Его невинная заложница (СИ)

— Эй! — злой окрик отдается эхом. — Иди сюда! Быстро!
Дикий машет мне ладонью, придерживая дверь заднего хода. Я иду к нему и через пару мгновений он уже тащит меня за локоть, чтобы я не отставала. Он взбудоражен и дышит рваными отрезками, зажимает меня до синяков и что-то шепчет, матерясь.
Я закрываю рот ладонью, когда он выводит меня на пятачок позади клуба. Напротив стоит внедорожник, у которого разбиты стекла. А рядом с ним, откинувшись на стальной порог, развалился мужчина в кожаной куртке.
— Второго не поймали, — бросает кто-то из охранников. — Потеряли его тачку на перекрестке.
— Идиоты! — срывается на него Дикий. — Как можно было упустить?! Они Армана чуть не порешили!
Дикий подтаскивает меня вплотную к мужчине в куртке, и я понимаю, что тому бы очень сильно пригодился бронежилет. Он принял несколько пуль корпусом и едва дышит.
— Она?! — выкрикивает Дикий, указывая на меня и подтаскивая ближе к умирающему. — Говори, тварь! Она вам помогала?!
Мужчина смотрит на меня мутным взглядом, но в его зеленых глазах загорается огонек. Черт, он узнает меня! Но я вижу его впервые и понимаю, что он принимает меня за Яну. Другого варианта просто нет.
— Она, — мужчина хрипит.
Я смотрю в его глаза, которые вот-вот погаснут навсегда, и чувствую, как всё внутри заливает ужас.
Во что вляпалась моя сестра? Боже, что вообще происходит?

  
Глава 13
 
— Я так и знал! — зло рычит Дикий и наматывает мои волосы на кулак. — Сюда иди, — шипит он и больно тянет меня на себя.
Я запутываюсь в ногах и падаю на колени рядом с мужчиной, но меня тут же дергают за волосы, вынуждая подняться.
— Виновата, тварь! — выплевывает Дикий.
Я вижу его перекосившееся от злости лицо: глаза прищурены, рот искривлен в гневной ухмылке, а рука в моих волосах сжимается сильнее, причиняя боль.
— Я сразу говорил Арману, что нужно тебя проучить, сука. Выбить херову дурь из твоей головы. Ты подставила Дитмара, мразь. Ты!
Он дергает меня, толкает впереди себя и тащит внутрь. Внутри все замирает от страха, на глаза наворачиваются слезы, которые я тут же стараюсь смахнуть. Дикий втаскивает меня куда-то в комнату и швыряет так, что я падаю на пол и больно ударяюсь бедром. Вслед за ним заходит пара парней, но он быстро отправляет их, говоря, что сам разберется.
С чем?
Я не решаюсь поднять голову и посмотреть на мужчину, стоящего всего в полуметре от меня. Вместо этого я смотрю на его ботинки с шипами на концах. Что, если он ударит меня ими? Я зажмуриваю глаза и пытаюсь унять гулко бьющееся сердце. Почему-то я решила, будто Арман станет меня защищать. Прикажет не трогать, если вдруг…
Я понимаю, что дрожу и обнимаю себя за плечи. В голову лезет мысль, что если Арман отдал приказ узнать и, если подтвердится, наказать? Что если он знал, что со мной будет, пока я спасала его жизнь? Мысли сменяют одна другую, и я понимаю, что начинаю накручивать себя. А еще мне до ужаса страшно, потому что Дикий не Арман. Он не станет церемониться.
— Знаешь, я ведь сомневался, — вдруг признается он. — Думал, что мы не ту взяли. Ты так робко глазки поднимала, что не верилось в твою виновность. В то, что ты, сука, заложила Дитмара, — он делает долгую паузу, после чего тянет слова. — Но ты сделала это.
Он вдруг делает резкий шаг ко мне, хватает за подбородок и вынуждает запрокинуть голову.
— Поразительно, — ухмыляется он. — Даже сейчас невинная овечка. Боишься, — скорее утверждает, чем спрашивает, мужчина.
Я действительно боюсь. К Арману уже привыкла. К его проявлениям человечности, к тому, что он не делает мне больно. Дикий же делает… даже сейчас на моем лице, я уверена, останутся отметины от его пальцев, потому что он совершенно не умеет контролировать силу.
Я не успеваю понять, как мужчина обхватывает мою шею огромной ладонью, сжимает пальцы и тянет наверх. Даже если бы я хотела уменьшить боль, все равно бы не смогла, потому что он делает это слишком резко и быстро. Я едва успеваю понять, что мне нужно подняться, делаю это неуклюже и закашливаюсь от нехватки воздуха.
 
