Евгений, Джек, Женечка (СИ)
— С Егором?
— Ну да… Не хочешь, я могу сама тебя отвезти…
— Почему не хочу… Могу поехать с ними.
Ну, хоть что-то он хочет, хоть что-то он может, кроме как орать на меня. Еще может не подслушивать взрослых разговоров, но я все равно вышла в сад, когда позвонила Маша. И даже в нем говорить не стала. Ушла в баню. Там темно. Как и в душе у меня.
— Ешкин кот! — выдохнула Маша, узнав про Джека. — И что теперь?
Я не сказала ей, что он разведен. Только про то, что к приятелю приехал один. И как разозлился, узнав про дачу…
— Ничего. Сожрет шашлыки и уедет. Обматерит меня с пьяну. Что он ещё может мне сделать?!
— А ты? Чего ты бесишься?
— Точно не из-за него. Ярослав нервы мотает. Ну и… Косые взгляды бывших соседей достали… Короче, не было печали…
— Накрутила себя, да? Сходи-ка в гости и выдохни. Пойми, что это уже не твоего поля ягоды. Ты шашлыкинг переросла. Ну… Жены-то его там нет, не так обидно…
— Маш, мне уже не обидно. Мне неприятно.
— Ну вот и докажи себе, что действительно на него плевать, докажи… Ну и из дома вырвешься. Уже один плюс. Жирненький такой… Только не напейся, а то еще полезешь целоваться с женатым мужчиной…
Ох, Машка! И какого я тебе все рассказала…
13. Без Жени
Да-да, и все на свете против нас — и дети тоже. Главное, дети. Сбившийся режим давал о себе знать: Женечка не засыпала и, заметив, на часах десятый час, я решила, что идти куда-либо уже поздно. Попыталась и… Не получилось. Вселенная заботится обо мне — не стоит проверять нервы на прочность. Ещё порвутся.
Но незакрытая Джеком дверь в моей душе скрипела ржавыми петлями все настойчивее и настойчивее, и я уже в петлю лезла, ерзая на краю детской кровати. Этот случай единственный и последний — сказать больному сердцу твёрдое «нет». Они как раз все там порядком набрались. Такая картинка на всю жизнь привьёт меня от ненужных сожалений. Пойду… Без четверти десять — время-то детское…
— Мам, ты это куда?
Даже наушники в ушах не помешали Ярославу услышать мои шажки на цыпочках. Он свесился с лестницы с открытым ртом, и я засомневалась, что он спрашивает именно о том, куда я иду. Его, похоже, смутил мой внешний вид. Я закуталась в кофту с капюшоном. Тепло, но от комаров нужна серьезная защита. Нацепила поверх кроссовок гетры — ну, моя городская одежда приобрела наконец дачный вид. Вообще прихорашиваться было бы лишним — не поймут. Проверила на пальце обручальное кольцо — на месте, не сняла.
— Соседа с днем рождения поздравить. Ложись спать. Я скоро вернусь.
— Какого соседа?
Я стояла с запрокинутой башкой — шея ныла, но Ярослав не подумал спуститься ко мне хотя бы на пару ступенек.
— Моего друга детства. Ну что за дурацкие вопросы! Будто ты тут кого-то знаешь!
— А Женька как?
— Она спит. И у меня на телефоне камера включена. И ты дома. Я же сказала, что быстро вернусь.
— А ты пить будешь? — огорошил меня сыночек.
Голова у меня не сразу отвалится, она сначала кругом пойдет!
— Ярик, что за вопросы?! — возмутилась я тихим рыком.
— А че такого? Сама же сказала, что завтра повезешь меня на озеро.
— А ты сам ответил, что поедешь с Егором. Разве нет?
— Короче, пить будешь?
— Не пошел бы ты спать! — огрызнулась я и закрыла дверь на веранду, а потом и входную.
Не на ключ. Калитка закрывается на ключ, железный забор выше меня. И вообще я быстро вернусь и пить не собираюсь. Я собираюсь трезвым взглядом оценить компанию, в которой прошла моя юность, чтобы понять, что сделала правильно, что уехала в Москву и не вернулась.
На улице было подозрительно тихо — люди-то семейные: может, и разошлись уже по домам. Жалко, не взяла Берьку — сказала бы, что просто собакевича выгуливаю, а сейчас… Не вломишься же в чужой дом среди ночи. Вытащила телефон, набрала Шлангу сообщение: вы еще не спите? И запнулась, не отправив. Нужно что-то дописать, но голова молчала — только сердце бешено стучало. Не скажешь же, что пришла не из-за него, а из-за его дружка… Как всегда и было.
