Всеблагое электричество

Я с легкой тоской взглянул вслед приме, потом запер дверь и вздохнул.
Волнующее приключение? Проклятье! Меня бы куда больше устроила банальная интрижка!
Когда я поднялся в банкетный зал, Виктора Долина там уже не было. То ли успел переговорить с хозяйкой «Сирены» и отправился восвояси, то ли не решился обсуждать дела при посторонних.
О-хо-хо, неужто моя догадка насчет импресарио оказалась недалека от истины?
Я еще раз оглядел банкетный зал, затем подошел к Антонио и спросил:
— Обратил внимание на гречанку или персиянку в синем платье?
Охранник восхищенно присвистнул.
— Спрашиваешь! Такую кралю захочешь — не пропустишь!
— Помнишь, с кем она пришла?
Антонио повел пальцем по списку и вскоре уверенно постучал по нужной строчке.
— Барон фон Страге со спутницей, — прочитал вышибала, — по приглашению Анри Фальера.
— Знакомая фамилия, — наморщил я лоб, пытаясь вспомнить, где слышал это имя раньше.
— Фон Страге?
— Нет, Фальер.
— Это племянник бывшего министра юстиции. Того, который себе пулю в лоб пустил, — подсказал Антонио и указал на приближающуюся к нам пару. — Вот он идет с женой.
Анри Фальер оказался тем самым высоким и рыхлым молодым человеком, которого я застал выходящим из кабинета Софи. К толстякам его было пока еще не отнести, но бледное лицо выглядело откровенно одутловатым, а избыточный вес уже не скрывал даже мастерски пошитый костюм. Рыжеволосая молодая женщина смотрелась на фоне мужа худенькой тростинкой; в ее бесцветно-серых глазах сиятельной беспрестанно вспыхивали и гасли яркие оранжевые искорки.
— Дочь бывшего главного инспектора Ньютон-Маркта, — просветил меня Антонио, когда супруги начали спускаться по лестнице на первый этаж, и вздохнул. — Эх, хороша чертовка…
И с этим не поспорить. Госпожа Фальер действительно была хороша.
Гости разошлись далеко за полночь. Вслед за ними клуб покинули привлеченные на вечер официанты, затем освободились и наводившие порядок постоянные работники. Ночное дежурство поручили Луке, остальные вышибалы дожидались меня на заднем дворе. Но прежде чем выйти к ним, я спустился в подвал, отпер пустовавшую сейчас каморку истопника и достал из покосившегося комода увесистый кожаный саквояж.
Когда на улице кинул его на землю и внутри солидно лязгнул металл, охранники мигом побросали сигареты и обступили меня со всех сторон. Я опустился на корточки, раскрыл саквояж и начал раздавать револьверы.
Пора было заняться делом.
 Часть вторая 
 1 
Порожняя лодка легко скользила по каналу; четыре весла синхронно погружались в черную воду, миг спустя показывались обратно и снова ныряли вниз.
Раз-два. Раз-два. Раз-два.
Тихий плеск, шумное дыхание. Мимо проплывали закованная в камень набережная и темные силуэты домов. Редко-редко попадались на глаза освещенные окна и окруженные призрачным свечением газовые фонари. Над головами растеклась непроницаемая пелена облаков, время от времени в ней мигали сигнальные огни дирижаблей.
На весла мы сели вчетвером — я и Гаспар с левого борта, Антонио и Жиль с правого, поэтому лодка шла быстро и очень скоро вырвалась из узкого канала на простор Ярдена. Там нас закачало на волнах, подхватило течением, потянуло во тьму. Впереди замаячила арка моста, от дальнего берега по ней бежала яркая точка фонаря паровоза.
— Сушим весла? — спросил Гаспар.
— Вы с Тони гребите, — решил я. — Потом мы с Жилем вас сменим. Времени в запасе не так много, а ждать нас не станут. Глупо будет опоздать.
— Да уж не хотелось бы, — буркнул Антонио.
— Вот и гребите.
Я устроил весло на борту, поднялся с банки и с наслаждением распрямился, разминая спину. Над рекой чернел непроглядный мрак, но вдоль берегов на высоких набережных протянулись цепочки электрических фонарей, да еще много дальше вниз по течению в небе над портом растекалось грязно-желтое сияние и мелькали лучи прожекторов.
