Всеблагое электричество

Потом Лили вспомнила о вызванном извозчике и убежала собирать вещи, я же решил не мешать ей и остался пить чай.
Елизавета-Мария налила себе вина, заняла место у приоткрытого окна и вставила в мундштук длинную сигаретку.
— Да, совсем забыла! — встрепенулась она, закуривая. — Благодарю за подарок. Я тронута.
— Подарок? — не понял я.
— Сабля твоего деда, — пояснила суккуб, стряхнула пепел на фарфоровое блюдечко и догадалась. — А! Так это был не ты!
— Не я.
— Вернуть саблю?
— Оставь себе, — покачал я головой, гадая, с какой стати мой вымышленный друг решил вдруг сделать суккубу столь странный подарок.
От желания досадить или за этим жестом скрывается нечто большее?
Впрочем, у меня с избытком хватало забот, несравненно более важных, потому я решил оставить все как есть.
Раздался стук во входную дверь; Елизавета-Мария затушила сигаретку и отправилась в прихожую. Я в своем домашнем халате и тапочках показываться на людях не стал и встал за простенком в коридоре, на всякий случай взведя перед тем курок револьвера. Но в оружии необходимости не возникло — это прибыл вызванный Лилианой извозчик.
Я помог спустить на первый этаж легкий чемоданчик подруги и обнял ее на прощанье.
— Скоро увидимся, — шепнула Лили, поцеловала и убежала на улицу.
Елизавета-Мария заперла за ней дверь и внимательно оглядела меня с головы до ног.
— Рассказать тебе об исторической ценности «Камасутры» или сразу перейдем к практическим занятиям? — поинтересовалась суккуб.
— Воздержусь.
— Умный мальчик, — рассмеялась Елизавета-Мария, поднимаясь по лестнице. — Если Альберт вернется домой раньше меня, пусть не волнуется. Я еду на летное поле!
— На летное поле? — не понял я. — Ты серьезно?
— Более чем.
Тяжело отдуваясь, я поднялся на второй этаж и последовал за суккубом.
— Но зачем?
— Рутина убивает! — ответила Елизавета-Мария, проходя в свою спальню. — Пусть нас и лишили радости полета, украли небо, но память об этом спит в моей крови. Я хочу ее разбудить. Полет на аэроплане — уверена, это будет нечто особенное. Возможно, даже не хуже плотских утех. В последнее время мне не хватает страсти. Я ведь верная жена, Лео. Я не изменяю Альберту.
Суккуб расстегнула юбку и скинула ее к ногам, оставшись в коротких панталонах с кружевными оборками, и я вышел в коридор.
— Уверена, что хочешь именно этого? — спросил, прислонясь к стене. — Утерянную силу не вернуть!
— Не сыпь соль на рану! — резко отозвалась суккуб, задетая моей репликой за живое. — Думаешь, просто было расстаться с таким могуществом, едва обретя его?
— Полет не поможет тебе позабыть об утрате.
— Лео, дорогой! Даже если мне не понравится, столь экстравагантный поступок жены известного поэта не останется незамеченным для обозревателей светской хроники. Альберту не помешает немного рекламы, а если соблазнить кого-нибудь из участников постановки, дело кончится дуэлью. Альберт хоть и похваляется широтой взглядов, на деле жуткий ревнивец.
— Вы нашли друг друга, — усмехнулся я и отправился в спальню Лилианы, но сразу вернулся обратно: — Кто отвезет тебя на летное поле?
— Лео, ты отстал от жизни! — рассмеялась Елизавета-Мария, выйдя в коридор в блузе и велосипедных штанах-блумерах. В руках она держала короткую кожаную куртку. — Гонорар Альберта за выступление в Монтекалиде был столь бесстыдно хорош, что он выписал из Нового Света паровую самоходную коляску. У меня еще не было возможности опробовать ее. Прокатимся?
— Ты умеешь водить?
— Я полна скрытых талантов, тебе ли этого не знать?
— Мне надо одеться. Подождешь?
— Буду у каретного сарая. Выходи через заднюю дверь.
Я кивнул и зашагал по коридору, но только поравнялся с распахнутой дверью ванной комнаты, как меня окликнула Елизавета-Мария.
— Лео! — позвала она.
— Да? — обернулся я, и в этот самый миг звякнуло стекло и что-то глухо стукнуло по стене на уровне моей головы.
