Память льда

— Скажи, Драконус, а что случится, если повозка вдруг остановится?
Тот, кто собственными руками выковал свою тюрьму, вздохнул, словно бы удивляясь непонятливости Парана:
— Оглянись назад, смертный, и ты увидишь, что преследует нас.
«Преследует?»
Паран закрыл глаза, но жуткая картина не исчезала: громыхающая громада повозки и несчетное число призрачных узников, тянущих ее. Он дождался, пока она проедет мимо. Колеса оставляли за собой колеи шириной с имперскую дорогу. Земля была густо пропитана кровью, желчью и испражнениями. Парана едва не вытошнило, когда он увидел, что сапоги его по щиколотку увязают в этом месиве.
А дальше, на самом горизонте, бушевал Хаос. Буря, порожденная… чем?
Утраченными воспоминаниями. Силой растерзанных душ. Злобой и неисполненными желаниями. Эта буря имела сотни, тысячи глаз, и все они жадно глядели в сторону повозки, мечтая догнать, наброситься и поглотить ее.
Паран содрогнулся и вдруг увидел, что вновь бредет рядом с Драконусом. Страшная картина по-прежнему стояла перед глазами. Кровь стучала в висках, барабаном ухало бешено колотящееся сердце. Далеко не сразу Паран нашел в себе силы заговорить.
— Драконус, какой же отвратительный меч ты выковал, — прохрипел он наконец.
— Тьма, смертный, испокон веку враждовала с Хаосом. И всегда отступала перед ним. И всякий раз, когда Матерь Тьма уступала натиску Света и рождению Тени, она ослабевала, а равновесие сил все более нарушалось. Таким был мир в древние времена. Хаос неотвратимо наступал, пока не оказался у врат Куральда Галейна. Нужно было обороняться, а для этого требовались души.
— Погоди. Я хочу обдумать твои слова.
— Хаос вечно голоден и стремится поглотить силу душ, плененных Драгнипуром. Если ему это удастся, Хаос сделается в десять… в сто раз сильнее. И тогда он сумеет пробить брешь во вратах Куральда Галейна. Взгляни на свой смертный мир, Ганос Паран. Страшно? Куда ни глянь — повсюду опустошительные войны. Все сражаются друг с другом: и государства, и просто люди. Ваши войны губят и богов тоже. Ваш мир идет по опасной тропе, протоптанной Хаосом. Вы ослеплены яростью, вы жаждете мести, а это — самые страшные из желаний.
— Погоди…
— История для вас — мертвые летописи. Вы тут же забываете ее уроки. Память человечества… память о том, что делает вас людьми… она утрачена. Ваш мир, Ганос Паран, лишен равновесия.
— Но не ты ли в прошлый раз умолял меня сокрушить Драгнипур?
— Теперь я понимаю, почему ты так противился моим словам. Смертный, у меня было время подумать и понять, сколь непростительные ошибки я допустил. В те давние времена я был убежден, что лишь во Тьме заключена сила, способная восстановить порядок. Я жаждал помочь Матери Тьме, ибо мне казалось, что самой ей не справиться. Она не отвечала. Она даже не желала признавать собственных детей. Тьма удалилась, отступила в дальние глубины своего Владения. Спряталась, чтобы мы не смогли ее найти.
— Драконус!
— Прошу тебя, выслушай меня до конца. «Прежде домов существовали обители… Но ведь прежде, чем возникли поселения… люди кочевали» — это твои собственные слова, верно? Но ты был одновременно и прав и нет. Ибо то было не беспорядочное кочевье, но переселение. Ежегодный путь — предсказуемый, циклический. То, что казалось бесцельным, случайным, было на самом деле извечным, подчиненным собственным законам. Там была своя сила. Вот эту истину я тогда и не сумел разглядеть.
— Стало быть, уничтожение Драгнипура вновь откроет Врата и восстановит кочевья?
— Появится сила, способная противостоять Хаосу. Драгнипур обрек Врата Тьмы на вечное бегство. Но если число плененных душ уменьшится…
— Бегство может прекратиться.
— И последствия будут губительными.
— Насколько я тебя понимаю, должно случиться одно из двух: либо Аномандер Рейк вновь начнет убивать и поставлять сюда души, либо Драгнипур следует уничтожить.
— Первое необходимо — чтобы выиграть время, прежде чем свершится второе. Да, смертный, Драгнипур нужно разрушить. Теперь я понимаю, что напрасно создал этот проклятый меч. Поздно… слишком поздно мне открылась еще одна истина.
