Я тоже её люблю (СИ)

… Объявленный бригадирами в розыск Пчёла даже не догадывался, как сильно ему хотели помочь. Ольга плотнее обхватила руль, всматриваясь в залитую золотистым фонарным светом дорогу. Снег усилился, хлопья бились о лобовое стекло, расплывались по нему длинными неровными потёками. Карельский сидел рядом, теребя в руках фантик от конфеты, но даже назойливый шорох не мешал напряжённо думать. Теперь на хрупких женских плечах лежала ответственность за чужую жизнь. Жизнь, которая могла закончиться в этот самый вечер по вине её собственного мужа. Да, Белова, нашла ты момент, конечно, когда про сына признаваться… Девушка закусила губу, по-прежнему ощущая вкус их прощального аптечного поцелуя. Уголки рта дрогнули в слабой горькой улыбке, сердце тут же забилось чаще, а грудную клетку сдавило от боли. Как же всё перемешалось… Страх потери, боязнь опоздать и никогда больше его не увидеть, тут же накрыл с головой, руки задрожали… Но не опустились.
Нужна хоть какая-то зацепка, которая поможет выйти на виновных во взрыве. Я должна спасти. Должна помочь. Витя, обещаю… Она прибавила скорость и сфокусировала холодный зелёный взгляд на мокрой дороге. Хуже всех сейчас нашему пострадавшему… Боже, Валера, я не могу в это поверить. Ведь мы с ним виделись ещё утром. Внезапно в голове яркой вспышкой пронеслась последняя встреча с Филом. «Сразу можно было сказать, что это камера Кордона, я б брать не стал…» Ну конечно. Камера Кордона! Догадки наконец сложились в один пазл, и Оля поняла: вещь продюсера — единственная улика, способная помочь расставить всё по местам. Вдруг на плёнке правда содержится нечто ценное для нас? Маршрут «Крузера» был тут же перестроен, руль — резко вывернут, а рука потянулась к сотовому.
— Ольга Белова беспокоит, — отчеканила девушка в трубку, когда продюсерская жена наконец ответила на вызов. — Мне радости мало с тобой разговаривать…
— Неожиданный звонок, — с ухмылкой отозвалась Анюта, накручивая на палец белокурую прядь.
— Послушай, дама, — выдержав паузу, Оля посмотрела на Макса: тот сохранял потрясающее спокойствие, ни один мускул не дрогнул на стальном лице, — …с камелиями. Сегодня утром ты звонила в машину Валере Филатову, попросила вернуть одну очень важную вещь. Через двадцать минут я буду у тебя, не уходи никуда.
— Да нет, я не могу, у меня… — попыталась возразить актриса. Она ещё явно не пришла в себя от неожиданности, как уже была прервана короткими гудками.
Ровно через двадцать минут Белова парковала «Крузер» возле продюсерского дома на Рублёвке. Адрес мужниной любовницы обнаружился без труда: слишком уж много времени проводил там Александр в последние годы. Свою записную книжку он даже не удосуживался припрятать тщательнее — швырял на полку в коридоре. Супруга криминального авторитета на миг остановилась у нужных дверей и тут же мысленно отругала себя на опрометчивость. Меня не интересуют Сашины интрижки, я хочу лишь одного: доказать непричастность Вити. И плевать, если это придётся сделать руками пергидрольной девицы. Ольга глубоко вздохнула, после чего решительно нажала на кнопку звонка.
— Кто? — поддав интонации пафоса, осведомилась хозяйка.
— Свои.
Дверь распахнулась, и в нос ударил запах терпкого жасминового парфюма. Гостья пробежалась по мадам Кордон оценивающим взглядом: длинные ноги, обувь на высоком каблуке, чёрное платье, вызывающий макияж… Да, Белов, как же ты жалок, какой у тебя дешёвый вкус… Возникло непреодолимое желание плюнуть прямо на баснословно дорогой паркет, излить своё отвращение к этому спектаклю. Тем не менее, Оля собрала остатки самообладания по крупицам, отстранила соперницу и без приглашения прошла внутрь.
— Давай, — приказала, даже не глядя на Анюту, и заветная видеокамера тотчас оказалась в протянутой руке. — Завтра вернут.
