Гегемон Греции! (ЛП)

Давос улыбнулся: «Видишь ли, я стал архонтом в молодости. Если я смотрю свысока на твою молодость, не значит ли это, что я также смотрю свысока на самого себя?».
Мартикорис был ошеломлен.
«Напротив, я рад, что в пифагорейской школе много молодых людей. Потому что молодые люди энергичны. Потому что молодые люди амбициозны. Потому что молодые люди — это те, кто осмеливается нарушать правила и думать о том, о чем не смели думать их предшественники! Это особенно важно в академической сфере, не так ли?». — страстно спросил Давос.
Молчавший до этого Метотиклс широко раскрыл глаза.
Мартикорис смущенно пробормотал: «То, что вы сказали, очень разумно».
«Я буду всячески поддерживать развитие вашей школы в Амендоларе, а также бесплатно предоставлю вам большой дом для проживания и чтения лекций. Пока вы не нарушаете законы Амендолары, вы можете обучать своих учеников в Амендоларе без каких-либо ограничений. Я верю, что с вашими способностями вы сможете сделать в Амендоларе такую блестящую карьеру, какую не смогли сделать ваши коллеги в Таранто! Поэтому вы должны восполнить сожаление Пифагора, вашего отца!».
Решимость и ободрение Давоса разожгли страсть двух молодых людей. Выразив ему свое уважение, они попросили его прислать кого-нибудь, чтобы отвезти их домой, так как им нужно немного отдохнуть, чтобы сразу же приступить к работе.
Давос, естественно, согласился. Когда двое мужчин были уже далеко, Давос все еще слышал голос Мартикориса: «Их архонт неплох! Он лучше, чем даже архонт Таранто».
«Мартикорис, говори тише. Ты все еще в чужом доме!».
***
Давос слушал и не мог удержаться от смеха.
«Ты действительно собираешься оказать полную поддержку пифагорейской школе в Амендоларе?». — Хейристоя вышла из комнаты, положила руку на плечо Давоса и сказала с легким беспокойством: «Я слышала, что у пифагорейской школы плохая репутация, потому что они скрытные и неуважительно относятся к богам, а некоторые из них, по слухам и вовсе не верят в них. Напротив, они считают, что все состоит из «чисел» в прошлом у них было много конфликтов с экклесией и советом во многих городах-государствах Магна-Греции».
Давос не принял это к сведению и улыбнулся: «А в чем проблема? Разве мы, греки, уже не привыкли к гармонии между человеком и богом? И мы не окажемся в такой же ситуации, как египтяне, которыми полностью управляли боги, а тех, кто не уважает богов, казнят. Кроме того, учеником пифагорейской школы нелегко стать, кроме небольшого числа высокообразованных вельмож, а простые люди даже не смогут пройти их тест, поэтому их школа не может развиваться, и поэтому они против демократии».
Хейристоя закатила глаза: «Ты думаешь, что они поддержат тебя?».
«Будут они меня поддерживать или нет, меня это не касается». — пожал плечами Давос и добавил: «Однако это, по крайней мере, означает, что они не станут большой проблемой. Более того, не думай, что они изучают только математику, ведь они также интересуются философией, музыкой, искусством и тщательно их изучают. Есть и еще одна область, которая тебе интересна, так как они выступают за абсолютное равенство мужчин и женщин в академических кругах».
«Правда?». — изумленно спросила Хейристоя.
«Это правда. Я слышал от Архитаса, что жена Пифагора — его ученица». — Давос улыбнулся: «С их переездом у тебя в банке не будет недостатка в сотрудниках, умеющих вести бухгалтерию».
«Разве ты не говорил, что они не смогут расти?». — Хейристоя вспомнила, что он сказал.
«Конечно, это невозможно при том, как учат пифагорейцы. Однако, после того, как два молодых человека ударились бы о стену, я не верю, что они не изменятся». — уверенно сказал Давос.
***
Ранним утром по всей горе Амендолара расцвели полевые цветы — красочное и романтичное море цветов. Большинство из них — пурпурный тимьян, который колыхался на горном ветру и распространял сильный аромат по всему городу.
Нарядные мужчины и женщины выходили из своих домов и собирались на площади.
