Всеблагое электричество

— Лука до сих пор торчит у гримерки? — уточнил я.
— Там, — подтвердил Гаспар. — А что случилось?
— Ерунда, — отмахнулся я, не желая делиться беспочвенными подозрениями, и отправился проверить кабинет Софи, но только свернул в коридор и сразу наткнулся на невесть что позабывшую там парочку: импозантного господина средних лет и невероятной красоты девушку в длинном закрытом платье. Черные волосы и смуглая кожа выдавали в ней уроженку Греции, но могла она оказаться и персиянкой.
На миг я опешил от неожиданности. Незнакомка оказалась не просто красива, ее счел бы идеалом даже самый взыскательный дамский угодник. В ней не было ни малейшего изъяна, и это немного пугало. Никто не идеален от рождения. Идеальным можно лишь стать. Я знал это наверняка.
А вот спутник прелестницы идеальным не был, и это ему даже шло. Невысокий и плотный, но подтянутый господин с лихо закрученными вверх напомаженными усиками заметно прихрамывал и опирался при ходьбе на трость с затейливой серебряной рукоятью. Зачесанные назад волосы открывали высокий лоб и глубокие залысины на висках; умное и волевое лицо было мне определенно незнакомо.
— Могу вам чем-то помочь? — спросил я после секундной заминки.
— О нет! — рассмеялся господин и пояснил с едва заметным германским акцентом: — Мы просто хотели засвидетельствовать свое восхищение госпоже Орловой, но, видимо, свернули не туда.
— Вас проводить к ней?
— Не стоит. Будет повод посетить представление еще раз.
Странная парочка ушла в фойе, после них остался едва уловимый запах дорогого табака и волнительный аромат духов. Невольно я даже задержал дыхание, и мне привиделся бескрайний простор и горячий ветер, но уже через миг наваждение сгинуло, словно ничего и не было.
Я невесть с чего почувствовал себя обманутым, но тоже лишь на миг, а потом в голове неожиданно всплыло слово «импресарио». Незнакомец нисколько не походил на скучающего бездельника; так что же его привело в служебные помещения клуба на самом деле?
Если это действительно вознамерившийся переманить приму театральный агент…
Я взглянул на дверь кабинета Софи, беззвучно выругался и поспешил в фойе. К моему немалому удивлению, странная парочка на первом этаже задерживаться не стала и поднялась в банкетный зал. К еще большему удивлению — Антонио их беспрепятственно пропустил.
В этот момент у входной двери послышался какой-то шум, но, как оказалось, это Жиль выставил на улицу слишком настырного газетчика. Я вернулся в служебный коридор и в приглушенном свечении газового рожка увидел у кабинета Софи женский силуэт. Девушка поспешно отпрянула назад, тут же распахнулась дверь, и наружу шагнул молодой человек, высокий, грузный и одутловатый. Вслед за ним появилась Софи.
— Ольга? — удивилась она. — Что ты здесь делаешь?
— Я хотела с вами поговорить, госпожа Робер, — пояснила прима. — Но если сейчас неудобно, это может подождать до завтра.
— Давай так и сделаем, — кивнула Софи, увидела меня и нахмурилась. — Все в порядке, Жан-Пьер?
— В полном, кузина, — подтвердил я.
— Тогда запри дверь, — попросила хозяйка клуба и отправилась со своим спутником в фойе. Лицо молодого человека показалось знакомым, он точно появлялся в клубе до этого дня раз или два, но имени его я не знал. Как уже говорил, Пьетро предпочитал держаться особняком. Художника мало интересовали люди, ему хватало картин и воспоминаний. Точнее, воспоминаний ему как раз и не хватало…
Я достал из кармана брюк связку ключей и вдруг заметил, что прима разглядывает меня с нескрываемым интересом.
— Так ты кузен госпожи Робер? — полюбопытствовала Ольга. — Я тебя здесь раньше не встречала.
— Жан-Пьер Симон к вашим услугам, мадемуазель.
— Я Ольга.
— Не знать, кто вы, — преступление.
— О, ты мне льстишь!
Прима рассмеялась, и я улыбнулся ей в ответ. Ольга была хороша. Не идеальна, как спутница «импресарио», а именно хороша своим природным живым обаянием, грацией и красотой. Стянутые платком волосы рассыпались на уровне плеч симпатичными светлыми кудряшками, обрамленные длинными ресницами глаза горели двумя синими звездами, а чуть вздернутый носик и ямочки на щеках добавляли округлому лицу дополнительное очарование. Пахло от танцовщицы ароматом цветущей сирени.
