Всеблагое электричество

— Чертов упрямец! — выругался Миро. — Тито, да помоги же ты ему!
Племянник Рамона стянул с меня смирительную рубашку, обхватил за плечи и поставил на ноги, и я со стоном привалился к стене, хоть и прекрасно осознавал, что время утекает как вода сквозь пальцы.
— Нужна каталка, — сказал я, не в силах сдвинуться с места. — Каталка! Найдите каталку!
Рамон зло глянул на меня, но тут же щелкнул пальцами.
— Точно, каталка! Тито, помнишь, одна стояла в коридоре? Бегом!
Племянник крепыша убежал, громыхая подковками форменных сапог, а я перебрался по стене к двери карцера, открыл смотровое окошко и заглянул внутрь.
— Лео, ты что творишь?! — всполошился Рамон.
— Отстань! — отмахнулся я и улыбнулся пленникам. — Знаете, доктор, что я сейчас сделаю? Я отыщу керосин и спички. А потом вернусь. Не уверен, что войлок хорошо горит, но с керосином он полыхнет! Всех спалю! Все ваше змеиное гнездо!
Санитар тихонько заскулил от страха, а доктор Эргант побледнел как полотно, но сполна насладиться их ужасом не получилось. Рамон оттащил меня от двери и захлопнул окошко.
— Лео, скажи, что ты пошутил! — прорычал крепыш, лицо которого побагровело от гнева. — Мы на такое не подписывались!
Я не шутил. Я пугал. Но вдаваться в детали не стал и сполз по стене на каменный пол.
— Рамон, какой керосин? Окстись! Надо убираться отсюда!
Миро кивнул, но продолжил смотреть на меня с нескрываемым подозрением.
Он мне не доверял.
В этот момент по коридору разнесся скрип расшатанного колесика, и Тито загнал в наш закуток каталку. Спасители в четыре руки уложили меня на столь знакомое средство передвижения, а потом накинули сверху не слишком чистую простыню.
— Что за черт?! — опешил я.
— Уймись! — приказал крепыш. — Побудешь немного мертвецом, от тебя не убудет!
И мы отправились в путь. Если кто-то из встречных санитаров и докторов и обращал внимание на невесть что позабывших в клинике констеблей, с расспросами они к стражам порядка не приставали. И лишь дежуривший на выходе из блока охранник поинтересовался:
— Это еще что такое?
— Да буйный ваш, — зевнул Рамон. — Который двух санитаров порезал.
— Этот? — озлобился охранник. — И что с выродком приключилось?
— Из смирительной рубашки выпутался, да и удавился, — невозмутимо поведал мой бывший напарник.
— Или помог кто, — подыграл ему племянник. — Ничего подозрительного ночью не видели, любезный? У нас этот персонаж по серьезным делам проходит. Могли помочь, могли…
— А я только на дежурство заступил! — быстро ответил дядька и зазвенел ключами, отпирая дверь, но засомневался: — Как же вы его без документов-то?
— Вот сейчас и оформим, — легко выкрутился Рамон Миро. — Заведующий отделением уже на месте, он все сделает.
— Профессор Берлигер? — протянул охранник. — А ведь и верно. Кто как не он…
Каталка дернулась, переезжая через высокий порожек пандуса, и я сдернул с лица простыню.
— Что еще? — прошипел Рамон, возвращая ее обратно. — Ну?
— На проходной без документов не выпустят. Дохлый номер.
— Там трое лбов, — припомнил Тито. — Все с револьверами.
Миро беззвучно выругался и остановился у двери кабинета Берлигера, в щель из-под которой выбивалась тоненькая полоска света.
— Пятьдесят тысяч франков или пять лет каторги. Выбирать тебе, — напомнил я, и мой бывший напарник, отбросив сомнения, вломился в кабинет профессора.
— Что вам угодно? — удивился заведующий отделением, который стоял перед вешалкой с длинным плащом в руках.
Прежде чем профессор успел поднять тревогу, Рамон с племянником скрутили его и засунули в рот откромсанный от белого халата рукав. И хоть Берлигер отчаянно извивался, на него очень споро натянули мою смирительную рубашку и оставили валяться на полу.
После этого Тито вернулся в коридор и не без труда, но все же втолкнул каталку в кабинет.
— Что теперь? — спросил он у дяди, который перерывал картотеку профессора.
