Синдром второго шанса (СИ)

– Я, Кира Гроссу, нуждаюсь в тебе Эйдан Прайс, и не потому что сейчас мне тяжело после потери близкого мне человека, а потому что я люблю тебя и уже довольно давно. Люблю. Если набраться терпения у нас всё получится.
– Ага, не с первой попытки, так с десятой, – вставил свой язвительный комментарий Натаниэль. – Пока мой трижды обманутый брат будет закаляться в терпении – Кира снова угодит в капкан очередной любви. Замечательных парней ведь так много кругом. Да, моё солнышко?
Мне давно хотелось вмазать по этой нарывающейся красивой роже, но меня опередили. У взвинченного Эйдана реакция на этот раз сработала безупречно – он так мастерски заехал брату кулаком в лицо, что я даже позавидовала. Правда, тот дал сдачу, и когда они покатились по полу яростным клубком, захватывающая сцена резко приняла ужасный оборот, и без помощи телохранителей уже было не обойтись.
– Разнимите их! Немедленно! И проследите, чтобы Натан Прайс отправился в Лос-Анджелес! – бросила я приказным «прайсовским тоном», отправившись к ожидающему меня Мэтту. Чем меньше я мелькаю на глазах старших Прайсов – тем меньше вероятность, что они перегрызут друг другу глотки.
– Можешь записать на счёт Эйдана – он двинул твоему отцу прямо между глаз.
– Жаль, что они не прибили друг друга, – проворчал Мэтт.
– Вижу сынок, ты так же «горячо» любишь свою родню, как и все Прайсы. Нам нужно запасаться сдержанностью, мудростью и терпением, Мэт. Это не тот мир, где можно спрятаться от Прайсов, – с грустью вздохнула я, вспомнив слова Эйдана.
– Можно подумать, тебе хочется прятаться, – язвительно обронил Мэтью, многозначительно, с некой недосказанностью, взглянув на меня. Ревнивые укоризненные синие глаза из-под нависающей чёлки.
– Просто, когда очень-очень горько и тяжело, человек тянется туда, где его душа способна сделать следующий вздох. Эйдан моё утешение, он разбавляет боль и горечь. Сейчас я не могу противиться, да и не хочу, устала.
Кого не коснулась боль и траур, так это моего несмышлёныша Джери, он ещё не мог понять, что тот, кто его любил – ушёл навсегда. Когда-нибудь, показывая фото Нила, я расскажу ему всю историю целиком, но сейчас Джери волновало лишь чтобы его мама была рядом с ним. Увидев меня, годовалый малыш потянул ко мне свои ручонки, лепеча «мама», долго тёрся об меня своим личиком, целовался, обслюнявливая щёки, а под конец на даже радостях укусил. Я вскрикнула, а Мэтт с Джери дружно засмеялись.
Жизнь продолжалась. …Всё же продолжалась.
Нил отлично знал мои вкусы. Мой хороший, добрый, бескорыстный Нил!
В доме всё было обставлено под меня, цвет мебели, цвет стен, на кухне мои любимые чашки и сорт кофе, а в вазочках любимые конфеты Мэтта. В каждом уголке дома ощущалось прикосновение руки Нила, чувствовалась его любовь и забота, его незримое присутствие рядом с нами. Сначала тяжело было сдерживать слёзы, обходя все эти комнаты, осознавая каково же было ему самому, ведь Нил знал, что, когда мы переступим порог этого дома, его в нашей жизни уже не будет.
У каждой болезненной потери есть определенный оттенок, эта была самой горькой, может оттого, что была ещё свежей. Дети помогали. Взъерошишь волосы старшему, увидишь шалость младшего и тебе уже не до гнетущей грусти. Не просто становилось, когда они оба засыпали. Это было самое гнетущее и мрачное время суток. Тогда тишина начинала сражаться с воспоминаниями, и я снова падала в эту тёмную бездонную яму отчаянья с трудом справляясь со своими эмоциями.
Но этим вечером я даже спустить не успела, как мне навстречу уже спешил один из охранников.
– Миссис Прайс!
– Сколько раз можно повторять, я уже не миссис Пр…, – моё недовольство так и повисло у меня на языке, когда я увидала ввалившегося в холл пьяного в стельку … Эйдана. Идти ровно у него не получалось, поэтому на заплетающихся ногах он пробирался по стеночке. Я таким его ещё не видела. Я вообще не представляла, что Эйдан Прайс может наклюкаться до подобного состояния.
  
