"Фантастика 2023-94". Компиляция. Книги 1-16 (СИ)
- Пан Яромир! Пан Яромир! – один из воинов мялся в дверях, не решаясь войти.
Мы с Яреком разлепили сонные очи. Я даже не заметила, как провалилась в сон. Неужто проспали?
- Чего там? – лениво спросил Яромир.
- Великая княгиня помирает. Уж соборовали.
- Как помирает?! – Яромир быстро вскочил с лежанки.
Я тоже недоуменно расширила глаза. Анастасия умирает? Цветущая, полная сил баба? Быть этого не может.
- Говорят это, – замялся воин, понижая голос, – руки на себя наложила.
- Быть этого не может! – повторил мои слова Яромир, но уже вслух, сдвигая брови. – Я схожу разузнаю, – бросил он мне, натягивая кожух.
Муж спешно собрался и убежал в великокняжеский терем, а я осталась сидеть на лавке у теплой печки. В голове все крутилось: «Наложила руки». Неужели так боялась скорой встречи с мужем, что выбрала смерть? Да может и Романа уж в живых нет, чего спешить? Все как-то не сходилось. Да и сама Анастасия показалась мне сильной бабой, такие не сдаются, всегда идут до конца, цепляются за любую надежду. А тут такое.
В горницу тихо вошла Фекла, обряженная в серые одежды инокини и с маленьким узелочком в руках:
- Я проститься пришла, хозяюшка, – поклонилась она мне.
- Как проститься, ты, Феклуша, разве с нами не поедешь? – вот совсем я не ожидала от нее этого.
- Нет, в монастырь я ухожу, грехи отмаливать, – буркнула она, опуская глаза.
И я все поняла, картинка выплыла яркая и отчетливая до боли: это она, кроткая незаметная старушка, сумела сгубить грозную княгиню. Нашла с кем сговориться в тереме и всыпала отраву. Опасный это народ – тихони. Но что ей двигало – месть или желание спасти страну от нового разлада? Да какая разница.
- Прощай, Феклуша, прости тебя Господь, – только и смогла я сказать.
Она благодарственно поклонилась еще раз и исчезла из избы и из моей жизни. А нас ждала дорога на юг.
Глава XXXII. Ледяная дорога
Мы едем домой! Домой!!! Ну, пока не в Ковали, а в мои Калинки. Да это все равно, даже лучше – мир моего детства. А дальше соберем войско, потом соединимся с королем и пойдем на самозванца.
Я кутаюсь в шаль от морозного ветра. Лошадки бегут резво, игриво перебирая копытами. Ледяная дорога – самая удобная, прямая и ровная. Рядом на коне рисуется Яромир: то отправляет животинку в галоп, то заставляет выделывать разные штуки, то внезапно наклоняется к самой земле, загребая пушистый снег и обсыпая меня россыпью снежинок. Нет, он не исправим, полностью перековать характер не могут никакие испытания. И я ворчу для вида и прячу улыбку, и когда мы остановимся на привал, обязательно подкрадусь и зашвырну снежок ему за шиворот, чтобы не забывал, что у его вороненка тоже острый клюв.
Мне очень была нужна эта свобода снежной дороги, стряхнуть тяжелые впечатления последних дней. Перед глазами стоял князь Роман: седой, в свои тридцать с небольшим, бледный как меловая стена, с подслеповатыми от долгого сидения в погребе очами. Могучий дуб, искореженный судьбой, но не сломленный. Виделось мне и как кинулись ему на шею сыновья, пытаясь сдержать непослушные слезы, как Роман стал вертеть головой, кого-то выискивая. «Где мать?» – наклонился он к Давыду. А какая боль была в его глазах, когда ему сказали, что княгини больше нет. Он любил ее, точно любил. Да, «добрые люди» нашепчут Роману, что недостойно горевать по такой жене, расскажут в подробностях о вольном житье Анастасии на севере. Но смогут ли они задушить воспоминания… Любовь бывает злой, уж я это знаю.
Я поднимаю глаза на мужа, он уже серьезен, внимательно разглядывает меня, кажется, он считывает все мои мысли. Может в роду Ковальских действительно были кузнецы-колдуны.
Яромир выполнил обещание, данное Каменцу, он вывел лесоградского князя на божий свет. Средние братья не стали даже сражаться, а воровато прокравшись мимо столицы, побежали дальше на юг. Ярек ехал победителем, и он был благодарен мне за терпение и понимание. Для него это важно: сдержать слово.
