Заколдованные леса

Но, поднявши голову от своего отражения, чтобы припомнить, все ли исполнено, она вдруг увидела у реки Сатира, который злобно рыскал по джунглям с того самого момента, как она исчезла со скалы, и вот объявился теперь перед ней.
«Эге! А ты, оказывается, и правда пресловутый вредоносец, или, как прозвали тебя люди, смертоносный злоумышленник Темных джунглей!» — со страхом и удивлением подумала Симби.
Она подбежала к своим богам, которых оставила сушиться под солнцем, быстро спрятала их в обычную сумку и повесила сумку на левое плечо. А потом, неколебимая, как прибрежная скала, без всякой робости сказала Сатиру:
— Подходи, злосчастный нечестивец и жалкий живоглот, я готова сразиться с тобой до смерти, гнусный губитель невинных путников и коварный каннибал Темных джунглей!
— Ух-ххух! А я-то собирался сжалиться над тобой, когда ты попадешься мне среди джунглей, и заживо посадить тебя в клетку на несколько дней, прежде чем убить и съесть! Но теперь я прикончу тебя сразу же — в отместку за твои горделивые словеса!
Пока Сатир запугивал Симби, свыше тысячи злоехидных тварей сбежались из джунглей на берег реки. И все они злорадно орали от удовольствия, думая, что Сатир, без всяких сомнений, прикончит Симби за две секунды.
Сатир злонамеренно подскочил к Симби и так долбанул ее сверху по голове, что она уменьшилась до одного фута. Но пока он пытался поймать ее у земли, она неожиданно подпрыгнула вверх, и к ней вернулся ее обычный рост. А потом она ударила врага по глазам, и он, не успевши защитить их, ослеп, но, пока она пыталась окунуть его в речку, чтобы он захлебнулся под водой до смерти, ему удалось вернуть себе зрение противоударным злотворным средством. Он яростно дыхнул на свои ладони, и они раскалились добела, как железо, и он попытался обхватить ими Симби с расчетом сжечь ее до мгновенной смерти, а увидел вместо этого, что она нырнула в надежде спастись от сожжения под воду, но и он сейчас же нырнул вслед за ней, чтоб сжечь ее раскаленными ладонями прямо в речке.
Он шарил ладонями по речному дну, и они постепенно у него остывали, а Симби обернулась водяным насекомым и стала сновать по поверхности воды, но это была последняя уловка, которая оставалась у нее для спасения.
Увидевши на поверхности воды насекомое — а других существ поблизости не было, если не считать злоехидных тварей, — Сатир схватил его и принялся рассуждать:
— Это насекомое зовется Ироми. Однажды, когда мы взаимно единоборствовали с пришлой сюда откуда-то дамой (Симби) и я не смог ее победить, она похвалялась перед боем, что может превратиться в «Иро…», но ничего не говорила про Ироми, а это явно Ироми.
И он небрежно отшвырнул насекомое, и оно торопливо отплыло подальше.
Сатира запутало название «Иро…», которое он услышал перед битвой от Симби, а та не успела проговорить «Ироми», потому что ее перебила Рэли с мыслью не дать ей открыться врагу и оборвала ее речь такими словами: «Ой, не открывай всего, что ты можешь предпринять…»
И Симби оборвала свою речь на «Иро…», вместо того чтоб сказать «Ироми».
А Сатир задумчиво постоял у берега, но потом опять подхватил насекомое и разглядывал его минут пять или шесть, рассуждая про себя приблизительно так:
— Да, это Ироми, а не «Иро…», и получается, что дама говорила не про него.
И он опять отшвырнул насекомое.
А все остальные зловредные твари молча толпились на речном берегу, чтобы не помешать рассуждениям Сатира.
И вот насекомое-то Сатир отшвырнул, но сам по-прежнему остался у берега в надежде не упустить нырнувшую Симби, когда она снова вынырнет на поверхность.
Вскоре насекомое вспорхнуло с воды и нежданно влетело в ноздрю Сатира. А внутри ноздри начало кусаться, да так, что не минуло и пяти минут, как Сатир до безумия ошалел от боли. Он как безумный бегал по берегу и орал, будто его резали живьем, и выдувал воздух из обеих ноздрей, но кусачее насекомое не желало выдуваться. Сатир метался туда и сюда, налетал на деревья и врезался в утесы, а кусачее насекомое кусалось все больнее, и Сатир метался все неистовей и безумней, а зловредные твари гонялись за ним и весело хохотали во все свои глотки, думая, что он просто-напросто резвится.