— Решила проветриться без детей и собак. Могу зайти, если все еще приглашаешь…
Отправила и вернулась к началу улицы, чтобы сделать вид, что только подхожу к дому. Ответа не пришло. Что ж — Вселенная прямо-таки в рожу тычет знаком: не влезай — убьет. Ну куда лезешь? Зачем? Кому от признаний сейчас будет легче? Столько воды утекло… И этой другой нет больше в его жизни. И жизнь у него новая, как и у меня… К чему ворошить потухшие угли — только обожжешься, возможно, если в душе они до конца так и не остыли.
— Слава!
Я едва удержалась на ногах после окрика — блин, то кочка, то канава, то сердце в пятки и подножку ставит. Собралась, обернулась. Джек уже наполовину сократил между нами расстояние, но дальше пошел медленно, и я в этом помогла — успела сделать шага три навстречу.
— Извини. Там ЧП небольшое… Мелкие дверь с петель сняли…
— Снесли? — переспросила я с нервной вымученной улыбкой.
— Сняли. Ручками. От скуки. Обратно вставать она никак не желает. Пойдем?
Я не пошла: сильнее вжала подошвы кроссовок в податливую землю, а мокрые ладони прижала к обтянутым джинсами бедрам.
— Думаешь, у меня получится поставить дверь на место?
Какая дурацкая шутка — но чем богаты, тем и шутим… Когда совсем не до шуток. Сколько раз мы стояли вот так на этой дороге под забором у Шланга! И не уходили, пока не набьем поцелуями оскомину. Иногда расходились на углу, чтобы по очереди вернуться домой. Это в те вечера, когда я врала, что сижу у кого-то из девчонок. Меня покрывали — всем такая игра даже нравилась. Кто не чувствовал зависть, те проникались сопричастностью к великой любви Монтекки и Капулетти.
Сейчас одним взглядом Джек и яд влил мне в душу, и нож под ребро сунул. Вспомнил ли он наше последнее летнее расставание здесь? И пересохли у него губы так, как сейчас у меня… Только бы не облизать, только бы забыть, кто перед тобой. Или наоборот вспомнить, что это посторонний мужик, которого я вижу сегодня в третий раз. Всего лишь в третий. Если бы он постарел и стал похож на своего отца, было бы легче представить себе, что когда-то была влюблена в его сына. Но ведь Джек вообще не похож на дядю Володю, если только волосами. Ростом выше на две головы — тот был маленький, таким юрким легче влезать в машину на экзаменах… Ну о чем я думаю, о чем…
— Там мужиков достаточно…
Стоит и держит руки в карманах, а я не успела спрятать свои в джинсы.
— Еще не разошлись, значит…
— А ты надеялась?
Я не задала вопроса — зачем он переиначил мою фразу?
— Я не собиралась в гости. Просто вышла проветриться. Погулять перед сном — иначе не усну.
Замолчала — и он молчит и глаз с лица не сводит. Не рассматривает, а просто глядит, в упор, будто на допросе. Профдеформация? Ну так и я по работе еще и не в таких ситуациях лицо держала.
— Я там лишняя буду? Говори правду, я пойму… И не пойду в гости незваной гостьей. Ты для этого вышел? Сам? Или тебя Юрка отправил?
Джек тряхнул головой — так странно, точно из вакуума только что выпал, или мне просто очень хотелось верить, что и в его голове время побежало вспять. Он же должен был ко мне что-то чувствовать — не только же половое влечение… Ведь не могли же розовые свинки в моих глазах разрастись до кабанов и затмить весь белый свет.
— Он дверь держит. Поэтому за тобой пошёл я…
— Тогда ответь ты, мне стоит идти?
Я смотрела ему в глаза — прямо. Он не мог не понять моего намека.
— Бабы по домам разошлись, одни мужики остались… Будет ли тебе с нами интересно? Ну и шашлык давно остыл…
Короче, послал меня домой. Ясно. Что и требовалось доказать… Что доказательств и не требовало. Дверь закрылась. Захлопнулась. Все свободны. Расходимся…
— Я не голодная, — я поджала губы всего на мгновение, но его взгляд успел на них переместиться. — Слушай! — голос наконец-то прозвучал грубо. — Говори прямо: если я тебя раздражаю, я действительно уйду. Без обид. Только скажи Шлангу правду.