амендолары!».
«Геролис, что ты хочешь этим сказать?». — Дионисий уставился на Геролиса острым, как нож, взглядом.
Только тогда Геролис понял, что нечаянно коснулся обратной шкалы Дионисия. Его тут же прошиб холодный пот, и он опустил голову, не решаясь заговорить снова.
Дионисий долго внимательно смотрел на него, затем отвел взгляд и презрительно сказал: «Он просто разыгрывает мелкую пакость. Мы можем только сказать, что молодой человек немного умен, поэтому неудивительно, что он может выиграть несколько сражений. К сожалению, у него лишь небольшое видение. Филистус, ты знаешь, сколько жителей в Амендоларе?». (Примечание: Филист был греческим историком из Сицилии).
Слева от Дионисия, мужчина средних лет с элегантным темпераментом открыл рот: «Насколько я знаю, у них должно быть менее 4,000 граждан».
«Слыша это, даже если бы Амендолара не была обеспокоена войной, у них было бы всего 4 000 граждан. Они даже не дотягивают до нашего греческого города Сиракузы, у которого столько же граждан в квартале». — Дионисий пожал плечами и заявил с легким презрением.
 
Дворец огласился разрозненным смехом.
«Если бы предводитель наемников по имени Давос пришел ко мне, то после победы над Карфагеном он мог бы выбрать в качестве тирана Марсалу, Зиз (Палермо), Эрикс (Эриче), Исули Эгади, Сегесту и другие города. Эти города намного лучше, чем маленький город Амендолара. Жаль, что у него не будет другого шанса!».
Сказал Дионисий с большой гордостью, а затем посмотрел на Макиаса: «Как идет подготовка наших войск к нападению на Карфаген?».
«В настоящее время у нас более 10 000 наемников, которые расположились лагерем за пределами Сиракуз, и мы также можем мобилизовать не менее 40 000 гражданских солдат в Сиракузах, включая около 20 000 солдат из таких городов, как Катания, Леонтиной, Таннур и Пачино. Кроме того, есть еще 2 000 кавалерии. Мой господин, твоя армия — это мощное войско, какого еще не было в истории греческого города-государства! Даже самые могущественные Афины не обладали такой огромной военной силой!». — взволнованно ответил Макиас.
Дионисий, однако, сохранил спокойное выражение лица и перевел взгляд на своего молодого брата Лептинеса: «Как идет подготовка флота?». (Примечание: Лептинес — брат Дионисия и один из его военачальников).
Хотя Лептинес — брат Дионисия, он, однако, прямолинеен и откровенен. Из-за этого Дионисий очень доверял своему брату и назначил его главным командиром флота Сиракуз. Он ответил: «Сейчас у нас 150 трирем, а вместе с другими военными кораблями у нас в общей сложности 320 больших и малых военных кораблей».
«Мало…». — Дионисий вздохнул, и его пальцы начали постукивать по трону: «Видишь ли, в борьбе с Карфагеном тебе нужны две вещи — корабли и конница, а у нас недостаточно и того, и другого. Лептинес ты должен призвать другие города ускорить строительство военных кораблей. Что касается конницы, Макиас, отправь своих людей на Апеннинский полуостров, чтобы набрать кельтскую конницу. Филист, отправляйся в Спарту и попроси фессалийскую конницу. Мы должны ускорить наше продвижение! Как только наступит следующая весна, мы нападем на Гелу!».
Трое сразу же ответили, что сделают все возможное, чтобы выполнить задачу, поставленную Дионисием.
«Макиас, тебе нужно работать усерднее! Это позор, что предводитель маленьких наемников может уничтожить этих варварских аборигенов всего с 2000 человек, в то время как у нас самая большая армия в Магна-Грации, но мы не смогли создать даже большей славы!». — Дионисий все еще думал об отказе Давоса, и поэтому он подбодрил Макиаса.
«Мой господин, будь уверен, я тебя не подведу!». — тут же заявил Макиас.
«Очень хорошо, Макиас!». — похвалил Дионисий, а затем махнул рукой: «Филист, оставайся, а вы все можете идти».
Геролис, Макиас, Лептинес и двое других придворных удалились, но взгляд Дионисия был прикован к спине Геролиса, пока Филист не назвал его имя.
«Как ты думаешь, Геролис немного изменился?». — Его палец постучал по трону.
Филист был поражен и осторожно защищал Геролиса: «Мой господин, Геролис все тот же Геролис, что и раньше».
Дионисий посмотрел на него: «Я знаю, что у тебя с ним хорошие отношения. Я тоже дорожу той помощью, которую он оказал мне в самое трудное время, и поэтому не хочу, чтобы что-то могло разрушить нашу дружбу».
Он с чувством сказал: «Недавно я услышал, что он изучает историю Египта. Я думаю дать ему отпуск, чтобы он мог сосредоточиться на учебе».
Дионисий пробормотал что-то ещё, а Филист вздохнул в своем сердце: «Мой господин, я понимаю…».
«Это всего лишь временное соглашение». — утешил Дионисий.
«Фили, Филоксен — твой хороший друг, пригласи его сюда». — Дионисий сменил тему и сказал: «Я только что написал поэму и хотел бы, чтобы её оценили. Знаешь, в последний раз, когда мы с ним обсуждали поэзию, я обидел его, и он не приходит сюда уже три месяца». (Примечание TL: Филоксен из Китеры был греческим поэтом-дифирамбистом).