 
А вода кругом — черная-черная. Мертвая. Только шагни за борт — и камнем уйдешь на дно, не выплывешь.
— Жан-Пьер! — окликнул меня Гаспар. — Как вышло, что мы раньше о тебе ничего не слышали, а ты в курсе всех дел? Неужели кузина так тебе доверяет?
Я был рад отвлечься от неуютных раздумий, поэтому отмалчиваться не стал. Да и не помогло бы. От настырного испанца так просто не отвязаться. Ведь совсем неспроста этот вопрос возник именно сейчас.
Ночь, река, лодка, ножи и револьверы — мало ли что может произойти?
— Кузина доверяет мне, да, — с усмешкой подтвердил я и раскрыл саквояж. — А вы обо мне ничего не слышали, потому что слышать были не должны. И я в курсе всех дел, ведь это и мои дела тоже. На все вопросы ответил, нет?
— Ответить-то ответил, да только понятней не стало, — проворчал Гаспар, смахивая пот с покрывшегося испариной лица. — Язык у тебя хорошо подвешен, этого не отнять.
Жиль развернулся и потер крупный нос.
— Держался в тени, да? — предположил он. — А теперь начались проблемы и пришлось засветиться?
— Все так, — кивнул я и достал из саквояжа деревянную кобуру с маузером «К63». Раскрыл ее, вытащил пистолет и проверил, дослан ли патрон. — Мы работаем на Софи, просто не забывайте этого — и все будет хорошо.
— Кстати, не поделишься, что там за проблемы с Ньютон-Марктом? — полюбопытствовал Антонио, продолжая размеренно работать веслом.
— Никаких проблем. Больше нас не побеспокоят, — ответил я, перекинув ремень кобуры через плечо.
— А сицилийцы? — задал красавчик во всеуслышание очередной неудобный вопрос.
— Тут все сложно, — честно признался я. — Как уже говорил — с ними надо держать ухо востро.
И вот с этим моим утверждением никто спорить не стал.
Вскоре река расширилась, берега потерялись в темноте, появились волны. Лодку стало раскачивать, но не слишком сильно.
— Не пора? — забеспокоился Жиль, когда нас подхватило течение и начало сносить к акватории порта, заходить в которую было чрезвычайно опасно.
— Оружие проверьте, — потребовал я, достав из-под лавки электрический фонарь.
Поборов какое-то внутреннее сопротивление, включил его и принялся открывать и закрывать заслонку. Цветное стекло замигало синими всполохами. Я семафорил, понемногу разворачивая фонарь, и очень скоро со стороны открытого моря замелькали зеленые отблески ответных сигналов.
— Слишком далеко, — забеспокоился Жиль.
— На весла! — скомандовал я и, подавая пример остальным, первым уселся на банку.
Несколькими мощными гребками мы развернули лодку и придали ей нужное направление, а затем принялись размеренно грести, перебарывая течение, которое продолжало понемногу сносить нас в сторону порта.
Мелькавшие время от времени в ночи отблески зеленого фонаря приближались, а потом во тьме возник вытянутый силуэт шхуны. Судно контрабандистов легонько покачивалось на волнах со спущенными парусами, на носу стоял матрос с сигнальным фонарем, рядом замер охранник с винтовкой наперевес.
— Оружие держите под рукой, — предупредил я подельников, ухватил сброшенную с невысокого борта веревку и потянул на себя, притягивая лодку к шхуне. Точно так же поступил Антонио. Качка сразу стихла, лишь слышался едва заметный скрип, с которым терлись друг о друга борта.
Тогда через фальшборт перегнулся смуглый человек с копной черных курчавых волос.
— Деньги! — потребовал он с явным восточном акцентом.
Я не стал выдвигать никаких встречных условий, вытянул руку и передал две пачки десятифранковых банкнот. Контрабандист взял их и принялся пересчитывать в свете потайного фонаря.
Продолжая цепляться за натянутую веревку, я свободной рукой откинул крышку с деревянной кобуры маузера. Если случатся неприятности — они случатся именно сейчас.
Но нет.
— Грузите! — распорядился контрабандист, закончив считать деньги из первой пачки.