Фальшивая империя (ЛП)

— Натаниэль Стюарт.
— А что насчет него? — спрашиваю я.
— Ты хотел знать имя. Он распространил информацию.
Я опускаюсь на свой стул.
— Насколько надежен твой источник?
— Кира Эллис. Ее отец…
— Я знаю, кто ее отец, — крупнейший медиамагнат в стране.
— По-видимому, это еще не все. Натаниэль утверждает, что у него есть некоторые из наших внутренних секретов, — Ашер приподнимает бровь. — Они существуют?
— Понятия не имею.
Ашер качает головой.
— Признаю, этот парень сделал несколько хороших инвестиций. Но в лучшем случае он подавальщик. Преследовать «Кенсингтон Кансалдид» не имеет никакого смысла.
Я точно знаю, почему он это делает, но держу это при себе. Хорошее лидерство — это умение знать, когда нужно поделиться, а когда заткнуться.
— Я позабочусь о нем.
Ашер качает головой.
— Замышляешь месть на Рождество? Это Крю Кенсингтон, которого я знал. Какое-то время я думал, что ты размяк.
— Скарлетт беременна.
Ашер присвистывает и откидывается на спинку стула.
— Уже?
— Для этого хватает и одного раза.
— Конечно. Я уверен, что у тебя был секс с твоей горячей женой всего один раз, — он делает паузу. — Ты нервничаешь?
— Нет.
— Испытываешь какие-нибудь эмоции? — его тон раздраженный.
— Немного.
— Как будто...
— Я не могу представить свою жизнь без нее.
— Я имел в виду отпрыска, которого ты породил, Крю.
— Я знаю, что ты имел в виду. Но ребенок еще не родился. Он размером с персик или что-то в этом роде.
— Тогда иди домой и будь с ней.
Я хочу этого. Но я знаю, о чем мне придется спросить, когда вернусь домой. И это не тот разговор, которого я жду с нетерпением.
Когда я прихожу домой, Скарлетт свернулась калачиком на диване с Тедди и ест попкорн. Я сбрасываю пиджак и ослабляю галстук, когда вхожу в гостиную, желая быть в спортивных штанах, как она.
— Привет, — у нее мягкий голос. Нерешительный. Неуверенный.
— Привет, — я сажусь у ее ног. Тедди подползает, чтобы лизнуть мне руку.
— Как все прошло?
— Слишком рано говорить. Мне нужно кое-что переждать.
Она кивает.
— Как поживает твой отец?
— Он спал. Врачи сказали, что это нормально. Похоже, пока никаких осложнений не возникло.
— Это хорошо.
— Да.
Я делаю вдох. Жую внутреннюю сторону щеки.
— Я выяснил, кто слил информацию в прессу.
— Неужели?
— Это был Натаниэль Стюарт.
Я внимательно наблюдаю за ее реакцией. Вижу, как расширяются ее глаза. Ее губы приоткрываются.
— Серьезно?
— Я доверяю своему источнику.
— Зачем ему это делать?
Я выдерживаю ее взгляд.
— Думаю, ты знаешь почему.
Ее карие глаза расширяются.
— Я же сказала тебе. Между нами ничего не было.
— Я знаю. Я верю тебе. Он и мой отец работали над сделкой. Я положил этому конец.
— Из-за меня?
— Из-за тебя, — подтверждаю я.
— Почему?
— Потому что ты — моя.
Она усмехается.
— Очень по-взрослому, Крю.
— Это была также рискованная сделка. Но я бы не стал беспокоиться, если бы это касалось кого-то другого.
— Есть ли смысл в этом разговоре? — ее тон стал резким, ледяным.
Я молча киплю.
— Натаниэль утверждает, что у него есть документы. Внутренние документы. Документы, подобные... тем, которые ты запрашивала.
Она резко втягивает воздух.
— Ты, блядь, издеваешься надо мной?
— Я ни в чем тебя не обвиняю. Я доверяю тебе, Скарлетт. Мне просто нужно знать... Ты рассказала ему что-нибудь о компании? Есть ли что-нибудь, что он мог бы использовать, или извратить...
Она встает, сбросив половину подушек с дивана.
— Не могу тебе поверить. Ты серьезно спрашиваешь меня об этом?
Я тоже встаю.