Актриса лишь пристыженно молчала. Стоявшая перед ней девушка выглядела совсем просто: уставшее строгое лицо, свитер с высоким горлом, размазанная блестящая помада на губах. Однако Ольга Белова казалась уверенной и смелой. Пронзительный насмешливый взгляд, быстрые отточенные движения — она точно знала своё место и права. На её фоне Аня чувствовала себя откровенным дерьмом, размазанным по дубовому паркету. Законная жена — и случайная проходимка, сбежавшая на сторону из фиктивного брака с гомосексуалистом? Да, внимание молодого влиятельного бандита не могло не вскружить голову Анюты. В конце концов, даже роль любовницы изредка напоминала: она женщина, заслуживающая своеобразного, и всё же тепла. Бурного вечера в казино, огуречного рассола на утро, совместного похода в ресторан или боулинг.
 
— У женщин, которые спят с чужими мужьями, начинаются проблемы с яичниками, — язвительные слова, сказанные напоследок, прозвучали, словно плевок в лицо.
Оля захлопнула за собой дверь и крепче сжала в руке свой главный козырь. На измученном бледном лице вновь обозначилась улыбка. Теперь главное — успеть…
Пчёла не запомнил, как люди Шмидта выводили его из аптеки. Не помнил и того, как ехали в больницу. Осознание, что всё происходящее — не дурной сон, не злая шутка судьбы, обрушилось на парня лишь когда он оказался в кабинете главврача. Прямо напротив друзей, лучших друзей, полных недоверия и злобы. Вот чё мне им сказать? Нечем оправдаться — я пожаловал на суд Саши Белого без алиби.
— Ребят, ну… Ребят, надо как-то… — начал новоприбывший, неловко сглотнув. Чувствовал себя ничтожеством под прицелом взглядов, от которых по спине разбредались густые колючие мурашки. Прочистив сведённое спазмом горло, он почти отчаянно заговорил: — Сань, Кос… Надо ж разобраться… Братья? — надежда разглядеть в родных лицах хоть что-то знакомое, тёплое, ободряющее таяла с каждым мгновением.
В иссиня-чёрных от ненависти глазах Космоса виднелись тонкие красные прожилки — сосуды полопались. Да, Кос, сторчался ты совсем. Вон какие зрачки мутные… Интересно, когда я успел врагом тебе стать? Мы же с детского сада вместе, всегда друг за друга горой были. И сколько разборок на Рижском прошли, а ни разу друг друга не выдали. Ведь ты был в моей шкуре, когда Белый хотел повесить на тебя покушение у подъезда. Неужели после всего спустишь курок, не разобравшись?
А ты, Саня, кретин. То, что из-под града пуль с тобой бежал я, ты забыл давно — это ясно. А как покрывал измены твои Оле то с официантками, то с этой крашеной?… Разве можно так, Белый, всегда братьев крайними делать? Мы же клятву на Воробьёвых давали. Кровью скрепляли. Выходит, все забыли о ней?
— Спасибо, ребят, — бросил Белов, кивнув Шмидту и его помощникам на выход. — Подождите снаружи.
Дверь тут же закрылась. Холмогоров угрожающе поднялся, выпрямляя сутулую спину. Саша, чьё лицо до сих пор выражало полную отстранённость и безразличие, крепче сжал в руке пистолет, скользнув указательным пальцем к курку. Что, прямо сейчас? Витя почувствовал, как больно кольнуло внутри, словно его ткнули в грудь раскалённым копьём.
— Ну, чё скажешь, Пчёлкин? — спросил лидер, окидывая его ледяным взглядом.
А сказать-то, Белый, мне и нечего. Ну, начну вам объяснять, что не виноват — да кто же мне тут поверит? Моё слово уже ровным счётом ничего не значит. Вот и Кос тоже сильнее стиснул пистолет. Тогда Пчёла качнул головой в полном разочаровании и закрыл лицо руками, опустившись на корточки, мол ну и всё на этом, стреляйте быстрее.
Внезапно за дверью стало шумно: громкий стук каблуков, грубый спор толпы мужчин с медсестрой. В этом хаосе Вите удалось различить всего два слова: очень срочно.
— Шмидт, что там? — рявкнул Белый, когда в кабинет вместе с охраной таки ворвалась девушка в белом.
— Извините… — замялась, — ребят, но у нас осложнения. Филатову срочно нужна кровь, а группа крови очень редкая. Кто-нибудь есть с третьей группой, резус отрицательный?
Космос и Белов тут же переглянулись. Они знали друг друга всю сознательную жизнь и подобные детали запомнили чуть ли не со школьных медосмотров. Интересно сложилась жизнь — именно в их компании подобралось сразу два человека с такой особенностью. Обладателям третьей отрицательной подойдёт далеко не каждый донор, в отличие от счастливчиков с первой. Сейчас спасти Фила от огромной кровопотери мог только один человек.