Путь: мастер. Том I (СИ)

— Повежливее? Я? Да я сама вежливость! А чертик этот, цвета утопленника, тоже ваш?
— Цвета утопленника? — переспросила Син, и Джон мог бы поклясться, что она покраснела, — я подбирала его под цвет своих глаз!
— Ах, как это по-женски, — обмяк Бертольд, — диковинный фамильяр, я таких раньше не видел!
— Очень полезен в хозяйстве, между прочим. Мне ведь некогда хлопотать, я вся в тренировках.
— Она вся в тренировках! — совсем окосел паладин, и рука его с плеча девушки соскользнула на талию.
— А что вы делали в лавке кукольника, дядя Берти? Неужели этот мужчина… — деланно вздохнула Син, строя из себя круглую дурочку.
— Нет-нет, успокойся! Хотя, тебе… эх, был бы я лет на двадцать моложе… а кстати, вот мой напарник, Тальком звать, как тебе?
— У меня, вообще-то, девушка есть, — бросил мужчина.
— Да кого это останавливало? — изумленно поднял плечи Бертольд.
— Ну что ты меня всем сватаешь, дядя! Так значит, вы тут просто проездом? Нам нечего беспокоиться?
— О да, просто ехали мимо и решили заскочить к наместнику, узнать, нет ли чего странного в городе, — Бертольд воровато оглянулся и придвинулся к девушке. Поскольку к этому моменту Джон и остальные тоже подошли к лавке, а говорил паладин достаточно громко, они тоже могли его слышать, — видишь ли, по секрету говоря…
— Секретничаете? — послышался голос из дверного проема, и Бертольд выпрямился, как струна, — хорошо, я секреты люблю.
В проеме появился сухой мужчина примерного одного с Бертольдом возраста. На нем была скромная серая роба, поверх рукавов поблескивали черные наручи. В левом ухе его сверкала серьга в виде щита. Виски его были выбриты, а уцелевший чуб не поседевших ни на день иссиня-черных волос уложен набок. Довольно стильно, даже по меркам модников джонова мира.
— Инквизитор, — прошептала Тиринэс, — жопа.
— Так о чем ты хотел рассказать, Бертольд? Уж не хочешь ли ты мне сказать, что красивое личико и аккуратная фигурка развязывают тебе язык лучше спиртного? Рядовой Тальк, а как твой коллега управляется с вампиршами и суккубами?
— На удивление неплохо, сэр, — ответил мужчина. В отличие от Бертольда, он перед старшим товарищем раболепия не выказывал и не скрывал отвращения при взгляде на вытянувшегося коллегу.
— Занятно. Бертольд?
— Я всего лишь хотел рассказать ей, что в городе может быть неспокойно! Ты ведь наверняка слышала про исчезновение тела из безымянной могилы?
— Конечно! — закивала девушка.
Инквизитор вздохнул и подошел к Бертольду. Его взгляд внимательно изучил каждого из авантюристов. И остановился на Джоне.
— Кто этот молодой человек, мисс? — вежливо обратился он к Син.
— А он как раз и есть тот безымянный парень, мы оживили его с помощью черной магии и теперь используем в бою, как щит. А что, нельзя было?
Джон знал, что сейчас ни в коем случае не надо никуда смотреть. Нельзя пытаться узнать реакцию других, они должны были реагировать каждый сам по себе. Возможно, даже не обязательно — одинаково. А потому он надул губы, а затем прыснул, изображая, что пытается сдержать смех. Каскад так и вовсе заржала, тыкая пальцем в Бертольда.
— Видел бы ты себя, старик! — хохотала она, — как ты с такими нервами вообще в паладины затесался, — а затем резко выступила вперед, — мы авантюристы, метим в золото! Рыцарь и его обворожительная целительница! И черта с два мы окажемся в тех могилах!
Инквизитор не поменялся в лице. Вокруг него задрожал воздух. Джон увидел большое белое облако, что объяло его. Больше, чем у Аскольда или Приски. Но лишь вопросительно поднял бровь.
— Что бы мы все там не думали, а все-таки магию не выбираешь, — наконец сказал инквизитор, смотря куда-то сквозь них, — и некоторые люди просто не виноваты, что родились с темным талантом. Как бы народ ни дрожал перед ними. И вместе с тем те, кого Эрус одарил особенно сильно, порой могут творить дела и похуже темных. Не мыслите полярно, детишки. Я ведь в серых одеждах.
После этого мужчина развернулся и ушел. Паладины последовали за ним. Бертольд пару раз обернулся, видимо, хотел помахать рукой на прощание, но не решался. Тальк тут же принялся что-то яростно доказывать инквизитору, но их уже не было слышно.
 
