Всеблагое электричество

Настоящего меня.
В груди потеплело. Я словно впитал в себя окружающий простор и вскоре ощутил легкое биение силы. Бездумно, словно моими действиями управлял некто иной, потянулся к голове, и боль моментально стихла, осталось лишь саднящее жжение. Организм вернулся к своему изначальному состоянию и стер все последствия сотрясения мозга, оставив от серьезной раны только рассечение кожи.
Затем ладонь легла на отбитый бок, но ребра я до конца исцелять не стал. Просто зарастил трещины и остановился, оставив малую крупицу силы на будущее. Та жгла и дергала пальцы, словно маленький злой уголек, и все же я удержал ее, вопреки внутреннему давлению.
Приберегу на крайний случай. Лишним точно не будет.
Как не помешает какое-то время ощущать легкую ломоту в ребрах. Нельзя совсем уж забывать о пропущенном ударе, иначе мое чудесное исцеление может породить слишком много неудобных вопросов. Так и до обвинения в сговоре с налетчиками недалеко. Устроят темную — не отобьюсь.
Как обычно, после использования таланта навалилась жажда, и я надолго приложился к горлышку. А затем просто лежал на крыше и бездумно смотрел в небо. Когда бутылка опустела, вставать не стал и продолжил любоваться несшимися над городом облаками.
Это… успокаивало.
 6 
Двух часов мне не дали. Самое большее — провалялся на крыше половину запрошенного срока; отбрасываемая печной трубой тень сместилась не так уж и сильно.
Подобные мелочи я подмечал подсознательно.
Что это говорило обо мне настоящем? Человек со столь развитой наблюдательностью — кто он? Сыщик или жулик? А быть может, простой художник?
Не знаю. Не могу вспомнить. Просто не могу.
— Ты выглядишь слишком довольным жизнью для человека, которому чуть не проломили череп, — отметил выбравшийся на крышу Гаспар. Он уселся рядом и закурил, потом покачал головой. — Да уж, отделали тебя…
Я осторожно прикоснулся к рассаженному виску и поморщился. Рана перестала кровоточить, но отек никуда не делся.
— Что-то случилось? — спросил я испанца.
— Хозяйка просит тебя к себе, — сообщил Матадор. — Сам дойдешь? Я тогда докурю.
— Кури. — Я поднялся на четвереньки и постоял так немного, затем перебрался к чердачной дверце. Оттуда напомнил: — Запереть не забудь.
Гаспар кивнул, и я, контролируя каждое свое движение, спустился на чердак. Накатило и почти сразу прошло головокружение, кольнула недолеченные ребра боль. Я осторожно наполнил легкие воздухом, постоял так немного, затем двинулся дальше.
Персонал уже подходил в клуб, и начиналась подготовка к вечернему представлению, но наверх танцовщицы и официанты не поднимались, а вот на первом этаже, дабы не привлекать внимания, пришлось прикрыть рассаженную голову кепкой. И все бы прошло лучшим образом, не угораздь меня наткнуться на рыженькую девицу из кордебалета.
Как ее, Жанна? Она самая.
— Жан-Пьер! — всполошилась слишком уж наблюдательная танцовщица. — Что с тобой?!
Я беспечно улыбнулся в ответ.
— Пустяки, просто царапина. Черт дернул заняться починкой черепицы. Не мое это, просто не мое.
— Давай я забинтую!
— Шутишь? Чтобы я ходил как раненый солдат?
— А лейкопластырь?
Идея показалась здравой — не стоило выставлять рану на всеобщее обозрение, слишком уж быстро она подсыхала и затягивалась.
— Лейкопластырь? — хмыкнул я. — Отличная идея!
— Идем!
В общей гримерке никого не оказалось. Жанна прикрыла рассечение кусочком бинта, а сверху крест-накрест наклеила две полоски лейкопластыря. Вид у меня после этого сделался откровенно бандитским.
— Ты просто умница! — не поскупился я на похвалу.
— Подожди! — остановила меня Жанна, смочила салфетку и стерла с лица следы крови. — Вот, так гораздо лучше. Твоя Ольга точно не справилась бы!
— Моя? — притворно поразился я.
— Все вы, кобели, к ней неровно дышите. Только воображаете, что этого никто не видит!
Я обхватил Жанну за талию и улыбнулся.
— Ерунда. Мне больше рыженькие нравятся.
Танцовщица высвободилась далеко не так быстро, как могла, и беззлобно шлепнула меня по руке.