Почувствовав ослабление на шее, я издаю облегченный вздох и только потом понимаю, что слишком рано, потому что в глазах Дикого резко загорается звериный азарт. Он хищно растягивает рот в подобие улыбки и отвешивает мне пощечину, разбивая губу.
— Мне надоело с тобой церемониться, — говорит он. — Ты подставила Дитмара, — озверев, кричит он. — Убила, сука! Ты его убила.
Он замахивается еще раз, но не успевает ударить, потому что в этот момент дверь открывается, и я слышу:
— Дикий, хирургу нужна медсестра. Велели привести девчонку.
— Чего? — он резко разворачивается к зашедшему и зло говорит: — Найдите кого-то другого.
— Дикий, — ему возражают и по его недовольному вздоху понимаю, что ему это не нравится.
— Иди, сейчас она выйдет.
Вошедший закрывает за собой дверь, а мужчина разворачивается ко мне, подходит, наклоняется чуть ближе и говорит:
— Поможешь хирургу, потом мы с тобой разберемся.
Он резко дергает меня за подбородок, вытирает тыльной стороной ладони кровь из моей губы и толкает к двери.
— Идем, — меня тут же хватают за руку и ведут куда-то в сторону, проводят по коридору и открывают дверь в комнату, похожую на переоборудованный медицинский кабинет.
Я щурюсь от ослепительно белого света и несколько секунд привыкаю к нему. Арман лежит на высокой кушетке, а доктор тут же показывает мне, что делать. Я мою руки, надеваю протянутый халат, заправляю волосы в шапочку и надеваю стерильные перчатки.
Я не знаю, в сознании ли Арман и некоторое время топчусь на месте, не решаясь подойти к кушетке.
— Иди сюда, — командует мужчина. — Мы должны вытащить пулю, — говорит он и подкатывает столик с инструментами.
— Наживо? — запинаясь, спрашиваю я.
— Да, он не хочет делать наркоз.
— Но…
— Просто иди сюда, Катя, — вдруг отдает приказ Арман, и я вздрагиваю.
Не успеваю даже бросить взгляд в зеркало, чтобы посмотреть на лицо, и быстро подхожу к мужчине. Врач протягивает мне зажим с тампоном, а сам что-то ищет среди расставленных инструментов. Я бегло смотрю на Армана и замечаю его прищуренный и злой взгляд.
— Кто это сделал? — глухо спрашивает он.
Я открываю рот, но в этот момент хирург приступает к работе. Стон Армана эхом раздается в помещении, вынуждая меня сжать зубы и сдержаться от вздоха, потому что я даже представить не могу, насколько это больно. Я стараюсь ослабить его боль, хватаю со стола влажную ткань и прикладываю к его лбу. Сцепив зубы, Арман рычит, но чуть расслабляется, чувствуя холод.
— Тише, тише, — лепечу я, а сама помогаю врачу и промакиваю кровь.
Арман откидывает голову назад и тяжело дышит сквозь зубы. Я сжимаю руки в кулаки и пытаюсь не думать о том, что ему больно. Что со мной? Я присутствовала на операциях по несколько раз в день, так почему сейчас я впервые вхожу в положение пациента и думаю о том, каково ему. Я сама не замечаю, как обхватываю свободной рукой ладонь Армана и чувствую крепкое сжатие в ответ. Его трясет, он едва дышит, а я промакиваю кровь и молюсь, чтобы все закончилось.
Звук падающей в лоток пули заставляет меня облегченно выдохнуть и тихо прошептать:
— Все закончилось, слышишь? Все закончилось.
Я позволяю себе бережно вытереть пот с его лба, провести рукой по щекам и погладить мужчину по волосам. Его веки дрожат, а рот сжат в тонкую линию. Арман не пытается меня оттолкнуть, накричать, сказать, чтобы ушла и не смела к нему прикасаться. Возможно, у него просто нет на это сил, но я почему-то хочу думать иначе.
 
Когда все заканчивается, я снимаю халат, выбрасываю перчатки и впервые смотрю в зеркало. На треснувшей губе запеклась кровь, а щека уродливо распухла. Арман видел меня такой? Я до сих пор не знаю, что меня ждет, едва я выйду из этой комнаты, поэтому упорно кручусь здесь.