— Было близко, — проскрежетала Каскад сквозь зубы.
— Ты даже не представляешь, насколько, — выдохнула Тиринэс.
— Он все-таки тронул меня за попу, — пожаловалась Син.
— Хоть кто-то, — заметила Тиринэс.
— Идем к Нинраду, — заключил Джон.
В лавке кукольника все было на своих местах. Игрушки стояли на своих полках, прилавок был чист, конфеты и вазы на нем стояли вполне аккуратно. Однако двери, ведущей в жилую часть дома, не было. Они обнаружили ее чуть дальше в коридоре, разломанной надвое. Стены были в черных разводах, словно здесь бушевал пожар. А вот дверь в кабинет Нинрада на петлях удержалась, но вся была в дырах. Внутри они обнаружили почти нетронутый интерьер, такой, каким запомнил его Джон, и темного мага, устало развалившегося в кресле. Когда они вошли, Нинрад поднял голову и улыбнулся.
  
Глава 13
 
В серебряную чашу гулко наливалось вино. Нинрад устало откинулся на своем кресле, сдул прядь волос с распаренного лба и закурил.
— Не рано для попоек? — раздраженно спросила Каскад. С момента, как они обнаружили мага в его кабинете, тот не проронил ни слова.
— Спокойствие — воистину удел сильных, — невозмутимо декламировал кукольный мастер, рассматривая узоры на чарке, — я растратил столько сил, и все из-за чрезмерного беспокойства, — Нинрад поднял глаза на разъяренную девушку и устало вздохнул, — ну ладно, ладно. Присаживайтесь, сейчас все расскажу. Налейте себе, вот, чего хотите. Празднуем! Мой второй день рождения, как никак! Итак… да, можете подтащить диван, чего уж. А вы девушки сильные…
— Ну Нинрад! — взмолилась Каскад, — ты хочешь, чтобы мы выглядели так же, как ты? Рассказывай!
— Все-все, ладно. Итак, где-то десять минут назад ко мне нагрянуло три замечательных паладина. Вам повезло с ними не встретиться. Я увидел их еще из окна, и когда дверь в лавку открылась, бросился в кабинет, так как не знал, что делать. Они меня догнали. Завязалась небольшая стычка, по итогу которой я быстро был обезврежен. У меня не было бы шансов и против одного из них, а их пришло трое… Главарь стал допрашивать меня, пытаясь узнать, не я ли поднимаю трупы в нашем замечательно городе. Но теневая магия, которой я пытался от них отбиться, уже все обо мне поведала. Вот уж не думал, что паладинам именно этого окажется достаточно, чтобы меня не казнить. Да… — маг отпил вина и затянулся, — мир изменился.
— Вообще-то, мы с ними пересеклись, — потерла щеку Каскад.
Рука Нинрада опустилась на стол.
— Я так и не поняла, учуял ли инквизитор что-то в нас с Джоном. Паладины точно нет, но вот этот старик… он сказал, что люди, родившиеся с темной магией, не виноваты в этом. И ушел.
— Мне он сказал то же самое, — выдохнул маг, — как странно.
— Кто такие инквизиторы? — наконец спросил Джон.
— Очень сильные паладины, стоящие в ордене настолько высоко, что им позволено допрашивать даже знатных особ. Как правило, они еще и обладают такими способностями, которые позволяют неплохо справляться с боевыми магами и воинами, в то время как паладины в большинстве своем заточены исключительно для борьбы с нечистью. Как вы понимаете, когда тебе дозволено пытать даже вельмож, с обычными людьми, вроде нас, можно делать вообще что душе угодно.
— И он нас всех отпустил? — прошептал Джон.
— Со мной все понятно, — отхлебнул еще вина Нинрад, — я попросту неопасен. Но вот ты — совсем другое дело. Либо он действительно не понял, что ты из себя представляешь, либо решил, что они втроем не справятся, и тогда тебе нужно поскорее сматываться отсюда. Зачем вы вообще ко мне пришли, еще и такой толпой?
И они пересказали темному магу события последних дней. Нинрад ничуть не удивился ловушке золотой троицы, а вот тот факт, что Каскад смогла их поднять в довольно неплохом виде, его заинтриговал.