"Фантастика 2023-94". Компиляция. Книги 1-16 (СИ)
В принципе полагалось также провести день в странноприимном доме, но сейчас паломников было слишком много, и среди них две коронованные особы. Поэтому, когда они символически провели час возле странноприимного дома и вкусили постного обеда, их пригласили внутрь Монастыря.
Атар хотел, как принято на севере, сразу внести вклад. Но князь предупредил его, что на Юге вклад вносится в последний день, чтобы не было впечатления: с человеком обходятся как того заслуживает не его душа, а его золото. На третий день поста, молитвы и покаяния царя и князя попросил пожаловать к себе Настоятель. Как и полагалось, правители оделись в смиренное одеяние паломников и вошли, демонстрируя полный отказ от атрибутов светской власти.
— Смиренные грешники Атар из Старквайи и Тлиринташат из Лангишта приветствуют тебя, пресветлый владыко! — одновременно, чтобы подчеркнуть, что мирские ранги исчезли, произнесли они.
— Я вижу на ваших спинах тяжкие грехи, и не только ваши, но и тех, за кого вы в ответе. Готовы ли вы на самое строгое покаяние, чтобы избавиться от них? — грозно произнёс Настоятель.
Эта часть ритуала была самой коварной. Почти всегда такой вопрос был формальностью, но порою после утвердительного ответа следовал приказ до конца жизни отправиться в одиночную келью и там соблюдать строжайший пост и обет молчания. А отрицательный ответ был абсолютно неуместен.
— Да! — опять одновременно ответили оба.
— Тогда на колени и молитесь! — прогремел Настоятель, и оба властителя, радуясь в душе, что опасный момент пройден, пали ниц и стали молиться.
После того, как они произнесли последние слова молитвы и подняли глаза вверх, незаметно подошедшие монахи подхватили их под руки и усадили на кресла. Перед ними поставили столик с укрепляющими настоями и чаем. Началась деловая часть аудиенции.
— Я рад видеть у нас в Южном Монастыре того, кто, как сообщили мне северные братья, всегда отличался благочестием. Надеюсь, царь Атар, твой народ будет крепок в вере.
— Я молюсь об этом каждый день, Пресветлый Владыко!
— Я доволен искренней верой твоего народа, князь Тлирингашат, и твоим упорством в сохранении её чистоты. Я боялся, что ты заразишься от местных людей пустосвятством.
Оба властителя остолбенели. Ведь всегда считалось, что Монастыри поощряют прежде всего пунктуальное соблюдение ритуалов и правил жизни. А здесь агашцам было далеко до благочестивых горцев, меж которых ещё предстояло пройти домой. Но косвенно именно этих горцев Владыко назвал пустосвятами. Первым опомнился Атар, поскольку он уже общался с Патриархом и видел, насколько различаются представления о благочестии у высших иерархов и у низших служителей.
— Владыко! Неужели твой Монастырь ничего не может сделать с этими горцами, которые подрывают авторитет истинной веры своим изуверством?
— Ничего, царь. Они каждый год искренне каются, я должен их простить, и я чувствую, что пришедшие сюда, действительно в течение года грабить и убивать не будут. Но на следующий год придут уже не они… И так, пока община не решит, что этим пора опять очищаться. А ещё на них защитной пеленой висят благословения и прощения, которые по слабости своей даруют им паломники перед смертью либо безжалостным грабежом и насилием, думая, что тем самым облегчают себе путь в рай. Как эти паломники ошибаются! Они путают проклятие палачам своим с отказом их благословить.
Видно было, что эта проблема наболела на душе у Настоятеля, и ещё полчаса властители обсуждали её с Владыкой. Затем Владыка велел внести фрукты и сладости и, вкусив с Атаром и Тлиринташатом символический обед, сказал Тлиринташату, что ему решено открыть ещё кое-что из сокровенного знания древних книг, поскольку теперь он союзник мощного царя и будет с ним делить славу побед и ответственность за неизбежные на войне грехи. Князь понял сразу две вещи: ему предоставляется уникальная возможность, которой не будет, если он откажется, а Владыка хочет поговорить с Атаром наедине. Он поцеловал руку Настоятеля, получил его благословение и удалился с сопровождающим монахом.
