Заколдованные леса

Из огромных ноздрей у них тоже торчали длинные волосы. А когда они открывали рты, то было видно, что зубы у них около двух дюймов длины и по полдюйма в ширину. Муж-великан, ростом до двенадцати футов, если он стоял прямо, был могучий, проворный и ловкий, а по характеру и муж и жена всегда ярились от великой злобы. Но глазные яблоки у великанши-жены были раза в четыре ярче, больше и опасней, чем у мужа, а груди свешивались до самой земли.
В правой руке Волосатый великан держал толстую каменную дубину — такую тяжелую, что для переноски он взваливал ее на плечо. Великанша-жена несла в левой руке убитую антилопу, а в правой — полупри-душенного коршуна-стервятника. И едва Волосатые великаны нас увидели, муж угрожающе поднял свою дубину высоко над головой.
Он поднял свою дубину высоко над головой и, когда нас разделяло ярдов около двадцати, оглушительно заорал:
— Кто вы такие? Ну-ка, скажите мне, кто вы такие, чтобы есть мои плоды?! Стойте, где стоите, и примите смерть стоя — или удирайте, и она настигнет вас на бегу! Выбирайте любую, потому что я — ваша смерть, и вы обязательно попадете сегодня в мой обеденный котел!
Едва услышавши такие слова и когда Волосатые великаны проворно двинулись к нам, готовые нас убить, мы без всяких раздумий подхватили наши путевые припасы и пустились бежать. Но Айаса, по несчастью, не успел спуститься с дерева — он дрожал от страха на одной из самых верхних ветвей, — и Волосатый великан швырнул в него каменную дубину, а когда увидел, что не попал и дубина повисла среди ветвей, полез на дерево сам: он лез проворно, ловко и мощно, чтобы убить Айасу как можно скорей.
Айасе некуда было деваться, и он поспешно перепрыгнул на соседнее дерево. Но Волосатый великан яростно тряс ветки в поисках своей дубины для убийства Айасы и явно собирался, как только найдет дубину, тоже перепрыгнуть вслед за ним на соседнее дерево, а Волосатая великанша кружила внизу под деревом, чтобы Айаса не мог спуститься, и тот вдруг спрыгнул — от ужаса — с вершины дерева далеко в сторону и пустился наутек во всю свою мочь.
Великан же тем временем отыскал наконец свою дубину и ринулся с женой вслед за Айасой, но тот уже догнал нас, и мы помчались все вместе быстрее любого ветра и вскоре скрылись у великанов из глаз. А через несколько минут подбежали к холму с плоской вершиной, на которой дорога круто сворачивала в сторону. И вот, с трудом дыша от усталости, мы начали карабкаться по дороге на холм. Нам было очень тяжело — от усталости и одышки, — но часам к шести вечера мы все же поднялись на вершину холма. А поскольку смертельно устали еще до подъема и вокруг нас уже смеркалась вечерняя темнота, то принялись искать укромное место, чтобы поскорее спрятаться от Волосатых великанов. На вершине холма стояло множество глинобитных домов — полу развалившихся, или разруиненных, с древних и безлюдных времен. Поэтому, как вскоре обнаружилось, там было трудно найти укромное место. Крыши у домов почти везде провалились внутрь, стены покосились, а некоторые и вовсе были до основания размыты дождями. Значит, местные обитатели давно ушли или умерли. Все, кроме домашних животных, вроде коз, баранов или овец, да ручной птицы, наподобие кур.
Ну а нам надо было спрятаться как можно скорей. И мы, не мешкая, вбежали в один из домов. Мы вбежали, чтобы спрятаться, а домашние птицы, которые сидели на внутренних балках под уцелевшей крышей, подняли оглушительный кудахчущий шум.
И мы, не мешкая, снова выскочили наружу, потому что Волосатые великаны сразу же заподозрили бы нас в этом доме. И попытались притаиться в соседнем, но и там несколько устроившихся на ночь птиц принялись выдавать нас громким кудахтаньем. Делать нечего — мы перебежали в третий дом и, поскольку он стоял без крыши, залезли на верхние балки, которые еще сохранились. Залезть-то мы залезли и уже стали поглядывать сверху, не показались ли поблизости Волосатые великаны, да ветхие от старости балки внезапно рухнули вместе со стенами, так что многие из нас были ранены, причем кое-кто — серьезно, или тяжело. Они даже потеряли сознание, прежде чем мы успели вытащить их из-под рухнувших стен.