 
Но когда он свалился на землю и умер, они страшно перепугались и немедленно разбежались.
А Сатир, падая, так ужасно взревел, что Темные джунгли сначала застыли, потому что их сковал леденящий испуг, но сразу же крупно задрожали от страха; и дрожь мгновенно выдрала из земли многое множество огромных деревьев, а горы, утесы, скалы и проч, едва не рассыпались, будто при взрыве.
Когда Сатир окончательно умер, насекомое выползло из его ноздри, сползло на землю и превратилось в Симби.
Так Симби уничтожила смертоноснейшего Сатира, пресловутого сторожа Темных джунглей.
А потом, радостная, ушла от реки. И ее уже никто не мог испугать, потому что ей удалось наконец уничтожить самое смертоносное существо в джунглях.
Однажды, проворно пробираясь по джунглям, Симби подошла к жилищу Сатира возле обрывистого, как утес, холма. Это жилище, да и джунгли вокруг устрашали каждого, кто туда попадал. Но Симби, ставшая доблестной дамой, без всякого страха вошла в жилище.
И она обошла его, будто хозяйка, а потом, вышедши на задний двор, нежданно увидела в клетке Рэли. Она торопливо подбежала к клетке, взломала замок и выпустила Рэли. После этого подруги радостно обнялись.
— Ох, как же я рада, что ты освободила меня! — с великой благодарностью воскликнула Рэли. — Ведь Сатир сказал мне, когда уходил из дома, четыре дня назад, что, вернувшись, непременно меня убьет. Но он, к счастью, так до сих пор и не вернулся!
— А какая судьба постигла Кадару, Сэлу, петушью даму Бако и безымянных беженок? — взволнованно, но негромко спросила Симби.
— Все они съедены Сатиром, — с грустью ответила подруге Рэли, — и Бако, петушью даму, он съел последней.
— В самом деле? Что ж, им наверняка была суждена такая судьба. А ведь это, между прочим, значит, что они лишь немного опередили Сатира на пути в небеса. Но и Сатир уже, безусловно, в небесах — сидит, наверно, за трапезой вместе со своими жертвами.
— Сатир сейчас в небесах? Я правильно тебя поняла? — с огромным изумлением воскликнула Рэли.
— Совершенно правильно, — объяснила ей Симби. — Мне помогли убить его три моих бога.
— Кого «его»? — растерялась Рэли.
— Сатира, — мягко сказала Симби. — Хозяина этого жилища.
— И тебе пришлось биться с ним, прежде чем ты его убила? — въедливо спросила Рэли у Симби.
— Я обернулась водяным насекомым Ироми, которого назвала «Иро…», когда ты оборвала меня, чтоб я не открыла Сатиру все свои возможности.
Сатир не понял, что «Иро…» — это сокращение от Ироми, и совсем запутался при воспоминании о моих словах, а я как насекомое влетела ему в ноздрю и кусала его, пока он не умер от боли.
Но до этого он окаменил мне руки-ноги на пыточной скале, и если б меня не спас гном, то зловредные твари во главе с Сатиром замучили бы меня насмерть. — Так закончила Симби рассказ про главного своего врага Сатира.
— А что с тобой приключилось, когда тебя унес орел? — спросила Рэли.
— Я провела около двух недель в дупле, куда он бросил меня, и была спасена дровосеком, который предложил мне после спасения стать его женой, и я согласилась, но ушла от него, когда жители города принесли двух моих сыновей в жертву своим богам, чтоб избавиться от голода.
— А как тебе достались три твоих бога? — с неослабным терпением допытывалась Рэли.
— Я получила их в подарок за верную службу от пожилой женщины, которая ссудила мне немного денег на покупку еды и одежды, когда я заложилась ей в услужение. От нее-то меня и утащил на скалу страданий Сатир.
Поделивши опыт Симби между собой, или когда о нем было поведано, подруги прошлись по жилью Сатира, и Симби запаслась дубиной из кости. А потом они обе отправились в путь, и вскоре вышли к плодовым деревьям, и нарвали как можно больше плодов, и наелись до самого полного удовольствия.