Гегемон Греции! (ЛП)
Давос, конечно же, понял, о чем они думали. Усмехнувшись, он сказал громким голосом: «Итак, я предлагаю взимать с граждан Амендолары, владеющих землей, земельный налог в размере 1% в год!».
Как только это было сказано, словно молния ударила в землю, и вся ратуша была ошеломлена, как будто кто-то растревожил гнездо шершней, и они начали жужжать.
Корнилий крепко сжал руки и закричал: «Нет!».
«Вы хотите собрать земельный налог с граждан города-государства?». — спросил Стромболи, чувствуя себя неуверенно.
Его поведение оставалось вежливым, в то время как старик Скамбрас, указав на нос Давоса, спросил: «Ты что, не грек?! Разве ты не знаешь, что традиция греческих городов-государств заключается в том, что они никогда не собирают земельные налоги со своих граждан! Ты помешался на деньгах!».
Хотя новые граждане также критиковали Давоса, они не позволяли другим оскорблять их лидера, которого они уважали, особенно командиры отрядов. Матонис, нахмурившись, оттолкнул Скамбраса подальше от Давоса: «Эй, старик! Как ты смеешь так разговаривать с Архонтом?».
«Ты невежественный деревенский мужлан, который даже не знает о серьезных последствиях введения налога на землю!». — Лицо Скамбраса покраснело, когда он говорил это Матонису.
Это возмутило группу молодых командиров отряда: «Что ты сказал?! Скажи это еще раз, и я отрежу твой язык!».
Заявил он, ещё раз грубо толкнув Скамбраса.
Слабое тело Скамбраса не выдержало, он с криком упал на землю, хватаясь за сердце. Корнелий и другие первопоселенцы бросились ему на помощь, некоторые из них вступили в перепалку с офицерами.
С обеих сторон царил хаос.
«Тишина! Тише!». — Давос теперь тоже был встревожен и направился прямо к ним, чтобы остановить драку.
Наконец, обе стороны были разделены.
Скамбрас все еще ругался, а Матонис оскалился, потом опустил голову и не решался заговорить.
В этот момент Мерсис вышел вперед: «Один процент налога — это очень мало! В Персии налог на землю составляет более 10%!». — Как финансовый чиновник, он, конечно, озабочен наполнением казны, и только рад налогам.
«Это Персия, традиция греков — никогда не собирать земельный налог со своих граждан!». — тут же возразил Скамбрас.
«Такое было в эпоху монархии». — сказал Мерсис.
«Это было сотни лет назад, а сейчас наступила эпоха демократии. Сам архонт Давос обещал, что он «не будет царем». Я думаю, что если будет введен налог на землю, все граждане выступят против него!». — Скамбрас посмотрел на Давоса.
Давос же посмотрел на толпу.
Из-за его престижа, новые граждане ничего не сказали против, а просто продолжали наблюдать.
В то время как у первоначальных граждан на лицах явно читалось недовольство. Тогда Давос улыбнулся: «Я еще не закончил свое предложение, а вы все так взволнованы. Граждане, которые жили в городе Амендолара до сегодняшнего дня, получат землю без налога, чтобы поблагодарить их как потомков основателя города и их вклад в Амендолару за последние 200 лет. Когда в казне появятся деньги, мы изготовим партию «Серебряных значков основателя Амендолары», и каждый коренной житель города получит один, который он сможет хранить вечно и носить на торжественных публичных мероприятиях, чтобы те, кто пришел после, знали, что их семья имеет давние традиции и славу».
Как только он это сказал, первородные граждане и Скамбрас, который все еще болтал, замолчали.
Вот это слава!
Хотя у них не было выбора, кроме как позволить наемникам присоединиться к Амендоларе, их гордость и реальность угнетения аборигенами заставляли их чувствовать себя униженными, а Давос дал им шанс навсегда показать свою самобытность!
По сравнению с этим, налоговые деньги — ничто, не говоря уже о том, что они не будут собираться с них.
«Я согласен!». — первым крикнул Скамбрас.
«Архонт, это несправедливо! Ты будешь собирать налог с нас, но не с них!». — в противовес ему недовольно воскликнул Матонис.
