"Фантастика 2023-94". Компиляция. Книги 1-16 (СИ)
— Если эш-Шаркун струсил и отчаялся, то Судьба нам не простит, если мы не передвинем свою границу вглубь Канрая. Но сами столицы я не стал бы удерживать, нам достаточно взять предгорные оазисы и хорошенько их защитить. Даже поход на столицы я считал бы целесообразным, лишь если станет ясно, что они готовы пасть перед любой силой, но при этом ещё не разграблены. Например, если войско Первосвященника будет разгромлено, а Шаркун будет готов сбежать. Если Шаркун намерен переметнуться на сторону Йолура, то нам нужно было бы известить об этом Первосвященника и оказать ему помощь за хорошую цену. Если же император вынашивает хитрые планы, то он сам обратится к нам за помощью, желая положить не свою, а нашу армию. Поэтому нужно будет послать самого осторожного и опытного военачальника.
Царь остался доволен. Наследник пришёл к подобным же выводам и готов претворять соответствующие решения в жизнь. Можно будет в случае чего послать его в набег на столицы. А сейчас царь женил наследника на царевне Локасника Аслотане, которая была заложницей и содержалась со всем почётом и честью в царском гареме. Это был не совсем равный брак, но по агашским обычаям согласия первой жены на второй брак мужа не требовалось, и сам муж определял, кто будет главной женой.
Чанильштолот твёрдо держался своего двойного плана: либо добиться через Тлирангогашта положения князя, либо убить царевича как оскорбителя всего семейства. Услышав о замятне у Единобожников, "друг наследника" обрадовался: он уже представил себе своего господина на престоле Канрая, а себя как князя во вновь захваченных землях. Он не заметил, что иногда при виде наследника престола у него проскальзывает довольная улыбка. А Тлирангогашт это заметил, но виду не подал. Пока что…
Иолисса, которой царь немедленно подарил один из своих дворцов (конечно же, не самый большой, но очень красивый), шокировала всех своим открытым лицом и присутствием на царских приёмах. Царь демонстративно посещал её дворец примерно раз в неделю, захватывая с собой тех из знати, кого считал подготовленным. Иолисса купила красивых девушек. Не только рабынь; царь публично объявил о том, что девушка, проданная гетере, считается честной и семья её будет пользоваться благоволением владыки. Поскольку в Агаше девушек и женщин продавали будущему мужу, такой приказ вызвал весьма умеренное недовольство, а семьи, в которых было много невест и вырисовывались трудности с их пристраиванием замуж, воспользовались предложением. Когда же Иолисса замечала подходящую простолюдинку, семья её была счастлива, поскольку плата намного превосходила цену, которую такая семья могла запросить с мужа. В нескольких случаях она купила "опозоренных", поскольку девственность будущих клиенток и учениц была ей безразлична. Иолисса знала, что из этих девушек и женщин она гетер ещё не воспитает, но "цветник" вокруг себя надо было создавать побыстрее. Ашинатогл намекнул Иолиссе, что было бы прекрасно, если бы она родила ему сына.
* * *Уч-Чаниль Агаши, как теперь звали Чанильтосинда, перешедшего в единобожие, с отвращением ел похлёбку из перловой крупы и полутухлого мяса, обильно сдобренную перцем, чтобы отбить вкус тухлятины. Кормили воинов кое-как, уделяя внимание лишь тому, чтобы еды хватало. Жалование выдали, но сразу же потребовали купить себе соответствующую одежду, обувь и походное снаряжение, так что деньги ушли. Казармы кишели клопами и крысами. А начало похода всё задерживалось. Ждали подкреплений от окрестных королевств, городов Рултасла и от Императора правоверных.
Посольство Единобожников всё ещё ползло на полуживом корабле обратно в Рултасл. К счастью, океан был спокоен, и шансы спастись повышались с каждым днем.
В Кунатал прискакал Митич, старший сын Диритича, с маленьким отрядом своих друзей. Его приняли как почётного гостя и на второй день пригласили во дворец Первосвященника. После церемоний и молитвы Первосвященник Алий спросил:
— Что тебя привело ко мне, сын мой? Почему ты решил уйти с путей своего отца?