Глава 26
  
– Вот, – извиняющимся тоном, выдавил охранник в замешательстве.
– Ладно Джеймс, оставьте. Если что я позову, – я ошеломленно покачала головой, подойдя к комично строящему рожи Эйдану. Он пробовал собраться, но безрезультатно, алкоголя в его крови было уже слишком много.
– А … привет, – расплылся он в улыбке. – Сос…кучлась?
– Не то слово, – и смешно и плакать хочется, глядя на такое. – Позволишь, я проведу тебя в ванную?
– Вместе? Ты и я? – выдавил он пьяную ухмылочку. – Щас, я готов.
– Да, я вижу. И прямо скажу, зрелище незабываемое.
Эйдан не сопротивлялся, но мне пришлось почти тащить его на себе, зато он так же послушно опустился на колени перед унитазом.
– Господи, как же тебе плохо, – с трудом я стащила с него рубашку, – На выпей стакан полностью.
– Было хреново … а теперь … хор..ррошо, – подал он голос, непонимающе глядя на стакан с водой.
– Давай милый, выпей. Нужно промыть желудок. Я помогу тебе, иначе утром ты проклянешь всё на свете. Ну же, Эйдан! Я хочу помочь, потому что не издеваюсь, а люблю тебя.
Он поддался на уговоры, только когда я с десяток раз расцеловала его лицо.
Теперь я заботилась о нём, вызывая рвоту, умывая его и укладывая спать. А он возможно чуть ли не впервые в жизни позволил себе выглядеть беспомощным и жалким. Красивый сильный мужчина валялся на полу в моём туалете, и я прекрасно понимала, что именно я довела его до этого унижения. И в этот нелицеприятный момент на меня снизошло озарение – я больше не буду ничего откладывать и тратить свою жизнь на сомнения, вот он мой избранный крест, вот именно тот, за кем я на самом деле пришла в этот мир – мужчина, продолжающий бередить мне сердце.
Утром в моей спальне стоял запах жуткого перегара, когда я вошла туда чтобы предусмотрительно оставить там стакан с водой и таблетку антипохмелина. Эйдан забывшись тяжелым сном, всё ещё лежал поперёк кровати. Попытки разбудить его пришлось оставить, на мои нежные уговоры он только что-то невнятно сердито бормотал и отмахивался от меня как от осы, пока не спрятался под подушку.
И где-то уже к полудню мы с Джери играли на полу в детской, когда я услышала шаги Эйдана. Он был одет, и судя по волосам даже принял душ. Но вот выражение помятого лица было мрачнее некуда. Хотя меня тут же пробило на смех, я еле успела сдержать улыбку, закусив губу, как можно больнее.
– Вопрос о завтраке можно не задавать? – поймала я его взгляд.
Судорожно сглотнув, видимо ещё мучавшийся приступами тошноты, Эйдан отрицательно потряс головой. Опустившись рядом со мной, он уткнулся мне лбом в плечо, и тихонечко застонал. Я с нежностью коснулась его лица с желанием поцеловать, но Эйдан отвернулся.
– Не после вчерашнего. Самому противно.
– А по мне так в этом что-то было, когда я ухаживала за тобой. Исключительная и доверительная близость. Ты был таким беззащитным и где-то даже забавным. Давно так не напивался?
– Вдрызг? – с презрением к самому себе изогнул он бровь. – Впервые. Всю свою сознательную жизнь я держал планку. Никто никогда не видел меня обкуренным, пьяным, либо же в компании карточных игроков. Никто не мог докопаться до грязных подробностей моих интрижек, моё непристойное фото никогда не мелькало в прессе. До вчерашнего дня. Думаю, пока я пил, пока на рогах выползал из бара – меня фотографировали все кому не лень. Кажется, я даже кому-то вчера рассказывал историю, о том, как сильно истрепала мне душу моя любимая женщина. Я не знаю, … сейчас мне почему-то хуже, чем когда ты пропала. У меня уже нет сил Кира. Эти испытательные две недели молчания тянулась бесконечно долго.
 
– А он что здесь делает? – с появлением Мэтта атмосфера резко накалилась. В глазах юного и взрослого Прайса тут же вспыхнула обоюдная неприязнь.
– А почему он не в школе?
– Сегодня выходной Эйдан, – у меня даже голосом не получилось смягчить их настрой. – И ещё сегодня приедет Натан. Отцовская суббота.