"Фантастика 2023-94". Компиляция. Книги 1-16 (СИ)

- Кто тебя послал? Она?
Молчание.
- Полюбовник? По-всякому княгиню распутную ублажаешь? – кинула я ему презрительно, чтобы хоть как-то обидеть гаденыша.
- Хочешь, и тебя перед смертью побалую, – нагло оскалился он, показывая мне острые зубы.
- Гляди, она к моему мужу дорожку протаптывает, как бы лишним не остаться.
- Там на всех хватит, – сплюнул юнец и поманил меня кончиками длинных пальцев.
Я, двумя руками вцепившись в рукоять, занесла оружие. Убийца расхохотался, еще раз сплюнул и шагнул ко мне. «Обманный выпад, петля, удар. Обманный выпад, петля, удар», – шептала я как заклинание, наставления Олеся. Выпад не получился, мне стоило больших усилий удержать равновесие. Убийца лениво отстранился. Понятно, что он давно бы прирезал меня как Лукерью, но ему доставляло удовольствие играть с трепещущей жертвой. Знатный волчище вырастит из этого звереныша. «Ба-бах», – ударила пушка. Юнец отвлекся. Обман, петля, удар. Соперник едва успел увернуться, край сабли чиркнул по холеной щеке.
- Сучка! – прорычал он скорее с удивлением, чем со злостью, сделал ответный выпад, я резко подалась вправо. Эх, сабля тяжелая, слишком тяжелая в моих слабеньких ручонках! Я не успеваю размахнуться. Еще один такой выпад врага и все, мне конец. Я сражалась, Яромир, я стара…
Убийца расширил глаза, вскинул руки, роняя меч, с детским удивлением обернулся. За ним стояла Фекла. Я с размаха рубанула по молодому телу, кровь брызнула в лицо, но этого уже не требовалось. Из спины юнца по самую рукоять торчал нож. Благословенна привычка местных жен – таскать на поясе-гашнике всякую всячину: вязальные крючки, ножницы, шильца и… ножи.
Я стояла и все смотрела, и смотрела на труп поверженного врага. Меня объяло какое-то тягучее оцепенение, не позволяющее пошевелиться, пальцы вмерзли в рукоять сабли, не желая разжиматься.
- Спрятать его надо, – собрано-деловито произнесла Фекла.
Я удивленно перевела на нее взгляд, только что это была убитая, раздавленная горем женщина, потерявшая сестру, единственного родного человека, все близкие старух сгинули от мора. И вот Фекла взяла себя в руки и готова действовать.
- Спрятать и всем твердить – не приходил, – повторила она.
- А зачем нам его прятать, это же убийца? – я непонимающе подняла на нее глаза.
- Сбыслав это, полюбовник великой княгини.
- Так и что?! – с вызовом крикнула я, пусть узнает эта мерзкая бабенка, как мы посланного ею убийцу угробили, пусть позлится.
- Узнают, что у нас помер, обвинят тебя, хозяйка, в убийстве, – хрипло произнесла старуха.
- Но это ж он нас убить хотел, слабых баб! – возмутилась я.
- Никто не видел, что это мы его. «Добрые» люди скажут: пришел в церковь звать, а вои княгини-чужачки его прирезали. Спрятать. И, хозяйка, боярину своему про-то тоже не сказывай. А Лушеньку я обмою и прикрою, скажем – как грохнуло, она со страху и померла.
Вот тут я с ней сразу согласилась и уговаривать не пришлось. Про то, что княгиня руками любовника хотела меня убить, я не сомневалась. Так вот, Яромиру про это знать не надо. Он с горяча натворить может такого, что потом и не расхлебаем. Может он и поменялся, да норов разве ж переделаешь.
Я растерянно оглянулась. Куда ж здесь спрячешь? И тут вспомнилось про ямку-укрытие. Вот она и могила. А если подопрет, так труп и назад можно вытащить. Тогда уж все равно будет, кто его там убил.
Преодолевая брезгливость, я кинулась, чтобы схватить тело за ноги.
- Нет! – одернула меня Фекла. – Сама я.
- Но я…
- Нет, – проявила упрямство старуха. – Нечего брюхатой с мертвыми возиться. Негоже. Вон, на пороге посиди.
Брюхатой? Что значит – брюхатой? А ведь и правда, все сходится. У меня ребеночек будет. У нас с любимым будет ребеночек!
Снова бахнула пушка. Яречек, живи, живи… ради нашего дитя.
