Всеблагое электричество

— Прибери!
Я запихнул конверт в карман пиджака.
Поэт усадил Софи на пассажирское сиденье, сам запрыгнул за руль. Самоходная коляска фыркнула и тронулась с места. Я поглядел ей вслед, затем поднялся на крыльцо и спросил у охранника:
— Остались еще патроны к револьверу?
Тот покрутил завитой ус и подтвердил:
— Остались.
— Открывай только своим, — посоветовал я на прощанье, спустился на тротуар и зашагал вдоль улицы. Парикмахерская у соседнего перекрестка уже принимала посетителей, зашел туда побриться, заодно попросил подровнять волосы и уложить прическу. Ну и от чистки туфель тоже отказываться не стал.
Расплачиваясь, я взглянул на себя в зеркало и удовлетворенно кивнул.
Выбрит, ухожен, благоухаю одеколоном.
А что костюм не самый дорогой, так это не страшно. Где вы видели частного детектива в пошитом на заказ костюме?
 2 
Отель «Золотая муза» располагался совсем рядом с Императорским театром. С тротуара даже была видна часть фронтона с мраморными статуями античных героев.
К отелю я приехал на извозчике. Поймал его за квартал отсюда и сторговался за четвертак, поэтому никакого урона кошельку поездка не нанесла. Тут же подбежал мальчишка с газетами, я ссыпал ему в ладошку мелочь и зашел под навес со свежими выпусками «Атлантического телеграфа» и «Столичных известий». Швейцар на миг поколебался, решая, стоит ли утруждать себя, распахивая массивную дверь перед непонятным гостем, но в итоге все же потянул ручку, запуская меня внутрь.
На первом этаже «Золотой музы» было обустроено уютное кафе, и я расположился внутри, намеренно выбрав место, с которого мог наблюдать за стойкой портье. Сделать это оказалось не так-то и просто: заведение пользовалось немалой популярностью, и ранних посетителей хватало с избытком.
Официанты в белоснежных накрахмаленных сорочках, черных жилетах и брюках сбились с ног, принимая и разнося заказы, поэтому я спокойно уселся за столик и развернул газету.
Большая часть материалов «Столичных известий» оказалась посвящена скорому визиту императрицы в восстановленный лекторий «Всеблагого электричества». Новость эта не оставила равнодушным решительно никого. Одни колумнисты исходили по этому поводу ядом, другие бились в верноподданническом экстазе. Немногие объективные обозреватели пытались донести до читателей всю грандиозность момента, но, как по мне, газетчики просто дурили людям головы, высасывая сенсацию из пальца.
Подошел официант, откашлялся, а когда я отвлекся от газеты, спросил:
— Что будете заказывать?
Я демонстративно посмотрел на часы и попросил:
— Будьте любезны, черный кофе и два эклера с белковым кремом.
— Что-то еще?
— Нет, благодарю.
Цены кусались. Пусть им и было далеко до расценок заведений на площади императора Климента, но полноценный завтрак тут был мне определенно не по карману.
Когда официант отошел, я кинул взгляд на конторку портье и вернулся к чтению газеты. Прежде чем приступать к расспросам, хотелось оглядеться и проникнуться атмосферой отеля, да еще — хоть немного примелькаться.
Ничего интересного в «Столичных известях» так и не обнаружилось; я взял «Атлантический телеграф» и совершенно неожиданно для себя самого увлекся статьей об удивительном достижении русского авиатора. На днях тот исполнил в небе над Киевом какой-то совершенно невообразимый трюк. Мертвую петлю.
Я вспомнил увиденный на рассвете аэроплан и вздохнул.
Небо и простор. Полет. Это было бы здорово. Было бы…
Принесли мой заказ, и я без особого аппетита приступил к завтраку, но стоило только открыть криминальную хронику, и всю мою меланхолию как рукой сняло. Полиция решила приоткрыть тайну налета на Ссудно-сберегательную контору Фойла и Морса и обнародовала личности грабителей. В газете даже напечатали их снимки из полицейских досье. Сообщалось о причастности налетчиков к подпольной ячейке анархистов, но больше никаких подробностей не приводилось.