— Карауль, — распорядился Рамон.
Вскоре крепыш отыскал мою больничную карту и, выложив на стол стопку каких-то бланков, принялся уверенными взмахами перьевой ручки выводить на черновике подпись заведующего отделением.
 
Я не утерпел и перегнулся с каталки к Берлигеру. У того задергался левый глаз.
— Знаете, чего я хочу, профессор? — спросил я тогда. — Я хочу вас убить. Но это было бы неправильно. Вы сейчас мне ничем не угрожаете…
— Лео! — одернул меня Рамон.
— Мы просто разговариваем! — отмахнулся я от бывшего напарника и вновь обратился к профессору: — И месть как мотив тоже не вполне годится. Вы ведь вылечили меня. Пусть нисколько этого не хотели, но электротерапия помогла справиться с параличом. Я ценю это. Поэтому не убью вас… сразу. Но однажды, когда вы будете возиться со своими приборами, я подойду сзади и воткну вам один провод в левое ухо, а другой — в правое. Не беспокойтесь, вы не умрете мгновенно. Я не поленюсь выяснить, какое напряжение способно поджарить мозг в… щадящем режиме. О, это будет чудесный эксперимент!
Тито хохотнул, и его дядя нервно вскинулся от стола.
— Тише вы!
— Профессор, запомните этот разговор. Когда-нибудь вы обернетесь, а…
— Да заткнись ты! — взбеленился Рамон. — Заткнись и не шуми!
Я замолчал, но не отказал себе в удовольствии воспроизвести характерный жест, проведя пальцем по горлу. Лицо профессора приняло оттенок свежевыпавшего снега, только еще слегка зеленоватый. Он мне поверил, и от легонького отголоска чужого страха на миг стало легче на душе, словно вновь пробудился мой талант сиятельного.
Но нет — не пробудился.
Дьявол! Да кто я теперь такой?!
— Уходим! — скомандовал Рамон, поднимаясь из-за стола. С собой он забрал мою медицинскую карту и собственноручно заполненный бланк о выписке пациента в связи со смертью от естественных причин.
Тито вновь укрыл меня простыней и выкатил в коридор, а Рамон Миро запер кабинет профессора и, обломив ключ в замке, с деловитым видом последовал за нами.
Никто из санитаров и уборщиков неладного не заподозрил. Глазеть — глазели, но с расспросами не приставали и тем более не пытались остановить. Старший охранник проявил едва ли больший интерес к покойнику и просмотрел протянутые Рамоном бумаги без всякой охоты.
— А где доктор Эргант? — только и спросил он, не определив в подписи заведующего отделением фальшивки.
— На утреннем обходе, — не растерялся Миро.
Больше вопросов у больничной охраны не нашлось. Тито выкатил меня на улицу и по узкому пандусу спустил тележку с крыльца.
— Быстрее! — прошипел Рамон и махнул рукой очередному фальшивому полицейскому у припаркованного на выезде со двора броневика. Тот немедленно подскочил к боковой дверце и распахнул ее настежь.
Порыв ветра сорвал простыню, но Тито не обратил на это никакого внимания и ускорился, изо всех сил толкая каталку к самоходному экипажу. Мелькнули огороженный высоким забором двор и мрачная громада основного здания психиатрической лечебницы, а потом Миро подхватил меня под мышки и втащил в кузов. Тито запрыгнул следом, и броневик под резкие хлопки порохового движка тронулся с места, быстро набрал скорость и выехал со двора психиатрической клиники.
Миг-другой, и мы покатили прочь по затянутому утренним туманом городу.
— Фух! — шумно выдохнул тогда Рамон и расстегнул жесткий воротничок мундира. — Лео, дружище, это не мое дело, но как тебя угораздило угодить в «Готлиб Бакхарт»? Проблемы с головой?
— Простое недоразумение, — не стал откровенничать я. — Я все улажу.
— Нисколько не сомневаюсь, — рассмеялся мой бывший напарник. — Куда тебя везти?
— А куда меня можно везти в таком виде? — ответил я, без сил разваливаясь на боковой скамье.
Рамон брезгливо скривился и признал:
— Да, пахнет от тебя не слишком хорошо.
— Ты сама тактичность.
— Поверь, Лео, я действительно очень тактичен. Видел бы ты себя со стороны!