"Фантастика 2023-94". Компиляция. Книги 1-16 (СИ)
"Теперь получите листы с положениями моей речи. Час можно будет передохнуть и восполнить силы напитками, а заодно изучить все положения как следует и подготовить свои выступления, поскольку в Совете любой обладает правом ораторства и провокации. Напоминаю последний термин. В старые добрые времена начала Империи это право означало возможность внесения предложений о законах и постановлениях. А поправки может вносить любой, кто обладает правом ораторства. Председательствующим на следующем заседании я предлагаю сделать того, кто лучше всего знает законы Империи: графа Северной Границы, Убийцу Ханов Триня Таррисаня. Сколько я вижу, возражающих нет".
На перерыве большинство внимательно изучало положения основного закона, предложенного Атаром. Некоторые подходили к графу Таррисаню и говорили, что желают выступить. Он записывал их имена на дощечку. Граф явно чувствовал себя на коне и в своей тарелке, предвкушая свои тонкие замечания по поводу формул закона.
Как и полагается председателю, Таррисань начал с краткого выступления, чтобы задать тон всему обсуждению.
"Отцы-советники! Я в целом поддерживаю предложения нашего монарха и считаю их сбалансированными и продуманными. Но в некоторых местах они, конечно же, нуждаются в дополнениях и изменениях. Я обращу ваше внимание на то прекрасное нововведение, что закон должен сначала год проверяться в действии. Если закон затем признаётся вредным, не говорится, что происходит со случаями его состоявшегося применения. Я предлагаю записать вместо "Объявляется недействительным с самого начала" более точное положение: "Все приговоры, вынесенные согласно данному закону, отменяются и наказанным либо их семьям автор закона должен в безусловном порядке выплатить компенсацию". Тем самым мы усиливаем ответственность автора вредного предложения. А вот если сделка была совершена согласно такому закону, то, поскольку обе стороны сознательно пошли на это, она остается действительной. А теперь я предоставляю слово первому из записавшихся: Кону Атронассу. Напоминаю, что каждому для выступления даны одни песочные часы времени".
Выступления были в общем-то техническими и малозначащими. Граф с наслаждением управлял дискуссией, пресекая, согласно духу новых законов, попытки пышного восхваления, мягко отводя слишком частные предложения, предлагая записать их и внести в соответствующее время, когда основные законы уже будут утверждены. Существенным в этих выступлениях было лишь предложение о праве ораторства на Народном Собрании и в Совете любого гражданина, которого уполномочат сто граждан, и праве провокации уполномоченного тысячи граждан. Граф своими вопросами показал нечёткость формулировок автора, после чего он, поражённый искусством председателя, снял своё предложение и передал Таррисаню право внести данный проект. Тринь согласился и сказал, что внесёт новеллу о правах ораторства и провокации в своем заключительном выступлении. Кроме того, обоснованным было возражение, что людей, пригодных на пост шерифа, не так много, и поэтому лучше сократить срок невозможности переизбрания до одного года, для чего достаточно записать, что шериф организует выборы нового шерифа.
Но вот на трибунал поднялся граф Лазанский Урс Ликарин Однорукий. Убийца Ханов с интересом ожидал, что же будет говорить этот вчерашний мужик. И Урс начал.
"Государь и отцы-советники! Нам предложили прекрасные основные законы нашего государства, но идеального ни один человек создать не может. Начну с того, что, прочитав внимательно положения выступления Атара, я увидел там не один большой закон, а несколько, объединённых единой идеей. Это следующие: "О законах и постановлениях", "О главных правах и обязанностях граждан", "О демагогии", "О праве на самозащиту и защиту со стороны закона", "О шерифах", "О преторах", "О судах", "О сутяжничестве", "О менталистах". Нет здесь одного закона, который Атар по скромности своей не внес на рассмотрение: "О царе и о престолонаследии". Я предлагаю поручить его составление самому искусному законнику среди нас: графу Таррисаню".