— Падай! — отрывисто бросила Елизавета-Мария, а только я повалился на пол, и тотчас послышался новый удар.
Я откатился от двери, прижался к стене и вытянул из кармана халата «Веблей — Фосбери».
 
— Держись подальше от окон! — крикнул после этого суккубу.
Та лишь фыркнула и скрылась в спальне, но сразу появилась обратно с саблей в руке.
— Лео, ты собираешься ловить стрелка или нет? — спросила она, сбегая по лестнице на первый этаж.
Именно стрелка, пулевые отверстия в стенах не оставляли в этом ни малейших сомнений.
Я выругался, но отлип от стены и бросился вслед за Елизаветой-Марией. Выбежав на улицу, мы со всех ног рванули к дому через дорогу. Я вскинул револьвер, беря на прицел окна, но движения в них не уловил, в глаза бросилось только темное пятно под самой крышей.
Елизавета-Мария первой ворвалась в особняк с саблей наголо и с ходу прижала к стене какого-то тщедушного мужичка.
— Где он?! — прорычала она. — Говори!
— О чем вы?! — опешил насмерть перепуганный бедолага.
Я взглянул на доску со списком жильцов и подсказал:
— Квартиросъемщик с третьего этажа, окна выходят на улицу.
— А что, собственно…
К мужичку начала возвращаться уверенность, но Елизавета-Мария вмиг взяла его в оборот:
— Извращенец с подзорной трубой, который следил за мной в ванной, где он?!
Управляющий замер с отвисшей челюстью, и я, пряча за спиной руку с револьвером, зашагал к лестнице в дальнем конце коридора.
— Где он? — вновь прошипела суккуб.
— Так ушел! — опомнился мужичок. — И не жилец это был вовсе, просто квартиру осмотреть попросил!
Я выглянул на задний двор и спрятал револьвер в карман халата.
— Покажите нам квартиру! — потребовала Елизавета-Мария, а стоило мужичку заколебаться, мило улыбнулась: — Вам ведь не нужен скандал, так? Или придется вызвать полицию?
— Но ваша с-сабля…
— Это театральный реквизит, — улыбнулся я. — Так вы хотите прочитать об этом возмутительном инциденте в газете или уладим все полюбовно?
Меньше всего управляющему нужна была огласка случившегося; он враз перестал упрямиться и повел нас на третий этаж. Елизавета-Мария незаметно придержала меня на лестнице и напомнила:
— Я не слышала выстрелов.
— Я тоже, — кивнул я, вновь достал револьвер и спрятал его за спину.
— И местные жильцы не всполошились…
— Не всполошились.
Это было действительно странно. В меня стреляли, но выстрелов никто не слышал. Как такое могло случиться? Сразу вспомнилось духовое ружье Бастиана Морана, и по спине пробежали колючие мурашки. Если старший инспектор решил взять правосудие в свои руки, остается либо бежать из столицы, либо действовать на опережение. И то и другое чревато совершенно ненужными осложнениями.
Но стоило лишь пройти в квартиру, и эти подозрения рассеялись сами собой. Уже в прихожей я уловил пороховую гарь, а в гостиной она усилилась еще больше. С револьвером в руке обежав все комнаты, я вернулся к распахнутому окну, прижал к плечу воображаемое ружье и взглянул, куда могли отлететь стреляные гильзы. В той стороне оказался сервант, чтобы заглянуть под него, пришлось лечь на пол, но возня того стоила: у самого плинтуса обнаружилась винтовочная гильза весьма необычного калибра.
Тридцать два — двадцать, винчестер. Первый раз с таким сталкиваюсь.
Спрятав латунный цилиндр в карман, я вернулся в коридор к управляющему, который к этому времени уже целиком и полностью поддался очарованию суккуба и едва ли отдавал себе отчет, с каким шумом мы вломились в дом.
— Можете описать постояльца? — спросил я его.
— Обычный господин, немногим за сорок, — коротко ответил дядька, но недовольная гримаса Елизаветы-Марии моментально прочистила ему память.
— Невысокий, худощавый, рыжий, — начал перечислять управляющий. — В очках. Представился Роем Ллойдом. Выговор, как у выходцев с Британских островов. Англичанин, шотландец или ирландец — не подскажу.
— У него что-то было с собой?