Глава 108
Давос проигнорировал его и продолжил: «Для новых граждан, которые победили луканский союз и отвоевали город Амендолара, и присоединились к Амендоларе сегодня, их земля будет освобождена от налогов! В то же время будет отлита партия «Серебряного знака возрождения Амендолары», и каждый из вновь присоединившихся сегодня граждан получит его и навсегда оставит у себя, чтобы будущее поколение могло знать об их достижениях!».
«Это как раз то, что нужно!». — Матонис удовлетворенно сел.
Теперь и новые граждане выпрямили грудь.
Давос оказал честь обеим сторонам, и обе стороны приняли ее с удовлетворением, что восстановило спокойствие на площадке. Корнелиус мог только признать, что он обладает большим политическим мастерством.
«Раз все не платят налоги, так какой смысл упоминать этот закон?». — Мерсис был недоволен.
«Как ты не понимаешь, финансовый чиновник!». — засмеялся Корнелиус: «Все нынешние граждане не должны платить земельный налог, но те, кто станут гражданами Амендолары в будущем, должны будут платить налоги, когда станут владельцами земли».
«Пожалуйста, обратите внимание, что вам не нужно платить налог на имеющуюся у вас землю, но вам придется платить налог на землю, которой вы будете владеть в будущем». — напомнил Давос.
«Если всё так, то я могу это принять». — Антониос встал: «Амендолара была создана предками Корнелиуса и других, и они так много страдали за это, и поэтому мы должны уважать их. Хотя мы также заплатили своей кровью и потом за Амендолару, и мы должны получить что-то взамен. Граждане, которые присоединятся к нам в будущем, будут наслаждаться тем, что мы сделали для города-государства. Поэтому они, естественно, должны будут что-то дать Амендоларе, и платить налоги — вот что я считаю хорошим способом!».
«Антониос, ты прав! Мы согласны на этот способ!». — Новые граждане согласились.
«Да, мы основатели новой Амендолары! Чтобы будущее поколение знало о том, что мы сделали сегодня, эти свободные от налогов земли и серебряный значок — лучшее доказательство и слава!». — возбужденно воскликнул Протесилай, и другие первобытные граждане не стали возражать.
***
После собрания все новые граждане отправились на площадь, а первоначальные граждане пошли по изрезанной горной тропе.
«Корнелий, ты сегодня слишком много дал этому юноше! Ты даже не опроверг предложенные им законы, а просто смотрел, как он легко убеждает своих необразованных наемников!». — громко пожаловался Стромболи.
«Эй, Стромболи, не надо просто кричать «юноша», Давос — наш архонт, поэтому мы должны уважать его!». — Рафиас оглянулся назад, на недавно присоединившихся горожан, и напомнил.
«Архон? Я думаю, ты имеешь в виду царя. Он даже не спросил нашего согласия ни на одно из своих предложений! Какое из его предложений было заранее обсуждено со старейшинами? Он также позволил присутствовать на этом собрании стольким бездумным наемным солдатам, которые только и знают, что повиноваться ему и соглашаться с каждым его словом, очевидно, что он хочет иметь последнее слово!».
Скамбрас не выдержал и перебил его: «Раз у тебя возражения, почему ты ничего не сказал на собрании?».
Стромболи на мгновение запнулся и закатил глаза: «Ты не был против, так почему я должен выступать против него один? Я же не дурак! И кстати, Корнелий стал претором, а Рафиас теперь переписчик, они уже большие шишки! Это дар архонта, и причина, почему ты не осмелился противостоять ему, верно?».
Скамбрас вскочил и уставился на него, затем сказал: «Заткнись, Стромболи! Ты не можешь так говорить о нем, Корнелиус сделал все возможное, чтобы защитить этот горный город! Кроме того, хотя солдаты были грубы и ударили меня. Но, честно говоря, законы, которые предложил тот молодой архонт, интересны, особенно тот, что касается уплаты налогов. Я действительно удивлен, но Амендолара не менялась сотни лет».
«Дядя Скамбрас прав! Мы, Амендолара, так сильно пострадали, что уже не можем жить как прежде! Будь то назначение Давоса пожизненным архонтом или его предложение, если он сможет сделать Амендолару сильной, то я соглашусь, даже если традиции Амендолары изменятся!». — серьезно сказал Тритодемос, заставив нескольких из них тайно кивнуть.