— Ты мой отец, Святейший! Тот, кто звался моим отцом, вознамерился заточить и ослепить меня, поскольку я не вижу света Истины, исходящего от якобы пророка. А я видел адское пламя, извергаемое душой этого прельстителя.
— Великий грех отрекаться от родителей своих. Ты должен молиться Богу, чтобы он вернул на путь подлинной веры отца твоего. Я налагаю на тебя недельное покаяние и ты должен будешь каждый день, пока твой отец жив и пленён Лжепророком, читать три дополнительных молитвы утром, днём и вечером, моля о спасении его души. И я дам тебе под командование тысячу воинов войска, идущего покарать отступников, чтобы ты мог вернуть с ними свой город, занять законно принадлежащий тебе престол и освободить свою страну от скверны.
Услышав о тысяче, Митич внутренне содрогнулся и чуть не рассмеялся саркастически. Даже если войско его отца будет разбито (в чём Митич почему-то сомневался), тысячи вояк, каких он видел возле города, не хватит, чтобы одолеть оставшихся в столице последователей лжепророка. Митич твёрдо решил после недельного покаяния испросить у Первосвященника разрешения отправиться к Императору, а буде не отпустит — уйти без благословения.
А Диритич с Йолуром в это время завершали дело, на которое шел Йолур в день обращения Диритича: обращали Комсакрай и присоединяли его воинов к своей армии. Диритич не таскал с собой крупные силы. Он ходил с небольшим отборным войском, в котором основную часть составляли воины Киски, а остальные были знатные персоны из всех объединившихся владений, городов и племён. Таким образом, он фактически брал заложников из всех государств создаваемого союза, но не называл их так, избегая позора для них и ненависти к себе. Диритич был уверен, что, когда он кликнет клич, быстро соберётся войско тысяч в пятьдесят, не меньше. Он спокойно ожидал известия о выступлении против него имперского ополчения и был намерен встретить противника вблизи Великих озёр, когда он уже будет истощён тяжёлым переходом и потеряет боеспособность. Пророк теперь всё время ехал на коне рядом с королём. Когда случались стычки, духовный вождь начинал молиться. Это придавало вдохновения войску, и пока что оно легко побеждало.
Император Эш-Шаркун ежедневно принимал начальника тайной службы, но так, чтобы об этом знали лишь изредка, так что казалось, что даже новостями он почти не интересуется. С утра он, демонстративно увиливая от заседаний Дивана Империи и от ожидающих его с делами визирей, отправлялся на военные игрища и до обеда, как считали придворные, развлекался там с друзьями. Во время обеда он выслушивал краткие доклады, а затем уходил к своим красавицам. Помимо законных четырёх жён, он собрал во дворце пару десятков музыкантш и просто девиц. Вечером, после краткой молитвы, он пировал со знатью. Хоть в этом он от обычаев не отступал.
* * *К князю Карлинорскому Клингору Хитроумному, Первому в своём славном роде, прибыла депутация от короля Красгора, в которую входили послы соседнего королевства Зирварны. Зирварна, потерпевшая поражение в двух войнах: с Шжи и со Старквайей, теперь не могла справиться с натиском народа чин-чин на севере королевства. Раньше частично признавший власть Империи, этот народ теперь полностью отказался повиноваться и вышвыривал войска Зирварны из немногих городов и крепостей, которые она контролировала в этих полудиких местах. Король Старквайи просил князя принять приглашение дружественного (теперь, после того, как его хорошенько побили) соседа и спасти его от позора. Послы молили о том же, не стесняясь напоминать, как несколько лет назад Хитроумный громил их войско. Теперь они ожидали, что появление знаменитого воителя с отрядом его гвардии вдохновит потерявшую дух армию. Да и второе: полководцев такого уровня и так хорошо подготовленных войск у Зирварны не было. Естественно, послы привезли кучу даров, и Клингор улыбался про себя, вычислив, сколько им пришлось оставить в Зооре, чтобы добиться всего-навсего просьбы, а не приказания, короля. Правда, внутри себя он понимал, что, если бы царь имел глупость приказать, он, скорее всего, имел бы наглость отказать.