Евгений, Джек, Женечка (СИ)

Правду… Тебе тяжело ее было даже написать… Двадцать лет назад.
— А какие тут обиды? — Джек только глубже засунул руки в карманы и сгорбился. — Ты чего…
— Не чего, а из-за чего, — выдала я еще грубее. — Из-за дачи.
Пусть не думает, что меня гложет другое. Пусть не строит иллюзий, что он любовь всей моей жизни. Единственная! И неповторимая. Не нужны мне такие повторения…
Джек чуть выпрямился, но рук из карманов не вынул.
— Брось… Я ее продал и распрощался навсегда. Я тут впервые за четыре года. И только из-за днюхи Шланга. Так что не боись, ты меня здесь больше не увидишь…
— Да для меня это вообще не проблема… — продолжали мы разговор слепого с глухим.
Стук сердца все уши забил — как я слова Сомова вообще разбирала, не понимаю. И что со мной такое? Будто снова восемнадцать и от моего солдатика ни ответа, ни привета. И как я бродила тут летом по боевым местам юности, чтобы родными ароматами вылечить больную душу. Тогда ещё я верила, что это простое недоразумение, плохая работа почты, и через полгода мы снова встретимся. Встретились — через полжизни.
— Я за тебя переживала… Я бы тоже расстроилась.
— Приятно слышать. Ну, идешь к Шлангу? Или домой проводить?
— Провожать меня уж точно не надо. А раз меня старший в кой-то веке из дома выпустил, то грех не воспользоваться…
Я не договорила — решила, что «ситуация» все же малость не то слово…
— … возможностью на час почувствовать себя снова беззаботной девчонкой…
Это я сказала обдуманно. Пусть его уколет хоть маленькой тонюсенькой портновской иголочкой. Костюмчик скроен не по мне, но я выдержу роль этот час. Как выдерживала другую двадцать лет.
  
14. 38 дней
 
Самыми сложными стали первые тридцать семь дней моей свободной жизни. В тридцать восьмой я верила, что вздохну свободнее. Но в первые полчаса нового дня ничего не изменилось — виноват, конечно, Влад, который пока еще не исчез из моей жизни и из моей постели.
— Влад, ты мне спать мешаешь…
На самом деле мешала ему я, упираясь носом в предплечье. Мешала не своим присутствием в кровати, а потому что он что-то спешно набирал на виртуальной клавиатуре айфона.
— Отвернись и спи, — буркнул мой бывший муж, не отведя взгляда от экрана смартфона даже на секунду. — Мне нужно еще пять минут. Иначе к утру забуду, что хотел написать.
Сказал, как отрезал. Никаких эмоций в голосе. Ни сожаления, ни извинения.
— Значит, это не так уж и важно было, — не отстранилась я от него даже на сантиметр.
Фраза многозначная: и про работу, и про меня. Это наша последняя ночь. Мог вообще не ложиться со мной в одну кровать, если решил работать. Впрочем, непонятно, на что я злюсь? Это же у него привычка… Рабочий навык… Закрыть глаза и сразу вспомнить что-то важное. Но ведь просто закрыл глаза и даже не обнял. В последний раз.
— Слава, можешь не мешать?
Теперь он немного даже разозлился. Я мешала ему впервые. Обычно терпеливо ждала, когда его умные мысли наконец закончатся… до утра. Да, иногда не дожидалась и засыпала. Обычно мы договаривались, когда будем не просто спать. Обычно… Обычного больше нет. Мы в официальном разводе. И я, кажется, суммарно за этот месяц приставала к нему больше, чем в последние три года. Зачем, спрашивается? У меня нигде не свербило. Если только в голове, что я расписалась в своей некомпетентности в качестве жены. Наперед не наешься, а когда у меня снова будет секс, только господин Великий Хрен знает… Тот, который найти с трёхлеткой более чем проблематично. Да и надо ли? Нужна ли мне личная жизнь, когда я так устала от семейной?
— Завтра я тебе мешать уже не буду.
Ответ против желания прозвучал обиженно, и я, чтобы сгладить неловкость, не убрала носа с его руки. Влад с каменным выражением лица продолжил набирать текст, только пальцы его задвигались раза в два быстрее.
— Ты уверена, что тебе это надо? — проговорил он, бросая телефон на прикроватную тумбочку. — Не просто для галочки? Типа последний семейный секс…
 