 
Ольга потеребила ленту черного бархата на шее и нерешительно произнесла:
— Скажи, Жан-Пьер, а на госпожу Робер вчера и в самом деле напали?
Я на миг задумался над ответом, потом просто кивнул.
— И Пьетро застрелил бандитов?
— Застрелил, — подтвердил я, радуясь, что никто так и не пронюхал об участии в нападении сыщиков Ньютон-Маркта.
— А могу я хоть одним глазком взглянуть на кабинет? Мне жутко любопытно!
«Любопытство кошку сгубило», — стоило бы ответить мне, но я еще не успел запереть замок, поэтому приоткрыл дверь, и Ольга быстро прошмыгнула внутрь.
— Здесь все и случилось? — прошептала она, оглядываясь в полумраке помещения. Свет в кабинете не горел, лишь проникали в окно отблески уличных фонарей.
— Идемте, мадемуазель! — позвал я приму, но та не сдвинулась с места.
— Это так волнующе! — проговорила Ольга и попросила: — Расскажите, расскажите немедленно, что здесь произошло!
Уже жалея о том, что позволил взбалмошной танцовщице войти в кабинет Софи, я шагнул к ней и протянул руку.
— Пойдем, Ольга!
Прима отступила к столу и оперлась на него руками, удивительным образом скопировав позу, в которой сыщики удерживали Софи.
— Как думаете, Жан-Пьер, как все было?
— Понятия не имею.
— О, этот пленительный флер тайны! — прошептала Ольга.
Я взял танцовщицу за руку, но та не сдвинулась с места, даже когда моя ладонь легла ей на талию.
— Мадемуазель, нам надо идти…
— Мне сложно дышать. Жан-Пьер, прошу…
Кто другой бросился бы за водой, но Жан-Пьер был не таков. Я попросту ослабил шнуровку платья, Ольга сдавленно ахнула и неизвестно, как далеко бы мы зашли, но тут раздался стук в дверь.
— Госпожа Робер! — послышалось из коридора.
Ольга отпрянула от меня и прошептала:
— Викто́р! — Она сделала ударение в имени на второй слог. — Это Виктор!
— Госпожа Робер! — уже громче повторил хореограф. — Нам надо поговорить!
Прима обхватила себя руками, дабы удержать сползавшее с плеч платье, и взмолилась:
— Виктор не должен застать нас вместе! Прошу, сделай что-нибудь!
Проклятье! Меньше всего мне хотелось в первый же день своего пребывания в «Сирене» оказаться втянутым в богемный скандал!
Дверная ручка повернулась, но прежде чем хореограф переступил через порог, я загородил ему дорогу и шагнул навстречу, буквально выдавливая незваного гостя в коридор. Сделать это удалось без всякого труда — сказалось превосходство в телосложении.
— Позвольте войти! — потребовал Виктор Долин. — Разговор не терпит отлагательств!
— Кузины здесь нет. Она на приеме.
— Но я слышал женский голос!
— Вам показалось, — ответил я и запер дверь на ключ. — Повторяю, госпожа Робер на приеме в банкетном зале.
— Я только что был там и не видел ее!
— Вероятно, вы разминулись.
Виктор Долин смерил меня недоверчивым взглядом, затем полным театральной экспрессии движением развернулся и зашагал прочь. Дабы не вызывать лишних подозрений, я тоже у кабинета задерживаться не стал и вышел в фойе вслед за ним, рассчитывая сразу вернуться обратно и выпустить Ольгу. Как назло, хореограф принялся бездумно нарезать круги по первому этажу, то и дело посматривая в коридор, словно ожидал возвращения Софи. Лишь через десять минут он закурил, сделал несколько резких затяжек, собираясь с решимостью, и наконец убежал на второй этаж.
Я поспешил вернуться в коридор, отпер кабинет и шепнул:
— Ольга!
Прима осторожно выглянула наружу и спросила:
— Виктор ушел?
— Ушел. Выходи!
Тогда Ольга выскользнула из комнаты и поцеловала меня в щеку.
— Благодарю за волнующее приключение, Жан-Пьер! — рассмеялась она и под перестук каблучков побежала по коридору.