Отряд пересек границу, выехав из Лесоградья. Слева потянулись запорошенные снегом болота. В сиянии зимнего солнца опасная топь казалась большой искрящейся равниной, совсем не угрюмой или зловещей. Молодая зима по-своему перелицевала мир. Где-то здесь, за одной из каменных гряд может скрываться засада Матея. Но стоит ли нам теперь бояться? В бою за Давыдов град мы потеряли десять воинов. Их родным предстоит услышать печальные вести. Но отряд не ослабел, в стольном граде нас терпеливо ждал Гаврик и его десяток молодцов. Мотя прекрасно справилась с ролью скромной немногословной княгини: ходила только в церковь, а ее «слуги» объявили, что госпожа дала обет молчания. И вскоре от странноватой княгини отстали.
Теперь воодушевленная Мотя, сидя в соседних санях, без умолку рассказывая едущему рядом пану Богдану о жизни Романова-града: улицах, торге, церковном убранстве, устройстве печей и рецептах пирогов. «Молчаливая княгиня» говорила и говорила, рассыпаясь в восторгах, а пан Богдан терпеливо кивал, иногда поддакивая. Для тихой размеренной жизни Моти – это было самое яркое событие. И судя по ее счастливым глазам результативное.
Мы доехали до очередной цепи притертых друг к другу камней, здесь река делала небольшой поворот, идеальное место для засады. Яромир дал сигнал облачиться в доспехи. Вперед отправилась разведка. Обычная предосторожность. У нас полсотни хорошо обученных верховых ратников, где этому Матею набрать столько преданных людей, чтобы сделать нам заслон, не опасаясь разоблачения. Может против Каменца он уже и успел собрать приличное войско, но те люди готовы идти за Яромиром Ковальским, выставлять их против настоящего Ковальского опасно. Нет, ему нас не задержать.
Отряд приостановился, ожидая возвращения дозора.
- Знаешь, вороненок, – подъехал ко мне муж. – Мне кажется, я был не прав, – он, сощурив глаза, посмотрел на зимнее солнце.
- Ты о чем? – удивилась я.
- О солнце, – указал он на светило, – только не смейся, обещаешь?
- Обещаю, – настороженно проговорила я.
- Звезды, они смещаются относительно друг друга… Земля вращается, она вращается вокруг… солнца, – Ярек смущенно улыбнулся, сейчас он был похож на мальчишку. – Я в этом уверен.
- Не хочу тебя огорчать, муженек, – не смогла я удержать иронии, – но это уже установил твой братец Чеслав, прожужжав мне об этом все уши.
- Да-а, – разочарованно протянул Ярек и усмехнулся самому себе.
Я дотянулась и погладила его руку.
- Знаешь, вороненок, я устал воевать, я, как оказалось, совсем не воин. В юности я боялся, что меня объявят трусом, лез в самое пекло, чтобы доказать другим и себе, что я настоящий шляхтич. Но это не мое. Вот разобрать зрительную трубу, подобрать зеркала и угол отражения света, чтобы лучше было видно небесные светила, придумать, как быстро заделать в крепостной стене дыру…
- Залезть под мельничное колесо, чтобы посмотреть, как там все работает, – продолжила я с улыбкой.
- Откуда ты знаешь? – удивленно вскинул он глаза.
- Да уж знаю, – подмигнула я.
Перед моим взором явственно всплыла странная стальная коробка, сверкающая, с бегущими буквами и цифрами. И Яромир, такой же коротко-стриженный как сейчас, с серьезным лицом, водит вдоль этого ящика рукой. Иногда у меня бывают очень чуднЫе видения.
- Дозорные возвращаются, – крикнули воины.
Мы оборотились на запад. Дозорные не просто возвращались, они летели сломя голову. Лошади в безумном галопе, казалось, уже не слушались всадников, а просто рвались из кокона опутывающего их ужаса. Лица дозорных тоже перекосил страх. Храбрые, отчаянные рубаки, чего они могли испугаться?
- Болотники, там болотники!!! – долетело до нас.
Но теперь и мы видели угрозу. Из-за скалы на лед выходила стая. Сколько же их? Тридцать, пятьдесят оголодавших хищников? Они двигались бурым валом в нашу сторону. Напрасно я твердила про себя слова Чеслава: «Это всего лишь волки, это мы делаем из них чудовищ». Это заклятье не помогало. Оскаленные пасти с острыми бритвами клыков, маленькие глазки-угли, когтистые лапы; ходили легенды, что болотники могут, как люди, хватать ими добычу, – куда там обычным волкам. Темные медвежьи спины выгнуты горбом, отчего создавалось впечатление, что болотники уже приготовились к броску.