Всеблагое электричество

К тому времени, когда заторможенная официантка принялась выставлять с подноса на стол мой завтрак, я уже выкинул газеты в ближайшую урну и затачивал перочинным ножиком карандаш. Пришлось оторваться и заняться едой.
Съел все подчистую, но чувство сытости так и не наступило. Я задумался, не повторить ли заказ, потом решил с этим повременить и вылил в кружку остатки чая из заварочника. Сделал глоток терпкого крепкого напитка, раскрыл блокнот и начал по памяти зарисовывать гостей вчерашнего приема.
Сухопарый маркиз Арлин и его донельзя благородное окружение. Увлеченный декламацией собственных стихов Альберт Брандт. Инспектор Моран — изысканный и утонченный, но одновременно опасный, будто гремучая змея. Рыхлый увалень Анри Фальер под руку с красавицей-женой. Барон фон Страге с моноклем и тростью, его спутница…
Но вот со спутницей барона вышел конфуз. У меня просто не получилось перенести на бумагу ее безупречную красоту. Выходило что-то совсем иное. От злости и непонятного разочарования даже началась мигрень.
Я в задумчивости закусил кончик карандаша и попытался восстановить облик девушки, но нисколько в этом не преуспел. Зато обратил внимание на сам карандаш. На дереве хватало оставленных зубами вмятин, а подобным образом прикусывал кисти и Пьетро Моретти.
Стоит поскорее избавиться от этой привычки, иначе запросто могу выдать себя какому-нибудь внимательному наблюдателю. И опасаться тут следовало даже не инспектора Морана, а скорее, Жиля — вот уж кто мастер подмечать подобные мелочи.
Постучав карандашом по краешку стола, я вновь сосредоточился на спутнице барона, но изобразить ее на бумаге так и не смог, опять вышло что-то не то, да еще заметно усилилась головная боль. В сердцах я вырвал испорченный лист, смял его и кинул на грязную тарелку, а чтобы хоть как-то успокоиться, нарисовал навалившуюся на стол Ольгу и соблазнительный изгиб ее спины.
Но успокоиться не получилось. Скорее уж наоборот. Русская прима была чудо как хороша.
Краешком глаза я уловил движение и едва успел захлопнуть блокнот, прежде чем на свободный стул плюхнулся перебежавший через дорогу Гаспар. Испанец был помят и растрепан, глаза покраснели, а щеки чернели длинной щетиной.
— Салют! — поприветствовал меня Матадор и прищелкнул пальцами, подзывая официантку. — Эй, красавица! Чашку кофе, да покрепче!
— Бессонная ночь? — усмехнулся я.
— Засиделись за картами, — подтвердил Гаспар, закуривая.
— И как?
— Этот мелкий жулик опять всех обчистил! — выругался испанец.
Он точно имел в виду Жиля, и я рассмеялся.
— Ожидаемый результат, разве нет?
Гаспар раздраженно махнул рукой, ослабил узел узкого черного галстука, а потом и вовсе расстегнул ворот рубахи. Пиджак к завтраку он надевать не стал, ограничился жилеткой.
Официантка все той же неспешной походкой сомнамбулы подошла и выставила на стол чашку черного кофе; Гаспар задумчиво глянул ей вслед, почесал рубец на шее и подался ко мне над столом.
— Когда товар дальше отправляем?
— Сегодня или завтра, — пожал я плечами. — Может, послезавтра. А что?
Испанец достал из портсигара новую сигарету и прикурил от окурка, прежде чем нервным движением пальцев вдавить его в дно стеклянной пепельницы.
— Скучно, — изрядно удивил меня испанец таким ответом. — Застоялись кони в стойлах! Жизнь впустую проходит!
— И карта не идет, — понимающе усмехнулся я.
— И это тоже, — подтвердил Гаспар, отпил горячего кофе и указал куда-то через дорогу. — О, хозяйка прикатила.
Я обернулся и увидел, как из открытого экипажа на тротуар выбирается Софи в простом белом платье и шляпке с широкими полями.
Никого из охранников при ней не было.
— Не понял? — проворчал я, достал бумажник и выгреб монеты из отделения для мелочи.
— Заплатишь за меня? — спросил Гаспар. — А то на мели.
— Заплачу.
