Потерянные в прямом эфире (СИ)

— А ты слушал?
— Слушал.
Он признался так легко, а у меня едва ли челюсть не отпала. 
— Это образ, — отмахнулась я, пряча глаза. — Люди любят трогательные истории.
— Именно поэтому ты кинулась помогать Сеньке, перевернув свою жизнь?
— Это… это другое! Не могла же я ему отказать?
— На самом деле, могла, — голос Игоря звучал непривычно, было в нём что-то хрипловатое, будто ему приходилось прилагать усилие, складывая слова в предложения, хотя внешне он выглядел более чем спокойно. — Можно было отмахнуться, можно было формально отнестись. Всё что угодно, лишь бы сохранить привычный уклад вещей. Но ты выбрала другое. И я… признателен тебе за это.
Нет, моя челюсть всё-таки поползла вниз.
— Это было не ради тебя, — окончательно насупившись, напомнила я ему.
— Ну ещё бы, — улыбнулся он. — Куда уж мне.
Если честно, то я ждала, что Игорь опять спрячется за Арсения, что, мол, то, что важно сыну, важно и ему, но Ключевский меня удивил, добавив простое:
— Для меня это тоже важно.
Вот мы и вернулись к утреннему разговору.
— Но это ничего не меняет, да? — вдруг догадалась я. — Между нами. Мы с тобой… только его родители?
Игорь сглотнул, опустив голову.
— Я сегодня весь день думал об этом, о твоих словах. 
Он выдержал мхатовскую паузу, заставив всё внутри меня замереть.
— И?
— И да, я был не прав. Нет, даже не так. То, что случилось, во многом моя вина. Ты не справилась со своими демонами, а я — со своими.
Превратившись в один сплошной слух, я жадно ловила каждую его фразу. 
— Я слишком боялся…
— Эй, ну вы идёте?! — Сенькин возмущённый голос раздался откуда-то из темноты и звучал немного рассерженно, словно мы забыли о нём. Впрочем, так оно и было: мы с его отцом слишком увлеклись выяснением отношений.
Для усиления эффекта Жужа тоже решила высказаться, звонко залаяв.
— Идём, — нестройным хором выдали мы с Игорем.
— Опять ругаетесь?
— Нет, разговариваем, — без особых эмоций ответил ему отец, а я вдруг поняла, что момент откровений упущен.
— Ну-ну, — отчеканил Сеня, подходя к нам. Во взгляде так и сквозило недоверие. — И когда вы уже всё друг с другом выясните?
— А мы выясняем? — Ключевский изогнул бровь, я же предпочитала наблюдать за ними со стороны.
— Выясняете-выясняете, — с видом знатока заявил сын, поудобнее перехватив собаку. — Только проораться не можете.
— А надо? — вырвалось у меня. 
Арсений пожал плечами.
— Надо. Глядишь, легче станет.
— Боюсь даже предположить, в кого ты такой умный.
— Не в вас, — оскалился Сенька и потащил нас домой.
***
Храп стоял на всю квартиру. Казалось, что даже Жужа недовольно насупилась, обнаружив сие безобразие.
Игорь пожал плечами:
— Я же говорил, с ним сложно в одной комнате спать.
— С ним сложно спать в одной квартире, — проворчала я. — Да что там в квартире, в доме, причём на разных этажах. Он поэтому разводится, да? У жены закончились беруши? 
Сенька прыснул, за что тут же получил лёгкий подзатыльник от отца.
— А ты давай закругляйся и спать. Завтра в школу.
— Нууу па-а-а-ап, — тут же сквасился ребёнок.
Ключевский наградил сына выразительным взглядом, на что тот закатил глаза, но в комнату поплёлся, особо не пряча улыбку. Вечер беспорно удался.
Мы остались вдвоём стоять в прихожей. Если, конечно, не считать таксы, устало бродившей промеж наших ног. Ещё одному ребёнку пора было спать.
— Давай завтра оставим Арсения дома? — выпалила я. — Конец четверти же, или как там сейчас это называется, ничего страшного не будет, если он день пропустит.
— Триместр. Конец триместра. Но это в любом случае не повод распускать его, — нахмурился Ключевский.
— Но и не повод издеваться над ним. 
На часах было три часа ночи. 
— За свои желания рано или поздно приходится отвечать.