 
— И какая же?
— Как Хаос способен защищаться в этой вечной войне, изменяя собственную природу себе на пользу, так может делать это и Порядок. Он не привязан исключительно к Тьме. Он понимает, если угодно, ценность равновесия.
И тут Парана озарило.
— Дома Азата? Колода Драконов? Да?
Драконус чуть повернул голову, и малазанец увидел его холодные глаза.
— Да, Ганос Паран.
— Дома ведь тоже забирают души.
— И приковывают их к себе, делая недосягаемыми для Хаоса.
— Тогда почему тебя так волнует отступление Тьмы? Не все ли равно, как поддерживается равновесие?
— Не будь глупцом, Ганос Паран. Равновесие не поддерживается лишь существованием противоборствующих сил. Победы и поражения далеко не всегда толкают нас в нужную сторону. Пойми, смертный: мы находимся в состоянии нарушенного равновесия и эта неустойчивость вот-вот достигнет предела. Война, казавшаяся нам вечной, может закончиться. А то, что ждет нас потом, если это случится… ты, смертный, и сам все почувствовал. Я же вижу, что дыхание Хаоса опалило тебя.
— Мне нужно поговорить с Аномандером Рейком.
— Тогда найди его. Конечно, если меч до сих пор у него.
«Найди! Легче сказать, чем сделать».
— Я не ослышался, Драконус? Ты сказал: «Если меч до сих пор у него». Как понимать твои слова?
— Самым прямым образом.
«Но зачем бы ему вдруг отказываться от меча? На что ты намекаешь, Драконус? Мы же говорим с тобой не о ком-нибудь, а об Аномандере Рейке. Это только в сказках деревенский дурачок вдруг находит на поле оброненный кем-то волшебный меч. Но чтобы меч потерял Аномандер Рейк? Сын Тьмы? Владыка Семени Луны?»
Его мысли прервал возглас Драконуса. Впереди распростерся здоровенный демон, как и все остальные, прикованный цепью к повозке.
— Бирис? Я убил тебя так давно, что уже и не помню, когда это было. Даже не думал… — Драконус подошел к чернокожему созданию, нагнулся и вдруг… взвалил его себе на плечо. — Пожалуй, отнесу-ка я тебя в повозку, мой старинный враг.
— Кто отправил меня на битву с тобой? — загремел демон.
— Ты уже спрашивал об этом, Бирис. Повторяю: не знаю. И никогда не знал.
— Кто вызвал меня, Драконус, и обрек на смерть от меча?
— Говорю тебе: не имею ни малейшего понятия. Но он наверняка давно уже мертв.
— Кто позвал меня…
Бессмысленный разговор Драконуса с демоном продолжался. Однако слова становились все более глухими и неразборчивыми, а окружающий мир постепенно тускнел… пока Паран вновь не очутился на каменных плитах в глубоком подземелье дома Азата.
— Итак, Аномандер Рейк, Рыцарь из Высокого дома Тьмы…
Паран внимательно вглядывался в плиты, стремясь найти на них нужное изображение, и не находил.
В животе вдруг стало холодно, будто туда попал кусок льда. Паран продолжал искать воина с черным мечом, за которым тянулись призрачные цепи.
Он не знал, кто выпрыгнул ему навстречу и со всей силой ударил его по голове. В мозгу вдруг мелькнула молния… и дальше малазанец ничего не помнил.
Когда он открыл глаза, вокруг были пятна солнечного света. По вискам текли струйки прохладной воды. Кто-то склонился над ним, и свет на миг заслонила тень. Паран узнал круглое лицо с острыми глазками.
— Молоток, — простонал Паран.
— А мы уж начали сомневаться, вернетесь ли вы, капитан. — В руках у целителя Паран увидел мокрую тряпку. — У вас приключилась горячка. Думаю, теперь все позади.
— Где мы?
— В устье реки Эрин. В Ортналовом Разрезе. Сейчас полдень. Это Быстрый Бен вас нашел. Оставаться там и ждать, пока вы очнетесь, было опасно. Так что пришлось усадить вас на кворла, хорошенько привязать к седлу и лететь сюда.
— Быстрый Бен, — прошептал Паран. — Можешь позвать его сюда? Немедленно?
— Да запросто, — ответил Молоток и махнул кому-то.