Я подточил карандаш, стряхивая стружку в фарфоровую пепельницу, и на всякий случай перерисовал портреты налетчиков в блокнот. Один из них показался знакомым. Полной уверенности не было, но складывалось впечатление, что именно он следил за Ольгой до «Парового котла», а потом стоял на улице.
 
Зацепка? Зацепка. Вот только не уверен, что она меня куда-либо приведет.
Доев эклеры, я запил крепкий горький кофе водой, кинул на стол мятую пятерку и подошел к портье.
— Чем могу служить? — поднял голову господин средних лет с бледным лицом человека, которому часто выпадают ночные смены.
— Могу я увидеть господина Долина?
— Долин… Долин… Долин… — забормотал портье. — Увы, господин Долин съехал от нас вчера в первой половине дня.
— Он оставил новый адрес?
Портье открыл какой-то журнал и повел пальцем по строчкам.
— Нет, не оставил. Сообщит позже, чтобы мы переслали багаж.
Хореограф съехал столь стремительно, что даже не забрал вещи? Ну уж нет, едва ли он даст здесь о себе знать. Пустышка.
И все же я спросил:
— Им кто-нибудь интересовался?
— А почему вы спрашиваете? — насторожился портье.
Вместо ответа я выложил на стойку карточку частного детектива. Клерк взглянул на нее и вернул, а вот подсунутая под низ десятка куда-то запропала.
— Нет, господин Маркес, вы первый.
— А Ольгой Орловой, после того как она съехала от вас, случайно, не интересовались?
Портье задумался и неуверенно покачал головой.
— Не думаю, что я имею право распространяться о постояльцах…
Я выложил перед собой пятерку и улыбнулся.
— Меня не интересуют ваши постояльцы. Лишь те, кто их спрашивал.
Клерк посмотрел на меня с нескрываемым сомнением, но банкноту в итоге принял.
— Если не брать в расчет газетчиков, в мою смену приходил еще один молодой человек… Непонятный. Не понравился он мне, а чем — даже не скажу.
Я немедленно достал карандаш и блокнот.
— Как выглядел?
— Обычно. Непримечательная внешность, знаете ли. Усы. Черные. И еще он немного косил.
— Вот как? — заинтересовался я. — А никаких особых примет у него не было? Шрамы, родимые пятна, пятна оспы…
— Оспа! Да, точно! Он был рябой. Но это почти не бросалось в глаза.
— Благодарю, синьор. Вы мне чрезвычайно помогли.
Я убрал блокнот и отошел от стойки, обдумывая свои следующие шаги. Портье точно описал одного из объявленных в розыск налетчиков, но на деле эта информация никуда меня не продвигала.
Долин исчез, грабители залегли на дно.
Конец.
На глаза попалась телефонная будка, я поколебался, но все же зашел в нее, опустил в прорезь аппарата четвертак и позвонил в Ньютон-Маркт. Инспектор Моран оказался на месте, и меня соединили с ним, стоило только представиться.
— Если вы передумали, надо встретиться лично, — с ходу объявил Бастиан Моран. — Это не телефонный разговор.
— Мы все еще ничем не можем вам помочь, мсье, — ответил я. — Но есть человек, который может. Найдите Виктора Долина. Расспросите его о налете на Ссудно-сберегательную контору Фойла и Морса. У кузины была там ячейка.
Сквозь шорох помех до меня донеслось тяжелое дыхание.
— Если вы решили использовать меня для решения собственных проблем, — медленно произнес после этого Моран, — ничем хорошим для вас это не закончится. Обещаю.
— Поговорите с Долиным, — повторил я и повесил трубку.
Ничем хорошим не закончится? Скорее всего, так оно и случится, но отыскать человека в Новом Вавилоне самостоятельно у меня, в отличие от Третьего департамента, не было никаких шансов. А так… Вдруг да и выгорит свалить пропажу валиков от фонографа на анархистов?
 3 
На фабричную окраину добирался подземкой. Вагон подошедшего к перрону поезда оказался почти пуст, я уселся на скамью и спокойно укатил на конечную станцию. Там поднялся на улицу и обратился к дымившему трубкой старичку в фуражке, форменной тужурке и брюках с лампасами: