Всеблагое электричество

— Только тубус. Сказал, работает чертежником.
— Благодарю, милый. Ты просто чудо, — расплылась в чарующей улыбке Елизавета-Мария, а когда мы начали спускаться по лестнице, спросила: — Лео, во что ты влез на этот раз?
— Ни во что.
— Тебя пытались убить!
— Понятия не имею, кто и зачем.
Я первым вышел на улицу, настороженно огляделся по сторонам и перебежал через дорогу.
— С твоей смертью в моей жизни произойдут весьма серьезные изменения, мой милый Лео! — напомнила Елизавета-Мария, запирая за нами входную дверь. — Поэтому просто расскажи, что происходит! Пожалуйста, не вынуждай меня выяснять все самой!
Я только покачал головой и поднялся на второй этаж. Пулевые отверстия в стене были едва заметны, но не обратить внимания на расколотое окно ванной было попросту невозможно. Я поднял с пола зеленоватый осколок и обернулся к суккубу.
— Как стрелок вообще умудрился меня разглядеть?
— В первую очередь тебя должно интересовать не это, а откуда он узнал о твоем появлении в доме!
— Верно, — кивнул я, припомнил окрик суккуба и спросил: — Что ты хотела сказать, когда позвала меня?
— Какую-то ерунду, — пожала плечами Елизавета-Мария. — Чтобы ты поторапливался или одевался теплее. Не помню!
— Твоя ерунда спасла мне жизнь.
— И это радует. Я на твоей стороне, Лео.
— Если ты действительно хочешь помочь, наведи порядок до возвращения миссис Харди.
Елизавета-Мария закатила глаза и горестно вздохнула.
— Ну пожалуйста! — попросил я.
— Хорошо! — сдалась суккуб. — Но самоходная коляска уже стоит под всеми парами, и я буду не я, если не выеду сегодня в город! Куда ты собирался? Я отвезу. Или прибирайся здесь сам.
Я несколько секунд обдумывал выдвинутый Елизаветой-Марией ультиматум, потом сдался и махнул рукой.
— Будь по-твоему.
— Спускайся в каретный сарай. И не подходи к окнам!
— Стрелок уже далеко отсюда! — возразил я, но, первым делом зайдя в спальню Лилианы, все же занавесил окно.
В повторное покушение мне нисколько не верилось, просто не слишком уютно ощущать себя мишенью в тире, и не важно — взяли уже тебя на прицел или еще нет.
 3 
Много времени сборы не заняли. Мои вещи Лилиана привезла из отеля с собой; вечерний костюм и сорочки висели в шкафу, остальное отыскалось в задвинутом на антресоли чемодане. И все бы ничего, но легкие штиблеты, столь подходящие для летней жары, мало годились для дождливого октября, а никакой другой обуви у меня не оказалось.
Одевшись, я встал у зеркала, посмотрел на свое отражение и первым делом решил купить головной убор. С прической категорически не повезло.
Еще среди сложенных в чемодан вещей обнаружились солнцезащитные очки — те самые, что купил когда-то в ломбарде, — с изрядно поцарапанными круглыми окулярами темного стекла, и хоть мои глаза больше не резал яркий свет электрических ламп, а небо затягивали плотные облака, я прихватил их с собой.
Как и револьвер. Громоздкий «Веблей — Фосбери» в карман не поместился, его пришлось засунуть сзади за ремень брюк, пусть в отличие от плоского «кольта» правительственной модели он и давил барабаном на поясницу.
Но иначе никак, придется потерпеть.
Елизавета-Мария ждала меня у каретного сарая. Я подошел к ней, заглянул в ворота и присвистнул от одобрения при виде приземистой ярко-красной самоходной коляски с двумя кожаными креслами — водителя и пассажира. Фары, оси и ободья колес сверкали позолотой, впереди красовалась золоченая же надпись: «Стенли».
— Подними верх, — попросила Елизавета-Мария, надевая гогглы.
— Насколько хорошо ты управляешь этой штукой? — обеспокоенно поинтересовался я, выполняя распоряжение суккуба.
— Это всяко проще, чем извлечь человеку мозг без повреждений черепа, — легкомысленно фыркнула Елизавета-Мария, натянула кожаные шоферские краги и забралась за руль.
Я уселся в соседнее кресло, и сарай вдруг наполнился дымом, а потом приземистая самоходная коляска неожиданно резво тронулась с места и выкатила во двор.
 
— Расслабься, Лео! — рассмеялась Елизавета-Мария. — Альберт настоял, чтобы я прошла обучение!
Меня это заявление нисколько не успокоило, но отказываться от поездки было уже поздно: самоходная коляска выехала со двора и затряслась на неровной брусчатке. Пока мы катили по пустынной узенькой улочке, все шло неплохо, но дальше на дорогах оказалось не протолкнуться от экипажей, повозок и громоздких паровиков. Елизавета-Мария лавировала между ними, беспрестанно сыпля проклятиями и яростно давя на клаксон. Несколько раз ей лишь в самый последний миг удавалось уйти от верных столкновений, и летевшую вслед нам брань я не хочу даже вспоминать.
И это еще сыпавший с неба мелкий дождь разогнал зевак по домам, и потому не приходилось опасаться сбить перебегавших через проезжую часть пешеходов!
Погода и в самом деле оставляла желать лучшего. Воздух обжигал непривычной для октября прохладой, а зависшие над городом тяжелые облака сыпали мелким дождем. Но дышалось при этом на удивление легко: сильный западный ветер в кои-то веки выгнал из города смог, а морось прибила к земле пыль.
— Тебя подождать? — поинтересовалась Елизавета-Мария, после того как остановила самоходную коляску у конторы моего поверенного.
— Нет! — отказался я, выбираясь на мостовую. — Больше никогда!
За время поездки меня укачало, и земля под ногами ходила ходуном. К тому же весь путь капли дождя залетали под брезентовый верх самоходной коляски, и я изрядно озяб. В отличие от Елизаветы-Марии у меня кожаной куртки не было.
— Слабак! — рассмеялась суккуб и стремительно укатила прочь.
Я с отвращением глянул на темное серое небо и поспешил укрыться от дождя в особняке. На ходу махнул рукой консьержу и поднялся в контору поверенного.
— Виконт?! — удивился тот. — Что-то случилось?
Я подошел к окну, оглядел серую улицу и покачал головой.
— Нет, все в порядке. Мне нужен саквояж из сейфа.
— Вы уверены?
— Вполне.
Поверенный явственно заколебался, а потом предложил:
— Вызвать вам извозчика?
— Нет, — отвернулся я от окна, так и не заметив на улице никого подозрительного. — Мне просто нужен саквояж.
Юрист нехотя отпер сейф и достал из него новенький кожаный саквояж с моей заначкой на черный день — ста тысячами франков наличными.
— Виконт, у вас точно все в порядке?
— Абсолютно, — подтвердил я. — Мне пора идти. Срочная встреча.
— Возьмите хоть зонт!
От зонта я отказываться не стал.
На улице по-прежнему моросил дождь, и легкие летние туфли вскоре промокли, поэтому пришлось свернуть на широкий бульвар с яркими витринами торговых заведений. В первом же попавшемся на глаза магазине готовой обуви я приобрел пару прочных осенних ботинок, а в соседнем салоне с разряженными манекенами на витрине попытался подобрать плащ из легкой прорезиненной ткани, но ничего подходящего по размеру в наличии не оказалось. Пришлось остановить свой выбор на реглане, пошитом из плотной черной кожи. «Веблей — Фосбери» прекрасно поместился в боковой карман.
В итоге я превратился то ли в отставного военного врача, то ли в курьера на частной службе. Котелок смотрелся с подобного кроя одеждой совершенно нелепо, и на первое время показалось уместным взять фуражку.
Когда дождь наконец стих, я сложил зонт и стал использовать его в качестве трости. Никакой манерности в этом не было — пешеходная прогулка попросту вымотала меня сверх всякой меры.
Направлялся я в гости к Александру Дьяку, но на этот раз, решив не искушать судьбу, обошел Римский мост стороной и зашагал к Леонардо-да-Винчи-плац напрямик через сквер, откуда дождь разогнал и студентов Императорской академии, и уличных торговцев. На пустынных тропинках ветер небрежно трепал мокрые ветви унылых деревьев.
По дороге в лавку изобретателя я заглянул в расположенный поблизости оружейный магазин и купил там «Цербер», три быстросъемных кассеты и коробку патронов. Выбор складных ножей с титановыми клинками, к сожалению, оставлял желать лучшего, ничего подходящего мне предложить не смогли.