Более полутора тысяч молодоженов превратили маленькую площадь в счастливое море людей.
 
Рассвет освещал их счастливые улыбающиеся лица, а взгляды были устремлены на центральную платформу.
Там возвышается статуя Геры из храма Геры в Метапонтуме. Богиня держит в правой руке скипетр, а левой рукой отворачивает угол своей одежды, с доброй улыбкой глядя на новобрачных под помостом.
Вокруг статуи стояли несколько жриц в белых одеждах, танцующих священный танец подношения и поющих гимн Геры.
После церемонии верховный жрец Геры сказал бесчисленным молодоженам своим глубоким и чистым голосом: «Сегодня прекрасный день, и Гера здесь, чтобы засвидетельствовать ваш счастливый союз! Греки больше всего ценят семью, а счастливый брак — это знак процветания семьи и краеугольный камень стабильности города-государства!».
Верховный жрец вышел вперед и спросил: «Гера поручила мне спросить всех присутствующих мужчин: «Готов ли ты защищать свою жену от ветра и дождя, в какой бы сложной ситуации ты ни оказался, и любить ее до конца своих дней?».
Мужчины во главе с Давосом без колебаний ответили: «Да!».
«Гера поручила мне спросить всех присутствующих женщин: «Готова ли ты управлять домом и воспитывать детей своего мужа, какой бы трудной ни была жизнь, и уважать его до конца жизни?».
Женщины во главе с Хейристой от всего сердца ответили: «Да!».
Верховный жрец улыбался: «Теперь молодожены могут поцеловать друг друга!».
Давос и Хейристоя, Гиоргрис и Дейнея, Оливос и Митра (из-за раннего прибытия жрицы Геры из Метапонтума вчера днем, Давосу пришлось спешно предлагать Мариги брак, и Мариги с готовностью согласился. На самом деле, Мариги, находившегося под влиянием монархической системы Персии, мало волновала репутация и богатство Оливоса. Больше всего его волновало то, что Оливос был близким другом Давоса, и что Давос лично предложил этот брак) бесчисленные молодожены ласково смотрели друг на друга и сладко целовались.
Стромболи, наблюдавший со стороны, не мог спокойно смотреть на это, и протестовал низким голосом: «Это противоречит греческой традиции! Это слишком вульгарно! Инспектор! Инспектор должен остановить их!».
«Инспектор уже отправился в Таранто». — Скамбрас возразил с улыбкой: «И я думаю, что такая церемония Геры очень интересна».
«Счастливый брак — признак процветания семьи и краеугольный камень стабильности города-государства». В этом предложении есть смысл!». — воскликнул Рафиас.
«Я никогда раньше не видел подобной церемонии Геры». — У Корнелия были некоторые сомнения.
«Я слышал, что архонт вчера вечером спешил в резиденцию первосвященника, чтобы что-то обсудить. Должно быть, это идея архонта». — предположил Протесилай.
«Слушая то, что ты говоришь, кажется, что твой архонт — интересный молодой человек». — Анлокрис, посланник Гераклеи, посмотрел на площадь и с улыбкой заметил.
«Богиня Гера желает вам счастья!». — Верховный жрец, воздев обе руки к небу, благочестиво произнес.
Несколько жриц начали кропить святой водой под сценой, а молодожены также благочестиво пели гимн Гере.
Сразу после свадебной церемонии человек, находившийся сбоку от места проведения церемонии, начал разбрызгивать воду из наполненного водой кувшина. Несмотря на то, что женщины были предупреждены заранее, они все равно закричали и спрятались в объятиях своих мужчин, а мужчины защищали своих жен, а также хотели украсть кувшин. Крики все продолжались, и площадь была оживленной и бурлила от волнения.
«Как интересно! Как интересно!». — С возбужденным выражением лица Протесилай вдруг повернулся и побежал обратно.
«Куда ты?». — спросил Тритодемос, удивлённый.
«Я хочу сходить за кувшином с водой!». — Протесилай побежал, не оглядываясь.
«За кувшином?». — Тритодемос был ошеломлен, но вскоре понял, что он имел в виду. Глядя на шумную площадку, он тоже захотел присоединиться к веселью и закричал: «Принеси мне тоже!».