— Я в неведении, Скарлетт. Этот... торнадо только что обрушился прямо на компанию, которую я первый в очереди унаследую. Люди полагаются на меня. Руководить, сохранять рабочие места, спасать эту компанию. Если ты что-то знаешь, я просто...
 
Я замолкаю, когда осознаю ужасающий факт.
Она плачет. Прозрачная жидкость стекает по ее щекам мерцающими дорожками.
— Я — причина, по которой ты первый в очереди.
Я делаю шаг вперед.
— Роза….
Она отступает назад, сердито вытирая щеки.
— Иди к черту! Почему бы тебе просто не заставить меня надеть прослушку, если ты думаешь, что я разглашаю секреты компании любому парню, который улыбнется мне?
Я потираю челюсть, пытаясь понять, почему этот разговор так далеко отклонился от курса. Я не хотел упоминать Натаниэля. Я знал, что это будет больно. Но я понятия не имел, что все так обернется.
— Это не то, что я хотел сказать. Я доверяю тебе. Я просто…
— Нет никаких оправданий, Крю. Ты сомневаешься во мне, а я никогда не сомневалась в тебе. Не могу поверить, что я... — она качает головой. — Все, что Натаниэль знает о «Кенсингтон Кансалдид», он узнал не от меня. Доволен?
Я, пожалуй, самый далекий от счастья человек, которого только может быть сейчас.
— Нет.
— Я тоже. Счастливого, блядь, Рождества.
Я смотрю, как она топает вверх по лестнице.
Счастливого, блядь, Рождества, в самом деле.
В итоге я возвращаюсь в офис. Когда сомневаешься — работай. Так гласит девиз семьи Кенсингтонов. Я привык сидеть допоздна в этих четырех стенах.
Я завидую сотрудникам, которые чувствуют, что заслужили свою должность здесь. Я все еще этого не чувствую. Может быть, я никогда этого не почувствую. Некоторые сомнения полезны.
За исключением того, что сегодня, может быть, впервые, я увидел это.
Уважение.
Сегодня был самый бурный день в истории «Кенсингтон Кансалдид» с тех пор, как мой прадед взял небольшой кредит и превратил ее в империю. И все же никто не спросил, где мой отец. Где Оливер. Они делали то, что я просил, без вопросов. Слушали меня, не задавая вопросов и не перешептываясь за моей спиной. И единственный человек, на которого я бесконечно пытаюсь произвести впечатление — мой отец — даже не был здесь, чтобы увидеть это.
И тот же самый дерьмовый шторм испортил отношения между мной и единственным человеком, чьи чувства мне небезразличны.
Я трачу пару часов на просмотр электронных писем и отчетов. Сегодняшний день был потрачен на устранение всех последствий скандала. Все остальное было отодвинуто на задний план, но с этим еще нужно разобраться.
Закончив, наливаю себе щедрую порцию бурбона и растягиваюсь на кожаном диване в углу своего кабинета, размышляя, пойти ли мне домой или просто поспать здесь. Я делаю глоток и смотрю в потолок.
Стук в дверь пугает меня. Я был уверен, что я единственный, кто остался здесь в такое время. Я не совсем шокирован, увидев, что дверь открывает именно Изабель. Она была здесь весь день, рядом со мной, делая все, что могла, чтобы помочь.
— Привет.
— Привет, — отвечаю я. — Не знал, что здесь еще кто-то есть.
— То же самое. Я увидела свет под дверью, когда возвращалась из туалета.
Я сажусь и провожу рукой по волосам.
— Что ты здесь делаешь?
Она подходит и садится на диван рядом со мной.
— Работаю.
— В... — я бросаю взгляд на часы. — Десять тридцать? В Рождество?
Изабель пожимает плечами.
— Я не большой любитель отпусков.
Меня это нисколько не удивляет. Хотя мне приходит в голову, что я почти ничего не знаю об Изабель, кроме ее профессиональных стремлений.
— Я тоже.
— Ты поэтому здесь?
Я вздыхаю. Выпеваю еще бурбона.
— Нет. Я облажался со Скарлетт.
— О?
— Мы поссорились. Это моя вина. Я просто… я не ожидал, что все будет так, понимаешь? Она, мы, у нас не должно было быть все по-настоящему, — я осушаю остаток своего стакана, прежде чем встать и подойти к барной стойке, снова наполняя свой стакан, прежде чем опуститься рядом с ней, откинувшись на спинку дивана. — Ну и денек выдался, черт возьми, да?