Я тоже её люблю (СИ)
— Ну, где-то вечером уже, — слегка сощурившись, Белова пыталась вспомнить. — У нас в пол третьего приём был.
— Да-да-да, потом потом опоздал, опоздал, опоздал… — пробормотал Пчёлкин, мысленно прикидывая. Ага, подсчитывай, подсчитывай, финансист. — Да, правильно, опоздал, потом пацаны сели в машину и — ба-бах. А до тебя не заезжал никуда? В автосервис, может, дела какие-то были, с кем-то встречался? Нет, не знаешь ничего? — он быстро перебирал всевозможные варианты, лишь бы сложить хоть сколь-нибудь ясную картину в своей голове. Это правда было очень важно, может, важнее всего на свете.
— Да нет, он к нам после съёмок приехал, — на мгновение задумавшись, вдруг вспомнила девушка. — Он там ещё машину кому-то давал.
— Съёмок… — снова задумавшись, протянул Витя. Так хотелось разобраться, пусть немного, что тут к чему, кто мог устроить бедному Валере такой кошмар. — Со съёмок… Что за съёмки?
— Да хрен его знает, кино какое-то. Про бессмертных пацанов, заводы…
— Молодые люди, здесь вам не дом свиданий, — громко перебила наблюдавшая за ними всё это время аптекарша из-за прилавка.
Мда, тёть, скажешь тоже! Я бы и счастлив был, да вот только явно не при таких обстоятельствах — когда жизнь на волоске висит, а меня вот-вот выведут отсюда под руки.
— Вить, я не помню толком, — отчаянно произнесла Белова.
— Щас мы, щас! Не волнуйтесь, уйдём, — выкрикнул Пчёла, опять высунувшись из-за стеллажа. — Ладно, иди, — произнёс тише, тяжело вздохнув. Не мог отпустить её и вместе с тем понимал, что нужно.
— Слушай, Вить… Я могу что-нибудь для тебя сделать? — в родных зелёных глазах ещё теплилась надежда.
Эх, Оленька, да как ты можешь помочь. Белый если решил что, никого ведь слушать не будет. Мне достаточно того, что ты веришь: я не виноват. Хотя нет, ещё одно… Он тут же подался ближе, притянул к себе так близко, что мог вот-вот коснуться кончиком носа нежной тёплой щеки. Прерывистое дыхание коснулось Витиных губ, разбрелось щекочущими мурашками по всему телу. Большой палец сам коснулся женского подбородка, и в то же мгновение его губы обрушились на её, пробуждая целый шквал эмоций. Поцелуй получился отчаянный, горький, страстный, как в последний раз — да он и был последним. Оля даже не думала отталкивать Пчёлу или прерывать эту прощальную ласку — наоборот, жадно прильнула в ответ, сжала в объятиях, рождающих жар даже сквозь толщу зимней одежды. Тяжело дышала и чуть слышно плакала, от чего губы на вкус отдавали солью — и всё равно были до того родными и вкусными. Прости… Прости меня. Я. Люблю. Тебя. И всегда любил. Ты это знаешь? Волновала ли кого-то в тот момент неправильность происходящего? Всё происходило так, будто так и должно было быть всегда.
— Ой ребят, что ж вы делаете, а? — слегка отстранившись, с глубоким обречённым вздохом спросила девушка.
— Да ничего. Прорвёмся, — отмахнулся Пчёла, опуская взгляд в пол. — Иди. Хотя погоди, — вытащил из-за воротника пальто ту самую гвоздику, уже чуть подвявшую за пазухой, но всё ещё живую и ярко-красную, как капля крови. — В знак дружбы… и любви, — с этими словами он протянул ей незамысловатый подарок, робко улыбаясь. Дом свиданий так дом свиданий, терять уже точно нечего. — В Берлин вёз — не довёз.
— Я всё сделаю, что смогу. Я постараюсь. Я всё для тебя сделаю, — со всей уверенностью пообещала Оля, прямо и открыто глядя ему в глаза.
Развернулась, решив было уйти, пока её не хватился Карельский, как вдруг резко остановилась. Тонкие пальцы легли на плотную зелёную ткань мужского пальто. Если не сейчас — то уже никогда.
— Вить, ты должен знать… Ванька — твой сын.
Отпустила его и звонко застучала каблуками по лестнице, а спустя полминуты входная дверь закрылась за ней с хлопком. Ванька — мой сын… Мой, не Сашин! Январский день девяносто третьего тут же предстал перед глазами во всём своём убийственном великолепии: снег, медленно кружившийся за окном; полутёмная комната квартиры на Котельнической, что освещалась лишь отблеском фонарей в окне; безумные касания и поцелуи, как в наваждении… Тогда всё плыло в тумане, а сейчас словно кто-то навёл фокус, расставил всё по местам, не оставляя и тени сомнений. С ума сойти, я — папаша! Сердце в груди как-то тепло трепыхнулось от такой неожиданности, а на лице обозначилась загадочная улыбка. Как можно было не догадаться, как можно было даже не подозревать…
— Мужчина, может, милицию вызвать? — обеспокоилась фармацевт.
— Тёть, не надо милицию, — он снова легко улыбнулся, скорее самому себе, и поправил перчатки. — Дайте аскорбинки?
— Витя, спокойно стой, — раздался за спиной грубый бас Шмидта. — Поехали, Саша хочет тебя видеть.
Ну вот и всё… Белый, не раздумывая, шмальнёт мне в сердце, а то и сразу в голову. Сдохнуть в двадцать восемь — стрёмно. Но уже не так страшно.
Комментарий к Часть III. Глава 28. Остаться в живых (ч.1)
Писать было сложно не только эмоционально, но и технически; ведь когда мы познакомились с Китти, у неё уже был драббл на эту тему. Во-первых, имею полное право рекомендовать к прочтению: https://ficbook.net/readfic/11166454
Во-вторых, мне казалось, что тема аптеки/больницы, раскрыта донельзя… Но Катя писала чисто по канону, а в нашей истории есть и другие детали.
Очень ждём ваших отзывов и сердечно благодарим за то, что прошли с нами уже такой огромный путь!❤️
========== Глава 28. Остаться в живых (ч.2) ==========
Комментарий к Глава 28. Остаться в живых (ч.2)