Я ссыпал на край стола горстку мелочи и раздраженно зашагал через дорогу, не пропустив при этом отчаянно сигналившую клаксоном самоходную коляску. Шофер высунулся из окошка и заорал благим матом, тогда Гаспар щелчком пальца отправил к нему в окошко окурок и спокойно зашагал вслед за мной. Баламут моментально заткнулся и согнулся в три погибели, пытаясь отыскать сигарету, прежде чем та прожжет обивку салона или его собственный костюм.
 
Софи хоть и видела нас, не стала дожидаться на крыльце и прошла в клуб; я забежал следом и с ходу спросил стоявшего в дверях Луку:
— Ты что, отпустил Софи вчера одну?
Лука покрутил завитой кончик уса и спокойно ответил:
— Она уезжала не одна. Сказала, охрана не нужна.
Гаспар рассмеялся.
— Ну Лука! Ну ты как всегда!
— Иди поспорь с ней! — резко бросил громила, достал платочек и протер им блестящую восковой натиркой макушку. — Мое дело маленькое. Мне говорят, я делаю.
Я беззвучно выругался, поспешил за Софи и без стука распахнул дверь ее кабинета.
— Интересно, с кем и где ты провела эту ночь, моя дорогая кузина?
Софи сняла шляпку и потребовала:
— Закрой дверь.
Я переступил через порог, выполнил распоряжение и напомнил о своем вопросе:
— И все же? Где ты была?
— Это не твое дело, дорогой кузен. Я способна сама позаботиться о себе.
— Как в прошлый раз?
— Такого больше не повторится! — отрезала Софи, встала у зеркала и принялась расчесывать черные локоны. Под ее глазами после бурной ночи залегли густые тени, а лицо было самую малость бледнее обычного.
Я уселся в кресло и проворчал:
— В самом деле? Уверена?
— Ревнуешь, Жан-Пьер? Это лишнее.
— Я хочу знать, где тебя искать!
— Там ты меня больше не найдешь, — отрезала хозяйка клуба, положила расческу на туалетный столик и отошла к бару. — Тебе что-нибудь налить?
— Это лишнее, — отказался я.
Софи негромко рассмеялась.
— Не дуйся, Жан-Пьер! Лучше расскажи, как все прошло.
— Табак в каретном сарае, — сообщил я. — Чем раньше переправим его китайцам, тем лучше.
— Я позвоню и обо всем договорюсь, — пообещала Софи. — Джимми Чен будет доволен.
— Еще бы он не был! — фыркнул я.
Если мы на тонне табака заработаем чистыми шесть тысяч франков, то китайский делец наварит много-много больше. На лотках сигареты стоили от пяти сантимов и выше, поэтому при цене в три сантима за сигарету никаких сложностей со сбытом у Чена не возникнет. А это минимум тридцать тысяч! Накладные расходы для него будут не столь уж высоки: многие приезжающие в Новый Вавилон эмигранты из Поднебесной поначалу готовы работать лишь за еду и ночлег. А к чему тратиться на хитроумные машинки, если к твоим услугам сотни почти бесплатных рук?
— Если все пойдет успешно, — задумчиво произнесла Софи, — китайцы будут закупать тонну в месяц. Шесть тысяч франков помогут удержать клуб на плаву. Но сейчас я хочу поговорить не об этом…
Я сразу напрягся.
— Что-то не так? Моран расспрашивал тебя о графе?
Хозяйка клуба села за свой стол, вытащила из сумочки портсигар и спокойно произнесла:
— Расспрашивал.
— И что ты ему рассказала?
— А что я ему могла рассказать? — остро глянула в ответ Софи своими бездонными зелеными глазами. — Нет, инспектор, я понятия не имею, куда подевался мой дражайший супруг. Нет, за эти два года он не выходил со мной на связь. Нет, детектив-сержант о его исчезновении не говорил, просто требовал открыть сейф. Нет, не знаю, зачем ему это понадобилось. Возможно, он просто нуждался в деньгах, вы так не считаете?
Я так не считал и полагал, что инспектор Моран тоже не счел эту версию сколь бы то ни было убедительной.
— Если все прошло гладко, что тебя беспокоит?
Софи вставила тонкую сигаретку в мундштук, закурила и задумчиво выдохнула струйку табачного дыма.
— Есть возможность заработать.
— Так это же хорошо?
— Обстоятельства таковы, что меня терзают смутные сомнения, — покачала головой Софи и откинула с лица черный локон. — Хотя выбора мне не оставляют…