Другие (СИ)
— Хорошо. А игра такая. Ты сейчас закроешь плотно-плотно глазки и постарайся увидеть то живое существо, о котором я думаю. Оно будет как изображение на картинке. Попробуй увидеть не у меня в голове, а так, словно это находится перед твоими закрытыми глазками. Не напрягайся и не придумывай ничего. Что видишь, то и называй. Это игра называется «Угадайка».
— Постараюсь.
— Приготовились. Первая картинка. Начали.
Через несколько секунд Катя ответила.
— Листик.
— Вторая.
— Кошечка. НЕТ! Котёнок, маленький.
— Третья.
— Лягушка.
— Четвёртая.
— Собачка.
— Пятая.
— Мама. МАМА?
Катя подскочила и отдёрнула край одеяла с лица Белого.
— Я угадала? Я правильно увидела маму?
Олег с невозмутимым лицом прижал Катю вниз.
— Мы ещё не закончили.
Катя вновь легла, и также, как и дядя, прикрыла одеялом лицо.
— Дядь Белый, давай дальше, я готова.
Белый подождал, пока Катя, поёрзав, успокоится, и продолжил.
— Приготовились. Шестая.
— Озеро вокруг нас и ветер дует сильный. С кустов листики летят.
— Седьмая.
— Дядя Витя едет на машине и улыбается. Сейчас… песню какую-то поёт.
— Восьмая.
— Бабушка какая-то.
— Девятая. Постарайся рассказать, как выглядит эта бабушка. Начали.
— …У неё светлые волосы, зелёные глаза… На самом кончике носа очки. Она что-то делает руками… Не готовит еду… А… у неё в руках маленький носочек… Всё… Больше ничего не вижу.
— Хорошо. Десятая. Последняя. Самая сложная. Сосредоточься. Постарайся увидеть как можно больше. Почувствуй. Потянусь сама к картинке.
Катя, глубоко вздохнув, подскочила и, обхватив Белого за шею, прижалась к нему со всей силы.
— Катя. Жду ответа.
— …
— Кать…
— Дядя Олег. Я увидела тебя, почувствовала твою любовь. Почувствовала, что ты мне не чужой. Ты как будто поместил меня в себя, и я очутилась в море любви, тепла, ласки и нежности. Я такого никогда не чувствовала.
Катя подняла голову и посмотрела своими зелёными глазищами на Белого.
— Я правильно ответила на твои вопросы?
— Почти на все.
— А на какой неправильно?
— Давай ещё раз. Поднимись немного и положи теперь свою ручку мне на лоб. Закрой глаза. Сосредоточься. Что ты сейчас видишь?
— Муравей на листике.
— Да. Это правильный ответ на первый вопрос. А ты ответила — листик.
— Я муравья не увидела. Он совсем маленький. А ещё?
— Давай. Готова?
— Да.
— … Две птички… чайки, высоко-высоко в небе летают.
— А ты сказала, что озеро и ветер сильный. Так?
— Да. Но и озеро было и ветер дул.
— Да, было. Но ты должны была увидеть на картинке живое существо, о чём и я и говорил вначале. Говорил такое?
— Да. Ты говорил. А давай дальше? Интересная игра. Я как будто чужими глазами смотрю.
— Катюнь. Ответь — ты устала? Только честно.
— Немного. Голова кружится.
Белый посмотрел внимательно на Катю. Она была немного бледной, а на её лобике выступило несколько капель пота.
- -
— «То, что в Кате проявился ДАР, это понятно. Уже сейчас она хоть и совсем слабый, но явный интуит. Пока чувствует бОльшим образом тактильно. Ярко выраженной чувствительности нет, хотя её эмоциональный фон всегда был выше нормы. Её руки во время контакта продолжают оставаться в норме, не нагреваются. Что же. Надо постепенно «разгонять» её способности. А что бы не наговорила лишнего, поставлю ей кратковременную блокировку. Это будет лучше для неё»…
- -
— Нет. Достаточно. На этом закончим. Эта игра быстро утомляет организм. Я ты ещё очень слабенькая.
— Жалко. Белый, а тебя зовут Олег?
— Да. Солнышко. Меня зовут так. Но много лет меня зовут просто Белым и я к этому давно привык. Лучше и ты продолжай меня так звать.
— Хорошо. А с мамой я смогу играть в такую игру?
— Ты задала такой вопрос, что мне придётся поговорить с тобой серьёзно. Сядь, пожалуйста.
