Охота на охотника

Чёрт, да меня и не обнаружили, пока я не послал точную очередь по мотору ведомого и тот не врезался в деревья. Я же лёг на крыло, зацепив без последствий несколько верхушек, и, держа ту же скорость, что и ведущий немецкой пары, стал по нему бить. Только сейчас он меня обнаружил.
Именно это меня и удивило – какая-то расслабленность немцев. Поэтому моя пара появилась над аэродромом на большой скорости, держась за хвостом немца и активно его обстреливая. Я видел, как внизу поднимались земляные фонтанчики – это те снаряды, что ушли мимо или прошили «Фоккер». Да, это были «Фоккеры». Впервые с ними встретился вот так лицом к лицу.
Нехорошо получилось. «Фоккер» второй я всё же сбил, но тот врезался в топливозаправщик, полыхнуло здорово, подняв грибок взрыва. Это аэродром, тут порядочно техники в укрытии понатыкано, зенитчики отреагировать не успели, и хорошо.
Дежурное звено уже отрывалось от полосы, оставляя столбы пыли. Я как по кабине первого «Фоккера» дал очередь, сразу вышел на радиста штаба дивизии и сообщил о подлете штурмовиков. Тут же взлетела ракета, сигнал срочного взлёта – и одно звено поднялось. А когда мы к посадке готовились, следом поднялось ещё одно звено и, нагоняя дежурное, направилось навстречу немцам. Откуда те идут, я сообщил. Ну и мы на посадку пошли.
Лазарев молодец, маневры резкие были, и на бреющем, но не отстал, только чуть выше меня шёл. А когда вылез из машины, то его мокрую гимнастёрку хоть выжимай. У меня вот сухая была. Так что машины – в капониры, а нас – срочно в штаб.
Доложился о двух сбитых. Это знали, причём лётчик первого сбитого мной истребителя выжил, упал у склада боеприпасов, весь поломан, в крови. Его сейчас механики и бойцы охраны освобождают, зажат в обломках. Насчёт сожжённого топливозаправщика ничего не сказали – случайность, это понимали. Да и погибших нет, только двое обожжённых, но их быстро потушили. Они успели отбежать да катались по земле, стараясь пламя сбить.
Сбитые «Фоккеры» сразу записали на меня – ещё бы, весь аэродром, все службы видели бой. Какое тут дополнительное подтверждение? А у меня почерк появился, за раз сбиваю двух лично. Васильев пыжился от гордости, нанося по трафарету ещё две звёздочки. Механики, они вообще редко видели результаты своей работы, а тут повезло, увидел.
Пока всё оформлялось, я рапорт писал. Лазарева тоже посадил, заодно поучая его и сообщая, где он налажал, пока следом за мной летел. Наука, меня так же учили.
Вернулись последние два звена, благо в полном составе. Шесть немцев сбили, трое ушли, кинувшись в разные стороны, и удрали, пока остальными занимались. Общий итог – восемь сбитых без потерь да предотвратили налёт на аэродром, а ещё даже обеда не было. Вполне неплохо.
Моей паре отдали приказ срочно готовить машины, заправить, пополнить боекомплект и готовиться к разведывательному вылету. Я дал добро, думаю, Лазарев выдержит на сегодня ещё один вылет. Уже не учебный. Да у нас и учебный вышел с боевыми стрельбами.
Мы пообедали чуть раньше, чем все остальные, нам официантки два компота выдали за сбитых на их глазах немцев, а по сто грамм – это вечером, не перед вылетом. Поэтому уже в полдвенадцатого мы оторвались от полосы и, набирая высоту, направились в сторону Винницы.
К слову, наши контролировали две трети территорий города, но немцы кидали в бой немалые резервы и пока держались, иногда выбивая наших с каких-то улиц. Да уж, какая Полтава? Вот он, местный Сталинград. А пока мы пересекали передовую и летели дальше (высота три километра и сто метров), я размышлял о том, как мне ставили задачу перед вылетом.
Карту выдали, я её по привычке сунул за голенище сапога, так действительно удобнее, чем в планшетке носить, прав Титаренко. А вообще, как разведчик я состоялся. Штурмовики и бомбардировщики отработали по тем целям, что я обозначил. Там и склады ярко полыхали, и истребители горели на аэродромах подскока, и массированный удар целого полка «пешек» по обнаруженному штабу немцев прошёл.
