"Фантастика 2023-94". Компиляция. Книги 1-16 (СИ)

Вот он, заслон Матея! И это не воины, это жестокие твари. Теперь понятно, почему на нас никто не напал летом, болотники плохо плавают, им не переплыть Ладу, а вот на льду они хозяева. 
Усиливало впечатление и то, что солнце внезапно скрылось за непонятно откуда взявшиеся тучи. Серое небо давило, предупреждая об угрозе.
Ярек обнажил саблю. Воины оглаживали гривы, пытаясь успокоить разволновавшихся лошадей, но животные взбрыкивали, готовые сбросить всадников и умчаться прочь.
Да, Матей так нагло выдавал себя за другого, потому что был уверен – через эту засаду настоящему Ковальскому никогда не прорваться. Самозванец не только выпил с кровью чужую суть, он, видно, продал и свою душу, чтобы управлять темными силами. Но как это сделала Иванка? Эх, если бы здесь была старая ведунья.
Болотники двигались клином, впереди шел вожак, более крупный с черной шерстью на загривке.
- Вожака нельзя трогать, – предупредил кто-то из крульских воинов, – тогда они не отстанут, пока всех не перебьем.
- Они и так не отстанут, – мрачно произнес Ярек, он, как и я, все понял.
Воины спешно стали разворачивать снятую еще в Романове граде с вмерзшего в лед корабля пушку. Но усеют ли зарядить и дать залп, расстояние стремительно сокращалось.
Яромир неожиданно спрыгнул на лед, и его боевой конь, получив свободу, рванул назад, взметая копытами снег.
- Ярек, ты что?! – ничего не поняла я, у него теперь нет лошади.
Как он будет сражаться?
Муж, ни на кого не обращая внимание, кинулся к привязанному за моими санями сундуку, вскрыл крышку, суетливым движением выкинул верхние тряпки и извлек зеркальный осколок.
- Всем стоять! – гаркнул он голосом боярина Груздя и… пошел в строну болотников!   
- Якер!!! – истерично закричала я, скатываясь с саней. – Ярек!!!
Он повернул ко мне бледное лицо, приставил палец к губам, призывая к тишине, и опять продолжил смертельно опасный путь. Все смолкло. Время замерло. Куда он идет?!! Я тоже умру, пусть меня разорвут, рвусь за ним, но крепкие руки Гаврика держат меня, не отпуская. Я вырываюсь, брыкаюсь, замираю, с ужасом расширив глаза… а Яромир все идет и идет, выставив зеркало отражающей стороной вперед.
Вожак болотников издает рык, стая тоже останавливается. Теперь двигается только Яромир. Он идет плавно, по кошачьи, мягко ступая сапогами по запорошенному льду. Я кусаю губы в кровь, я не выдержу, я не перенесу. Ярек, что ж ты творишь?!!
Расстояние – уже пять шагов. Вожак взвизгивает, ощетинившись, пятится назад, рычит. Ярек наступает. Новый рык и… стая уходит! Они уходят!!! Вожак испугался самого себя!
Мы стоим и смотрим, как бурая лавина скрывается за каменной грядой. Путь свободен! Так вот зачем старая Иванка принесла Яромиру зеркала. Как хорошо, что остался такой большой обломок. А Ярек, он, выходит, знал, что нас ждет и просто не хотел меня пугать заранее!
Я бросаюсь к нему, целую и причитаю как старушка, он отшучивается.
- Как же ты теперь без коня? – глажу его по щеке.
- С тобой поеду, под бочок погреться пустишь?
- Пущу, шальной мой.
Мой самый храбрый звездочет.
Глава XXXIII. Прозрение 
- Ах, госпожа, как хорошо, что вы с паном Ковальским вернулись, – расплылся в улыбке управляющий, – а то до нас тут такие слухи доходили недобрые.
Мой основательный управляющий Марусь наморщил широкий нос.
- Какие слухи? – насторожилась я, скидывая шубку на руки служанкам.
Нас с Яромиром встречал весь Калинкинский двор, и даже сюда, в тесную горницу, набилось много народу, поближе взглянуть на хозяйку с мужем.
- Так, говорили, что, – Марусь боязливо покосился на Ярека, – что пан Ковальский развелся с вами и другую в дом ввел.
Мы с мужем переглянулись.
- Это кого ж я там привел? Прямо самому любопытно, – подмигнул Яромир управляющему.
- Соседку какую-то захудалую, а прозывается, что-то с баней связано, уж простите старика, запамятовал. Да коли это неправда, так чего ж и вспоминать.