Внутри себя Таррисань был взбешён. Он сам уже составил почти такой же список основных законов, который намерен был торжественно огласить в заключительном слове, и сам набросал закон о престолонаследии. А теперь получается, что он сделает это по поручению мужика, заболтавшего Совет и царя! Тем временем Урс продолжал.
"Очень большие обязанности мы взвалили на преторов. Нужно понимать, что главным образом они будут вынуждены расследовать, рассуживать, карать и умиротворять. На милость у них сил почти не останется. Поэтому простым гражданам нужны защитники. Я вношу предложение в дополнение к шести преторам избирать из числа простых, нетитулованных граждан шесть трибунов, которые будут иметь право приостанавливать решения преторов и судов, чтобы апеллировать к Народному Собранию и царю, если они считают, что решения нарушают справедливость по отношению к части народа или даже к одному человеку. Более того, для обеспечения прав простого народа нужно разрешить трибунам присутствовать на заседаниях Совета, имея право интеррогации и право протеста. Соответственно, трибуны этого года должны наблюдать за выборами трибунов следующего года".
Для Таррисаня не было неожиданностью, что Урс вступится за права простонародья, но он поразился чёткости формулировок невежественного крестьянина. Атар же воспринял предложение Урса с удовольствием, и понял, что чёткие и логичные убеждения часто отнюдь не хуже в юридической области, чем изощрённость в законах.
"А теперь спустимся пониже. У нас в государстве очень много неграждан. Скорее даже слишком мало граждан. В речи царя иногда упоминались разные категории неграждан, но без всяких предложений по их поводу. А выстраивание отношений с ними для нас дело жизни и смерти. Я насчитываю четыре категории неграждан, к которым нужно относиться по-разному. Гости: подданные или граждане дружественной страны или племени. Они обладают у нас полной защитой закона. По прецеденту, который уже получили агашцы, нужно дать им возможность там, где их набирается достаточно на общину, жить внутри себя по своим обычаям и судиться между собой по своим законам. Другое дело, что в общении с нашими людьми и даже с другими общинами гостей они должны подчиняться нашим порядкам, нашим законам, судиться нашим судом. Царь сказал, что нам не нужны стражники. Нужны, поскольку патруль дежурных граждан может не по делу вмешаться в жизнь квартала гостей. Стражники излишни среди граждан и там, где граждане обладают всей полнотой власти. Гостям нужно разрешить нанимать себе стражников, но их статус признаётся лишь в пределах квартала нанявшей общины".
"Второй род неграждан. Покорившиеся. Это практически обычные слуги. Я в своем проекте закона о негражданах переписал для них основные положения имперских законов о слугах. Но здесь, в отличие от Империи, эти слуги из других народов, с другими обычаями. И я записал, что внутри себя они могут жить по своим обычаям и решать мелкие споры, как принято у них. Нельзя нам зря вмешиваться в их жизнь. А вот своих стражников им заводить недопустимо".
"Третий, очень важный, род. Союзники. Те, кто не просто признали нашу власть, а делом и кровью своей доказали верность нам, стоят бок о бок с нами в военном строю, держат в подчинении немирных. Они тоже из других народов, и им надо дать все права жить в своих общинах по своим обычаям, проводить свои сходки и избирать себе старейшин, поддерживать самим порядок внутри себя. Их старейшины и делегаты должны иметь полное право обращаться к трибуну и претору неграждан. Депутации их собраний должны выслушиваться нашим народом и их претензии решаться так, как будто они уже наши граждане. Они заслужили право на это. Они наша опора здесь. Более того, их сюзерены из граждан должны защищать своих союзников перед магистратами. Союзники должны иметь привилегию как поодиночке, так и целыми общинами переходить на старкские законы и старкские обычаи. Тем из них, кто докажет своё стремление быть гражданином и способность следовать по путям гражданина, необходимо открыть доступ в гражданство. Преторы должны будут в этом году составить списки союзников, в первую очередь ихлан и полноправных лазанцев из Лазики, и заключить вместе с сюзеренами честные и благородные договоры о вечном и нерушимом союзе с их общинами. Только измена должна лишать их своего статуса".