Всеблагое электричество

Я посчитал уместным выразить сомнение в словах собеседника.
— Вы так считаете?
— Налетчики сожгли все, кроме денег, но писчая бумага горит плохо, если кидать ее в огонь целыми стопками. Кое-что удалось восстановить. Так я узнал о Дизеле и сложил одно с другим. Анри Фальер хотел продать это изобретение барону?
— Все вышло из-под контроля, — признал я.
Бастиан Моран покачал головой и поднялся со скамейки.
— Столько времени потрачено впустую! — вздохнул он и, не прощаясь, зашагал по тропинке.
Я тоже на кладбище задерживаться не стал.
У меня была запланирована встреча с человеком, который об этом еще не знал.
Доктор Бартон жил в двух кварталах от больницы округа Кулон и потому каждый рабочий день ходил со службы обедать домой. Я караулил его на ближайшем перекрестке. Пока стоял, размотал и выкинул в урну бинт с правой кисти. Сжал кулак — разжал, пальцы слушались; от глубоких порезов на коже остались только белые ниточки шрамов.
Левую руку после вчерашнего попадания сгустка тьмы ощутимо ломило, но подвижности она не потеряла. В отличие от поэта, мне удалось избежать серьезных увечий. Повезло или свою роль сыграл специфический талант, этого я сказать не мог. Даже и не думал об этом; мысли были заняты предстоящей встречей.
Доктор Бартон знал, где искать профессора Берлигера, а профессор знал меня. Меня настоящего. И мог — нет! — обязан был все об этом рассказать. Я не собирался прибегать к насилию, но всерьез рассчитывал добиться своего. Любыми средствами.
Внутри у меня все так и подрагивало. Хватало и колебаний, стоит ли продолжать рыться в собственном прошлом, ведь нормального человека в «Готлиб Бакхарт» не запрут, но я упрямо стиснул зубы и заставил себя отбросить всякие сомнения.
Пусть даже я псих и убийца, одно лишь знание об этом не изменит меня нынешнего, не вернет в прошлое, не разбудит память. Это как открыть книгу и прочитать историю чужой жизни, не более того.
Так себе утешение.
Я рассмеялся.
Когда мимо прошел доктор Бартон — среднего роста господин лет тридцати пяти в темном костюме и котелке, я немного выждал, потом безо всякой спешки двинулся следом. На улице хватало прохожих, кто-то курил на открытой веранде кафе, а у лавки зеленщика стояло несколько домохозяек. И все же я нисколько не волновался, всецело уверенный в успехе.
Выгадав момент, я ускорил шаг, нагнал доктора и выхватил из руки трость, а его самого резким тычком между лопаток затолкнул в узкий темный проход меж двух домов.
Лютер Бартон вскрикнул от неожиданности, развернулся и возмущенно вскинул голову, но самообладание мигом покинуло его, стоило лишь в моей руке возникнуть карманному «Зауэру».
— Не стреляйте! — попросил доктор, доставая бумажник. — Я все отдам! Вот деньги!
— Оставьте себе, доктор Бартон, — усмехнулся я, опуская пистолет. — У меня к вам есть один неотложный вопрос.
— Вы знаете меня? — удивился доктор, поправляя очки. — Что… что вам угодно?
— Профессор Берлигер, — сообщил я.
— Не понимаю, о чем вы говорите!
Лютер Бартон попытался проскочить мимо меня на улицу, пришлось ткнуть эскулапа в солнечное сплетение рукоятью его собственной трости. Тычок вышел не слишком сильным, но доктору хватило и этого. Он согнулся и попятился назад.
— Не знаю вашей специализации, — бесстрастно произнес я, — но в любом случае множественные переломы рук — это не то, к чему стремится здравомыслящий человек. А уж для хирурга…
— Перестаньте! — потребовал Бартон и выпрямился, лицо его побагровело от прилившей крови.
— Как мне найти Берлигера?
— У него клиника «Асклепий» на Риттерштрассе. Это неподалеку от порта!
— В самом деле? — усомнился я. — И никто об этом не пронюхал?
— Профессор не принимает пациентов, а клиника записана на кого-то другого.
Я кивнул, поднял оброненную доктором газету и спрятал под нею пистолет.
— Идемте!
— Куда? — опешил Лютер Бартон. — Я больше ничего не знаю! Прошу, оставьте меня в покое!