 
— Врешь ты все!
— И в мыслях не было! — Я отошел к двери, обернулся и пообещал: — С меня ужин.
— Говоришь так, будто я уже согласилась.
— Против моего обаяния никому не устоять!
— В зеркале-то себя видел? — прыснула от смеха Жанна.
Я прикоснулся к полоскам лейкопластыря и кивнул.
— Ну да. Тогда — когда заживет.
— Иди уже!
— Благодарю!
Я надел кепку, опустил козырек пониже на лоб и вышел в коридор. Мельком глянул в зеркало на стене и остался увиденным вполне доволен. Лейкопластырь в глаза нисколько не бросался.
Да и мало ли? Вдруг у меня там чирей вскочил?
Перекинув пиджак через руку, я заглянул в кабинет Софи и прямо с порога спросил:
— Есть новости?
— Закрой дверь, — потребовала хозяйка клуба, потом многозначительно произнесла: — Звонил Анри Фальер.
Я на миг замер, не понимая, о ком идет речь, потом прищелкнул пальцами.
— Ах да! Фальер! Чего он хотел?
— Он готов заплатить сто тысяч.
— Когда?
— Сегодня — завтра.
Я опустился на диванчик и шумно выдохнул.
— Однако!
— Сто тысяч решат все наши проблемы.
— Денежные проблемы.
— Дело всегда в деньгах, не ты ли так говорил? — напомнила Софи.
«Дело всегда в деньгах, но лишь пока речь не заходит о власти», — мог бы возразить я, но промолчал. Между деньгами и политикой — очень тонкая грань, подчас совершенно незаметная со стороны.
Я потер переносицу и предложил:
— Почему бы не передать ему документы прямо в банке?
— Жан-Пьер! Тебя слишком сильно стукнули по голове? — округлила глаза Софи. — Если Анри узнает, где хранятся бумаги, то сможет все переиграть! А так ты придержишь их у себя. Даже если в клуб нагрянет полиция, они ничего не найдут.
— Фальер не отдаст деньги просто так. Ему понадобится подтверждение.
— Оставлю титульный лист.
— Может сработать, да, — кивнул я и поморщился от боли. — Когда поедем в банк?
Софи поднялась из-за стола, налила в стакан шерри, выпила и лишь после этого ответила:
— Прямо сейчас.
Ей было откровенно не по себе, и немудрено — куш на кону стоял изрядный.
— А что с табаком? — спросил я.
— Жиль занимается этим.
— Джимми Чен?
— Звонит не переставая, но я ему не доверяю. Фургон бросили на соседней улице, его уже вернули хозяевам, — сообщила Софи и взяла с вешалки шляпку с вуалью. — Лука и Гаспар поедут с нами. Антонио присмотрит за клубом, но в любом случае мы вернемся задолго до вечернего представления.
— Пистолет взяла? — напомнил я.
Софи достала из сумочки двуствольный дерринджер двадцать пятого калибра, показала мне и спрятала обратно. В этот момент приоткрылась дверь и в кабинет просунул голову Лука.
— Все готово.
— Экипаж у крыльца? — спросила госпожа Робер.
— Да.
— Мы выйдем через черный ход, а вы подберете нас на другой стороне квартала. Отъезжайте от клуба прямо сейчас, — распорядилась Софи и позвала меня: — Жан-Пьер, идем! Тебе еще надо переодеться.
Мы заперли кабинет и отправились в костюмерную. Тетенька-кубышка в присутствии хозяйки ворчать не решилась и быстро подобрала мне новую сорочку. Я переоделся, рассовал оружие и мелочовку по карманам и спросил у Софи:
— Не хочешь сменить наряд?
Синее платье хозяйки клуба было длинным и очень узким; передвигаться в нем можно было исключительно маленькими шажочками, да оно так и называлось — «хромое».
Ох уж эта дань моде!
Софи посмотрела на себя в зеркало и кивнула.
— Пожалуй, ты прав.
— Подбери что-нибудь практичное и не слишком броское, — предложил я и, понизив голос, добавил: — Возможно, придется убегать.
Анри Фальер сказал, что раздобыл сто тысяч, но так ли это на самом деле? Вдруг он просто подрядил кого-то проследить за нами и отобрать бумаги Дизеля? Нельзя ведь исключать, что полицейских в прошлый раз подослал именно он. В этом случае, чтобы скинуть с хвоста возможную слежку, будет недостаточно просто выйти через черный ход.