Катя села на матрасе, а Олег приподнялся, подсунув под спину подушку. Посмотрел прямо в глаза смотревшей на него серьёзной девочки.
«Она рано повзрослела, но это не моя вина», — мелькнула мысль у Белого, а вслух сказал совсем другое.
— Солнышко. Ты хоть и маленькая девочка, но умная и я понимаю, что мои слова дойдут досюда, — Олег протянул руку и коснулся пальцами лобика девочки, — и досюда, — и он прикоснулся к груди в районе сердца Кати…
Белый сдвинул подушку и лёг нормально на матрас.
— О том, что с тобой произошло на этом островке, ты не должна рассказывать всем. Даже маме и папе. И дедушке тоже. Ты можешь рассказывать о том, что видела вокруг — о встрече с лосихой Машей и лосёнком, о природе, об островах. О птичках, которых мы кормили. Как мы катались по озеру, но о бабушках, что нам помогли, ты должна молчать всегда. Это твоя и моя тайна до конца нашей жизни. Поверь, каждый твой рассказ может закончиться твоей болезнью. А заболеть снова ты же не хочешь, ведь так?
— Не хочу, дядь. Я не буду рассказывать. Понимаю, что у меня будет болеть голова. Вот сейчас ты вспомнил о них, а у меня в голове кольнуло.
— Это наша тайна. И то, что тебя кольнуло, доказывает, что я прав. Постарайся даже не думать о бабушках.
— А о русалке можно?
— О Русе можешь. Расскажи, какая она красивая и похвастайся тем, что она тебе подарила.
При этих словах Катя прикоснулась к маленькому кармашку на сорочке.
— Ты поняла?
— Да.
— Теперь о «Угадайке», в которую мы с тобой играли. Об этом тоже не нужно рассказывать. Тем более самой пытаться играть с твоими родными. Через месяц мы с тобой снова увидимся, тогда и поиграем. Договорились?
Катя улыбнулась и опять сказала. — Да.
— А почему играть с ними не надо, так потому, что и у мамы и папы сразу разболятся головы. И будут болеть долго-долго. Поверь, я знаю.
— А с дедушкой?
— С дедушкой особенно. Он ведь самый старенький из вас. Пожалей его.
— Хорошо, не буду. Но мы с тобой потом поиграем? Ты обещаешь?
— Обещаю. А я…
— Всегда выполняешь свои обещания, — Катя засмеялась.
— Вот и ты выполняй. Тогда у всех всё будет хорошо. А теперь нагнись ко мне.
Катя наклонила голову, а Белый прижал свои руки к её вискам, закрыл глаза и на несколько секунд словно отключился…
Отстранив её от себя, вновь посмотрел на спокойное лицо девочки и, шутя, скомандовал.
— Теперь быстро давай готовить перекус. Вместе. Скоро к нам доберётся дед Дмитрий и отвезёт тебя к машине дяди Вити. А тот уже доставит тебя прямо в руки маме. Да, совсем забыл, Солнышко.
И Белый, достав из-под подушки конверт, протянул его Кате.
— В этом конверте записка и карта памяти от фотоаппарата. Отдай всё маме. Не забудешь?
— Нет, не забуду. А там снимки, где я?
— Да, милая. Там много всего. Сама удивишься, когда будете смотреть эти фотки.
Катя, уже встав с матраса, сделала шаг, наклонилась и поцеловала в щёку Белого.
— Спасибо тебе, дядя Бе… Олег. Ты очень добрый. Спасибо тебе за всё. Спасибо за то, что вылечил меня. Спасибо за то, что любишь меня. Спасибо за то….
И после каждого спасибо, она целовала Белого в нос, в глаза, в щёки, в лоб…
Олег лежал, буквально купаясь в той нежности и любви, которая шла этой маленькой девочки. В уголках его глаз вновь сверкнули слезинки. Ему было безумно хорошо.
— Ты только не плачь, а то я буду тебя целовать до тех пор, пока ты не перестанешь. ПОНЯЛ? — И Катя сдвинула домиком свои бровки, пытаясь выглядеть уж совсем серьёзной.
— Пощади меня. Я и так уж не знаю куда деться от твоих поцелуев. Весь мокрый.
— А ты никуда и не денешься от меня, — со смехом сказала Катя. — Всё, вставай потихоньку. Давай готовить кушать.
* * *
Вскоре к острову причалил катер Дмитрия Михайловича. Белый, подняв девочку на руки, аккуратно передал её в руки деда.