Всё подтвердилось, так что теперь меня использовали как опытного разведчика. Ну, относительно опытного, скорее с хорошим зрением и наблюдательностью. А задача стояла довольно интересная. Найти (именно найти), где у немцев крупный склад топлива и смазочных материалов. Разведка доложила: видели, как по чугунке перекидывали немало составов с цистернами. И где это всё? Вот и стоит задача найти. Летим двумя парами. Не мне одному такая задача поставлена. Моя зона работы справа от железной дороги, второй пары – слева.
 
Вылет вышел не совсем безрезультатный. Склад ГСМ был, но не в моей зоне ответственности. Когда моя пара вернулась, и я доложился в штабе, то сообщил и указал на карте о более чем двух десятках целей для работы штурмовикам и бомбардировщикам. Однако корпуса Роммеля я не нашёл – похоже, всё, перекинули его в другое место. А вообще находки были интересные – штабы, склады, тыловые подразделения и два дивизиона тяжёлых гаубиц. Вполне можно отработать по ним. Это и наша работа.
Штабные всё фиксировали, большую часть передавали в штаб смешанной авиадивизии, это работа для них, а нас после заправки снова на разведку послали. В зону работы второй пары. Те тоже благополучно вернулись, да ещё встретили немецкие бомбардировщики, залетевшие на нашу сторону. Мало того что сообщили их маршрут и высоту, так ещё и сами атаковали. Сбить не смогли – ведущий пары повреждения получил, еле дотянули до полосы. Но один юнкерс дымил, отвернув к себе в тыл.
Этот вылет вышел куда интереснее. При возвращении, уйдя от двух групп немецких истребителей, что шли на перехват, да на форсаже, не успели перекрыть дорогу, мы пересекли передовую, как я услышал в радиоэфире:
– Это Берёза-три. «Лавочки», опознайтесь.
Перед каждым вылетом мне сообщали радиопозывные, которых я обязан слушаться, этот позывной там был, поэтому ответил сразу:
– Я Татарин, Берёза-три.
Почему мне такой позывной дали, понятия не имею, я вообще голубоглазый блондин, с чуть раскосыми глазами. Может, из-за них? Да ладно, шучу, просто по списку зачитали, мне достался этот по очереди, а подходит он или нет, в штабе дивизии плевать было. За мной записан позывной – и всё тут. Лазареву вон достался позывной Зелёный. Ничего, не грустит.
– Слева от вас три Яка ведут бой с двенадцатью немецкими истребителями. Помогите им.
– Принято.
Положив истребитель на крыло, сделав разворот и набирая высоту (преимущество всегда в высоте, как завещал известный Покрышкин), я направился к группе наших и немецких самолётов. Я их видел, но обходил стороной, так как доставлял важные разведданные, но раз приказ стоит, нужно выполнять. Да я только за. Тут никто не станет ложкой мозг выедать, как обычно бывает. А Берёза прав, ближе всего помощь оказать могла только моя пара, остальные тоже спешили сюда, но были ещё далеко.
Звено Яков было атаковано немцами, те с ходу сбили один истребитель, но наши вели бой отчаянно и вскоре сбили мессер. Задымив, отвалил к своим и второй. Тут и мы обрушились на немцев сверху. Да видели они нас, неожиданности не вышло, но своего я достал. Вспыхнув, тот пошёл вниз, оставляя траурный дымный след. К этому моменту Яков осталось два.
Я резко развернулся (не на месте, тут инерция и скорость большая, но довольно энергично, так, что Лазарев меня потерял, не смог такой крутой поворот заложить) и срезал следующий мессер. Первой очередью подбил, второй добил, сняв его с хвоста Яка под номером «3». Вывалившись из свалки боя, нашёл Лазарева (его атаковала пара мессеров), едва успел предупредить по рации, потом нагнать и отразить вторую атаку (тот не видел атаки) и велел вернуться на место. Лазарев занял позицию за моим хвостом, и мы чуть в стороне от боя начали набирать высоту.
То, что Яки бросили – не страшно, подошло и вступило в бой очередное звено, тоже Яки, так что паритет в силах был. А подняться нужно, а то и в скорости и высоте потеряли. Поднялись – и снова сверху обрушились. Я сбил третьего, и неожиданно рядом мессер задымил и устремился к земле. Его Лазарев снял, а молодец.