 
Вот вытащили мы тяжело раненных — а их было двое, — и я торопливо сорвал несколько длинных банановых листьев, чтобы забинтовать им раны. Потом отрезал несколько гибких веток от близстоящих деревьев и для прочности сплел их в несколько раз — для устройства носилок. А потом, с помощью остальных раненых — потому что ранены-то были все, — быстро перетащил тяжело раненных в соседний дом. Но дом этот оказался не такой разруиненный, как другие. Я сразу приметил там кувшины для воды, миски, кастрюли, обеденный котел, огромную ступу с пестом и посредине дома — громадный очаг, в котором кое-как полыхал огонь. Там, правда, не только огонь полыхал кое-как — там все стояло или валялось кое-как, а значит, жили не очень-то нормальные обитатели.
Так или эдак, но, поскольку нам некогда было думать про обитателей, или хозяев, мы безоглядно вступили в одну из четырех комнат этого дома. И положили двух тяжело раненных слева от входа, а сами легли справа, в углу, такие усталые, что сразу же и заснули, оставивши все наши дорожные припасы вместе с моим ружьем прямо перед входом. Нам ведь было неведомо, что ужасные Волосатые великаны жили в облюбованном нами доме и собирались вернуться туда к вечеру для ночного отдыха, или сна. (В этом разруиненном от безлюдья городе только они одни и жили.)
Волосатые великаны жили в этом городе, а искали нас по всем окрестным пространствам, но не нашли. И вернулись домой — примерно к одиннадцати часам вечера, — удрученные до величайшей злобы. Они вернулись удрученные до величайшей злобы и возрадовались до полнейшего счастья, когда застали нас всех, спящих, в одной из комнат своего дома. Едва они увидели, что мы спим у них на полу, муж-великан повелел великанше-жене пригвоздить нас острым взглядом ее огромных глаз к тому месту, где мы лежали. Она зорко пронзила нас взглядом, и мы мгновенно лишились всех наших сил. Если к нам прикасались, мы, конечно, хоть и обессиленно, но чувствовали, что к нам прикасаются, и даже могли размышлять, но опять же обессиленно, как пригвожденные к полу.
А Волосатый великан связал нам руки-ноги толстой веревкой. Потом навалил в очаг сухих дров, и кое-как полыхавший огонь мигом разгорелся до яростного пламени. После этого Волосатый великан подтащил нас к очагу, чтобы мы съедобно, или намертво, испеклись. А потом повелел жене отвести от нас взгляд, и к нам сразу же вернулись все наши силы. Мы окончательно проснулись и стали отчаянно мучиться, пропеченные до полусмерти яростным пламенем очага.
А великан с великаншей весело хохотали над нашими мучениями. Потом великанша подсыпала в пламя перца, и мы начали беспрестанно чихать. Наши тела усиленно пропекались, из нас сочился обильный пот, а глаза едва не лопались, омоченные горячими слезами, и мы неистово взывали к великанам о пощаде, но они только хохотали и всячески высмеивали наши мучения.
Вскоре двое из нас опять лишились всех своих сил — а двое тяжело раненных давно уже потеряли сознание, — и только я да двое моих друзей продолжали кричать. Мы кричали от мучений, отчаяния и ужаса — потому что Волосатые великаны подхватили за руки и за ноги всех потерявших сознание, чтобы бросить их в очаг, или зажарить до хруста себе на ужин. Но, к счастью, прежде чем великаны успели бросить моих бессознательных товарищей в пламя очага, веревки у меня на руках частично перегорели от жара, и я, устрашенный до самой последней крайности, сумел их внезапно разорвать.
Я устрашенно разорвал веревки, и я мгновенно вскочил, и я отчаянно набросился на Волосатых великанов, которые опускали четырех моих друзей в очаг, и они (Волосатые великаны) чуть не упали от моего наскока, а четверо бессознательно обреченных на огонь вывалились у них из рук. Пока Волосатые великаны не пришли в себя, я мигом подхватил каменную дубину, и я поспешно выбежал за дверь, и я торопливо подобрал мое ружье, чтобы без всяких колебаний пристрелить наших мучителей до смерти, как только они появятся на пороге своего жилища. Через несколько минут Волосатые великаны пришли в себя и попытались одновременно выскочить из дома. А дверь оказалась чересчур узкая, чтобы пропустить их обоих разом, и они так стукнулись друг об друга головами, что упали на землю и не смогли от боли подняться.