Я подбежала к колодцу, распахнула яму. Фекла, с неожиданной для хрупкой старушонки силой, поволокла покойника к схрону, скинула, потом бережно взвалила на плечо сестру и унесла в избу.
На истоптанном снегу остались алые пятна крови, много пятен. Они особенно были заметны в том месте, где лежал этот Сбыслав. Схватив метлу, я поспешно начала заметать грязный снег туда же, в яму. Часто работая ступнями, примяла остатки снега, чтобы скрыть следы борьбы.
 
А следы со стороны улицы?! Медленно отворила калитку, оглянулась – улица пуста. На свежем снегу отчетливо видны отпечатки мужских сапог, вот здесь он толкнулся, делая взмах, чтобы перелезть. Я метлой прошлась вдоль забора, разметая снежный пух. Еще раз оглянулась, и скрылась во дворе. Снова оглядела двор. Сабля! Торопливо отерла лезвие. «Бах!» – бой продолжался. Может зря я с метлой бегаю, глупая суета. Вон, справа, уже кипит рукопашная на забороле! Там прорыв. Защитники с двух концов летят перекрыть «течь».
Ноги подкашивались и от волнения, и от пережитого. Кинув на порог крульскую шаль, я присела, опираясь на перила. А губы шептали: «Яречек, живи, живи, родненький». 
Глава XXX. Суета
- Янина, вороненок, вставай. Ты что на пороге-то спишь?
Я с трудом разлепила глаза. Надо мной стоял Яромир, грязный, в пятнах крови и припорошенный сажей. На чумазом лице отражалось беспокойство.
- Яречек, живой! – я радостно вскрикнула, кидаясь ему на шею.
- Отбились пока, сейчас передохнем и снова на стены.
По двору бродили воины. К облегчению, я заметила и пана Богдана. На грубо сколоченных носилках вносили раненых. Какие-то незнакомые мне женщины сразу принялись вокруг них суетиться.
- В дом пойдем. Времени мало, – потянул меня муж за рукав.
- А Луша померла, – неуверенно проговорила я, вспомнив уговор с Феклой.
Яромир напрягся, всматриваясь в мое лицо:
- Что случилось?
- За сердце схватилась и померла, – вместо меня отозвалась из дверей Фекла. – Щи стынут.
По лицу Яромира я видела, что он что-то заподозрил, но решил пока не пытать.
- Царствие Небесное, рабе Божьей Лукерье, – перекрестился он, входя в избу.
Мы сели за стол. Муж торопливо, жадно ел, не забывая сметать в горсть со стола крошки и закидывать в рот.
- Еду берегите, осада будет. Измором не взяли, обложат. Хорошо, что не весна, припасов еще вволю. Протянем, – он подмигнул мне, успокаивающе погладив по руке. – Андрей с ними не пришел, больным сказался. И это хорошо. Все хорошо будет.
А я смотрела: как он ест, как пылает огонь в печи, как заглядывает в узкое окошечко месяц. Счастье, оно такое мимолетное. Не всегда успеешь и понять.
Лишь немного передремав, Яромир опять ушел на стены. На этот раз я не противилась, и оставила Олеся и еще пару воинов при себе. Мужички сколотили гробы для Лукерьи и умерших ночью раненых. Боя не было слышно.
- Отдыхать сегодня будут, – пояснил Олесь.
И я немного успокоилась.
А к полудню к нам пожаловали гости. Можно было догадаться, что они явятся. Прохаживаясь по двору, я боролась с желанием, посмотреть в сторону схрона, туда, где лежала наша с Феклой страшная тайна. И вот в дверь настойчиво постучали. Но теперь я не боялась, со мной мои люди.
- Кого там принесло? – гаркнул Олесь.
- Сыск княгинин, – ответили из-за забора.
- Чего у нас-то искать? – проворчал кметь, вопросительно глянув на меня.
- Отворяй, – махнула я.
Страха не было, была только злость.
На двор вошли четверо, старшим – маленький узкоплечий воин, с большой головой и бегающими глазками.
- Кметь княгини пропал, Сбыслав. Не заходил вчера? – узкоплечий вперил в меня скользкий взгляд.
- Стучал вчера кто-то, мы не открыли, он и ушел, – за меня проговорила, подбежавшая Фекла, как видно, она не доверяла моему искусству врать.
- А может все же открыли? От Тимофеевых чад к вам пошел. Благое дело делал, к молитве людей сбирал, – узкоплечий надвинулся на старуху.
- Как такой блудник может чего благого делать? – усмехнулась та, ничуть не смутившись.