Настоятель отхлебнул ароматного чая, закусил инжиром и, улыбаясь, сказал Атару:
— А почему ты, царь, не привёл с собой одну из ваших знаменитых женщин-апсар? Ведь им есть много в чём покаяться!
Атар остолбенел. Неужели и Пресветлый Владыка желает полюбоваться на эту соблазнительницу? Или ему интересно выслушать её красноречивую и такую волнующую исповедь?
— Владыко! Они настолько отличаются от местных женщин, что я боюсь, как бы местные горцы не отбросили всё свое пустосвятство и мнимое благочестие, увидев такую ослепительную красоту. И не дошли бы мы даже до монастыря, а здесь вспыхнула бы ещё одна легендарная война.
— Пожалуй, ты прав. Ты рассуждал как воин, а я, как священник. Надеюсь, скоро они смогут покаяться у нас в Монастыре.
— Владыко! Я предупреждаю тебя об опасности. У нас на Севере эти женщины порою упражняются в своем искусстве, соблазняя самых благочестивых и чистых монахов.
— Слышал я об этом. Поддавшиеся, сами виноваты. Они возгордились своим благочестием, вот им и показывают, что они тоже грешны. А то начинают такие вместо того, чтобы увещевать и спасать народ, всех проклинать.
— Наш Патриарх тоже так считает, — улыбнулся царь.
Настоятель нравился ему всё больше и больше.
— Но на самом деле то, что вы на Севере сотворили, вещь, возможно, страшная, а возможно, спасительная. Перед Великим Крахом развивали и мужчин, и женщин, чтобы вывести Сверхлюдей. Затем почти все развивали лишь мужчин.
— Владыко, да будет мне позволено вставить слово. У вас ходят легенды об апсарах севера, а у нас об амазонках Юга. Так что и здесь женщин развивают…
— Ты прав, царь. Легенды ваши не совсем врут. В некоторых кочевых племенах самые страшные отряды — женские либо смешанные, где мужья дерутся конь о конь с женами.
— Я слышал, что самые смелые и жестокие воины — женщины.
— Именно так, царь! Но в этом и загвоздка. Женщины становятся смелыми, жестокими, безжалостными, бесстрашными потому, что здесь берётся как раз полная противоположность присущих им качеств. Легче всего перейти к полному отрицанию того, что у тебя было. Намного труднее найти действительно новое равновесие души.
— Мудры слова твои, Владыко. Они останутся у меня в сердце.
— Не льсти, царь. Так вот, вы стали развивать в женщинах именно женские качества. И мне необходимо посмотреть на ваших женщин разных сословий, чтобы понять, что же происходит.
Атар понял подтекст: происходит нечто из ряда вон выходящее и одновременно скрытое от глаз обычных людей. И у него в голове мелькнуло страшное слово, которое он сразу же загнал в подсознание: Сверхчеловек.
— Ваш народ, переселившийся на Юг, может дать здесь мощный толчок многому, и такому, что даже все Великие Монастыри вместе не могут предвидеть, — продолжал Настоятель. — Я расскажу тебе только одно. Я получил несколько подтверждений, что все Невозгордившиеся, кроме одного, умерли.
Атара шокировало, что Владыко использовал имя, которым называли своих защитников и покровителей Проклятые Древние.
— Владыко, неужели их Кришна уничтожил? Или…
— Не допускай даже в мыслях такого "Или!" Они оказались просто слабы и недолговечны по меркам Победителей: всего каких-то тридцать тысяч лет жизни было отпущено им. Так что сокровенные знания Древних представляют всё большую проблему. Не получая помощи, они могут воззвать к Кришне.
— Упаси Судьба!
— И это одна из многих твоих важных задач здесь. Я надеюсь, что ты со своими железными воинами и райскими девами появился вовремя. А ещё многое ты узнаешь в свое время. Сейчас тебя проводят в наше потаённое книгохранилище к знаниям, доступным ранее лишь Императорам.
"И этот меня готовит в Императоры Юга!" — ужаснулся Атар.
— Владыко! Я недостоин и неспособен! Мои люди не знают местных языков, не смогут править местными народами.
— Тебе придётся привлекать не только своих людей. А я отправлю с тобой лучших знатоков местных языков из числа наших монахов и священников. Кое-кто из них даже немного знает ваш имперский язык.