Я замерла, вглядываясь в лицо Яромира.
 
- Я этого не хотел, – прошептал он, бледнея.
- Они с ним в сговоре, тебе не стоит ее жалеть, – холодно произнесла я, хотя сама понимала, что Моника лишь жертва закрутившихся вокруг нее интриг. Ну и пусть, Яреку совсем не обязательно об этом знать.
- Ты должна мне все рассказать, – вглядываясь куда-то в себя, произнес он.
- Пожалуйте к столу, – не замечая нашего смятения, широким жестом пригласил Марусь.
Я позвала всю челядь отобедать. Наши воины уже сидели за длинным, накрытым льняной скатертью столом. Здесь у нас столы не делали ступенями, за трапезой все равны. И мне это было больше по душе, чем крульская щепетильность. Жаркое, похлебки, караваи, блестящие грибочки и хрустящая капустка, по кружкам лилось пенистое пиво. Как я ждала этого застолья. И вот эта Банькова мне опять все испортила, сумела навредить даже на расстоянии. Меня душила злость, а Ярек задумчиво ел, разглядывая маслянную лампы. Ну отчего он переживает, если она ему безразлична, как он утверждал, отчего побледнел, как полотно, зачем ему знать подробности ее соблазнения Матеем? Да я точно ничего и не знаю.
- За здравие моей жены и вашей хозяйки, – вдруг поднялся Яромир с кружкой в руках. – В Ковалях сидит самозванец, по вашему берегу такой же ходил, вам ли не понять – чем это грозит. Я Яромир Ковальский, а это моя единственная законная жена, – муж положил мне руку на плечо, даже через ткань я почувствовала жар его ладони.
- За здравие хозяйки! – подхватил Богдан, и здравицы полетели с одного конца комнаты на другой.
Глаза уже слипались, но я упорно боролась со сном, не желая вставать из-за стола. Ведь если я поднимусь, пир закончится, и мы останемся с Яреком вдвоем, и мне придется все ему рассказать.
- Ой, моя женка носом клюет, гостюшки дорогие, можете пировать, а мы пойдем в опочивальню, – нанес удар по моему упрямству Яромир.
Мы в молчании прошли в натопленную спальню. Муж затворил дверь и обнял меня:
- Да, не буду я тебя ни о чем спрашивать, – смешно боднул он, коснувшись лбом лба. – И так все понял, я у тебя догадливый.
- Ты расстроен, – сухо произнесла я.
- Я сгубил ее, но не хотел этого, я правда этого не хотел! – он отошел от меня, обхватывая голову руками.
- Послушай, даже, если она думала, что самозванец, это ты и она не в сговоре с ним, то все равно – она легла с чужим мужем. Слышишь – с чужим, и знала об этом, она видела, как мне плохо, как я тоскую без тебя, и все равно пошла на это. Ты можешь возразить – любовь самолюбива и не думает о чувствах других, может и так. Но мы перед ней ни в чем не виноваты, мы искупили свою вину, заплатив дорогой ценой. И ты не должен себя корить, – я говорила горячо, страстно, я убеждала не только Яромира, но и себя.
- Что бы я делал, если бы не встретил тебя? – прижал меня к себе Яромир.
Мы стояли, обнявшись, и слушали биение сердец друг друга.
Ночью, лежа в объятьях мужа, я снова пыталась вспомнить свой первый подъем на башню. Как же там было? Снова в ушах зазвучали слова Граськи: «Ах, госпожа, как сейчас чудно в лесу цветут пролески, все синее, точно ковер кто простелил». И мои слова: «Завтра надо сходить прогуляться». «А мы с девчонками сейчас на башню лазили смотреть, там такая красотища! Голова кругом идет. Только вы уж пану Казимиру нас не выдавайте, а то браниться станет». И я соблазняюсь цветами и лезу по крутой лестнице наверх, вот открытая площадка, окаймленная зубьями стены с бойницами, а дальше... Ну же, Янина, вспоминай! Я подхожу к южной стене, смотрю вдаль и… и вижу деревья, утопающие в синем ковре цветов, слышу оглушительные трели птиц, вдыхаю насыщенный влагой после дождя воздух. Весна. Хорошо!
- А я думаю, куда мой вороненок сбежал, а он, похоже, здесь гнездо решил себе свить.
Оборачиваюсь. За мной появляется Яромир. Мой муж со мной на башне, а не внизу у запруды!