— Пусть лучше будет поздно, — я невинно хлопнула ресницами и чуть надула губы в надежде на личное обаяние. Но, видимо, после полуночи Золушка всё же превращалась в тыкву, ибо принц и не думал очароваться и уступать.
 
— Олесь, он и так бед в этом месяце натворил. 
— Да, — медленно кивнула я, — разгребая последствия наших с тобой решений.
И вроде бы мы не ругались, но настроение между нами неуловимо менялось, теряя всю свою лёгкость.
Игорь глянул на меня исподлобья и возразил:
— Да, вот только в жизни бывают разные ситуации, и Сеня должен думать головой при любом раскладе.
Я скривилась, а Игорь вздохнул:
— Вот она, обратная сторона родительства, а не только походы за мороженым по ночам.
Можно было, конечно, ещё поспорить, ну или даже поругаться, вот только что толку, если каждый из нас остался бы при своём мнении. Поэтому я подхватила собаку на руки и скрылась в спальне. 
***
Когда Игорь вошёл в комнату, я уже успела переодеться в пижаму и самозабвенно копалась в косметичке. Бегло глянув на Жужу, развалившуюся посреди кровати, Ключевский ухмыльнулся и начал стягивать с себя футболку.
Я невольно залипла взглядом на зрелище его обнажённого торса. Игорь был в прекрасной форме, и мне всё ещё нравилось смотреть на него, да и коснуться хотелось до безумия. И вообще я соскучилась. Утренний поцелуй словно сорвал с меня внутренние скрепы, пробудив почти забытое желание… быть с ним. 
Это было так знакомо, так понятно и так неправильно, по крайней мере, не после всего того, что было между нами. 
У меня в жизни было достаточно секса, но больше ни с кем из партнёров я не путала его с близостью. Лишь Игорь в первую очередь вызывал во мне желание прижаться к его груди в поисках тепла и понимания, а уже потом всё остальное. И от этого становилось горько, как если бы я, как тот самый мотылёк, вновь летела на огонь. И конец был всем давно известен.
Сегодняшняя ночь вышла слишком прекрасной, чтобы… рисковать ей.
— Ты обиделась, — нарушил ход моих мыслей Ключевский, успевший натянуть на себя пижамные штаны, но продолжавший отсвечивать голым торсом.
Сделала над собой усилие, стараясь сохранить как можно более невозмутимое выражение лица. 
— Нет. Всё в порядке.
— Значит, обиделась, — вздохнул он.
— С чего бы это? — изобразила я удивление.
— Из-за Сени и школы.
Игорь сделал шаг ко мне, а я неожиданно напряглась:
— Было бы глупо обижаться на такие мелочи.
— Но тем не менее я же вижу, что за последние десять минут всё изменилось.
А вот это уже задело.
— Как раз наоборот. Последние десять минут доказали: ничего не меняется. Вообще.
Он озадаченно провёл рукой по своему затылку.
— Так, а вот теперь ещё раз.
Печально шмыгнула носом.
— Ты мне не доверяешь.
— Подожди, это мы уже проходили, — он сделал ещё шаг, а я невольно втянула живот, словно пытаясь стать меньше, и отступила назад. — Я впустил тебя в жизнь Арсения. Да если бы я не верил тебе, то не позволил бы подойти к нашему дому на пушечный выстрел.
Внутри что-то заныло. Он не собирался делать мне больно, но выходило именно так.
— С этим сложно поспорить, но это всё же недоверие. Скорее уж так, уступка с барского плеча.
— И всё-таки ты обиделась из-за школы, — вздохнул он смиренно, словно принимая очередной мой «загон».
— Не из-за школы. А в целом. Ты воспринимаешь мои слова  лишь как прихоть.
— Не преувеличивай.
Фыркнула.
— Сам посмотри, ты впустил меня в свой дом… зачем? В качестве кого? У меня такое ощущение, что в качестве ещё одного ребёнка, за которым прикольно приглядывать, поджидая, что же он выкинет в следующую минуту.
Он нахмурился.
— Помнится, с утра ты меня совсем в другом обвиняла.
— А одно другого не отменяет. Сам посуди: сначала ты утверждаешь, что когда-то тебя впечатлили моя яркость и независимость. Говоришь: будь собой. Но стоит мне выйти за рамки чего-то привычного, как ты… включаешь учителя. Я не идеал, да, и по количеству ошибок могу дать фору любому, но я не нуждаюсь в папочке!