— Полагаете, джентльмены должны верить друг другу на слово? — лишь усмехнулся я в ответ.
 
Доктор растерянно захлопал глазами.
— Но мне надо возвращаться на работу, — промямлил он и повысил голос: — Меня ждут пациенты!
— Вернетесь, — спокойно ответил я. — Не беспокойтесь, я не собираюсь тащить вас с собой в клинику. Просто проводите меня, только и всего.
Лютер Бартон неуверенно замялся.
— Послушайте! — выставил он перед собой руку. — Профессор Берлигер никого не принимает! Он не станет даже разговаривать с вами!
— Мои заботы, — отрезал я. — Идемте!
Как оказалось, доктора я взял с собой совсем не зря, иначе рисковал потерять на розыски клиники «Асклепий» день, а то и два. Располагалась та в самом конце Риттерштрассе, на каких-то глухих задворках, где кругом были одни пакгаузы и склады.
Если бы не солидный вид доктора Бартона, извозчик и вовсе отказался бы ехать в столь подозрительное место. Да и так вертел головой по сторонам с откровенной настороженностью.
— Это здесь! — объявил Лютер Бартон, когда экипаж остановился у двухэтажного флигеля, из кирпичной трубы которого вырывались клубы черного дыма.
Зарешеченные окна, железная дверь, неброская вывеска «Асклепий».
Я посмотрел на доктора с нескрываемым сомнением.
— Учтите, я знаю, где вас искать.
— Это здесь! — В голосе Бартона прорезалось раздражение. — И оставьте меня в покое! Не желаю вас больше видеть!
— Оревуар! — попрощался я, спрыгивая с подножки.
Экипаж развернулся в крохотном дворике и укатил в переулок, а я сунул в карман пистолет, который все это время прятал под газетой, и поднялся на крыльцо. Не увидел привычного молоточка и был вынужден утопить кнопку электрического звонка. За дверью прозвучало металлическое дребезжанье, и я поспешно отдернул руку, потом не удержался и с некоторой даже брезгливостью вытер пальцы носовым платком.
Электричество!
Вскоре послышался приглушенный лязг, дверной глазок на миг посветлел, затем стал темным, как и прежде.
— Чего надо?
Едва ли грубый голос принадлежал профессору, с надеждой застать его в одиночестве пришлось распрощаться.
— Я от доктора Бартона!
— Первый раз слышу! — послышалось в ответ.
Меня вполне могли направить по ложному следу, но я не собирался сдаваться так легко и добавил:
— Мне нужен профессор Берлигер!
— Здесь таких нет! — быстро ответили из-за двери. — Проваливай! Закрыто!
Я достал из внутреннего кармана пиджака карточку частного детектива и поднес ее к глазку.
— Профессор Берлигер захочет со мной поговорить.
Привратник ничего не ответил и молча закрыл глазок металлическим кружочком. Ничего не происходило минуту или две, а потом залязгали запоры, дверь распахнулась, и на пороге возник бритый наголо бугай в белом халате, закатанные рукава которого не скрывали мускулистых предплечий. Было в широкоплечем санитаре никак не меньше двух метров роста, а за спиной у него переминался напарник — невысокий, но куда более плотного сложения.
Профессор Берлигер подошел к обеспечению своей безопасности весьма серьезно.
Интересно, какие тому были причины?
Санитар оглядел меня с головы до ног, потом посторонился и разрешил:
— Заходи.
Я шагнул через порог и увидел третьего охранника. Тот подпирал плечом стену немного дальше по коридору. По спине побежали мурашки.
— Шагай! — распорядился впустивший меня внутрь бугай. — Вторая дверь налево. И без глупостей!
— Никаких глупостей, — ответил я.
Спокойное поведение санитаров вселяло надежду, что я не совершил ошибку, опрометчиво явившись в клинику без всякой поддержки, но расслабляться в любом случае не стоило.
Я настороженно миновал дальнего охранника, без стука распахнул указанную дверь и шагнул через порог.
Профессор Берлигер оказался интеллигентной наружности господином средних лет с темной, но уже тронутой сединой шевелюрой. Больничному халату он предпочел дорогой костюм, а запонки и заколка для галстука блестели золотом. Хозяин кабинета выглядел так, будто собирался на званый обед.