— Семейный у нас был тридцать восемь ночей назад.
— Хочешь мне вместе с мозгами ещё и яйца разгрузить? По дружбе? Или готова получить оргазм?
Господи, вот ведь сморозил! Нарочно не придумаешь. Электрическая подсветка исчезла с его лица, сделав привычно темным — только таким я и целовала его последнее время. Даже не вспомнить, когда мы последний раз залезали в постель при свете дня. Когда мы вообще в неё прыгали, а не падали с одним только желанием — обнять подушку и чтобы все дни недели вдруг стали воскресеньями.
— А ты меня совсем не хочешь, да? — пыталась я как-то выйти из затруднительного положения, в которое загнал меня его язык.
— Опусти руку чуть ниже живота и получишь нужный тебе ответ.
Я не стала этого делать — водрузила руку ему на грудь. Сердце билось ровно — это все, что теперь нужно знать про наши с ним отношения.
— И все равно я считаю, что сегодня это лишнее, — проговорил Влад с излишней строгостью. — Долгие проводы, лишние слёзы. Ты и так завтра будешь реветь.
— Уже сегодня.
— Вотэвэ…
Да, без особой разницы… Влад любил вставлять английские словечки в витиеватую речь. Даже умудрялся сделать это с тяжелым русским акцентом, хотя по жизни его английскому можно было обзавидоваться. Импортные словечки были его фирменной черточкой. Своеобразная такая перчинка, которая привлекала к нему женщин в те дни, когда он не был ещё богат и не был моим. Некрасивый лицом, он обладал шармом, силе которого позавидовал бы любой магнит. Его ценили мужчины за ум, а женщины… Да тоже за ум… Впрочем, мнение баб на его счет Влада вообще не интересовало — только оценка мужчин, и как он говорил: мужской успех завязан не на количестве перетраханных баб. И даже не на количестве подписанных контрактов. Нет — он зиждется на той единственной женщине, которая делит с тобой жизнь и этой жизнью довольна. Раз успех ушел — нужно делать новый шаг по семейной лестнице. Уже без этой женщины. То есть без меня. Это я ему сказала. Не он.
— Слава, может тебе все-таки любовника завести, раз со мной никак?
Я не ожидала такого предложения. Подобное мужчина предлагает, лишь когда обнаруживает себя в тупике, а биться головой о стену не привык.
— Влад, мне секс не нужен…
— Чего тогда тебе не хватает?
— Я устала от постоянного чувства вины…
— Я когда-нибудь в чем-нибудь тебя обвинял? — вопрос прозвучал сурово, но мне не стало больнее.
— Если бы ты обвинял, было бы легче… Я сама себя обвиняю в том, что не чувствую себя в нашей семье комфортно.
— И ты готова пожертвовать ребенком ради личного комфорта?
Я молчала. Он ведь знал ответ — да, иначе бы никогда не выказала мужу недовольства. Просто спокойная жизнь без эмоций, на которую я подписалась с ним в ЗАГСе, заела меня окончательно.
— Ярик не будет счастлив с несчастливыми родителями.
— Я с тобой счастлив, Ярослава, — изрек Влад все так же безжизненно спокойно.
— Ты просто ни с кем не был никогда счастлив по-настоящему.
— А ты, значит, была? До меня?
— В шестнадцать лет я была счастлива.
— Я познакомился с тобой через пять лет после этого.
— Через четыре, если быть точными…
— Ты зачем-то выбрала меня.
— Это был ты, кто выбирал.
Влад поднялся из кресла и отошел к окну. Мы были с ним в Лондоне — он впервые взял меня с собой в бизнес-трип: я напросилась, чтобы поговорить без детских ушей про нашу семейную действительность. Ну, еще до свадьбы мы сгоняли туда на уик-энд посмотреть мюзикл в театре Виктории и съесть в пабе рядом с битловским музеем фиш-энд-чипс. Тогда, после пива, у нас была первая нормальная ночь — ну, в которой я почувствовала себя снова женщиной и подумала, что у наших отношений может быть продолжение не только в стенах офиса. Я проделала через десять лет такой же трюк, но, увы, чуда не случилось. Если раньше у нас получалось хоть раз из десяти попадать в яблочко, то сейчас мне не помогали никакие женские ухищрения, а Влад не был особо чуток ко мне — всегда мыслями витал где-то далеко от постели.