Всеблагое электричество

— Сколько?
— Триста. И давай без торга — я на этом вообще ничего не заработаю. Взял только для тебя.
Я отсчитал шесть банкнот по полсотни франков каждая и отдал их приятелю, а обернутый пергаментом брусок убрал в боковой карман. Весил тот никак не меньше четверти килограмма, и пиджак перекосило, но, к счастью, не слишком сильно.
— Извозчик приехал! — послышалось с улицы.
Я быстро распрощался с Рамоном, вышел за ограду и забрался в стоявшую на дороге коляску.
— Куда ехать? — спросил дядечка средних лет в лихо заломленной набок фуражке.
— Михельсона, один, — сообщил я новый адрес своего поверенного.
Поправив финансовое положение, мой юрист первым делом перебрался из высотки на окраине столицы в старинный особняк на границе Иудейского и Посольского кварталов. Его теперешняя контора едва ли превосходила размерами старую клетушку, зато окнами выходила на тенистый бульвар и арку, посвященную полувековому юбилею свержения тирании падших. Округа та полагалась весьма достойной и престижной, но имелся у нее и один весьма существенный недостаток: ни ветки паровиков, ни линии подземки туда проложено не было.
Поэтому и понадобился извозчик.
Поверенный оказался на месте. Об этом сообщил швейцар, с благодарностью принимая монету в полфранка, когда я поинтересовался, как отыскать нужную контору: прежде мне бывать здесь еще не доводилось.
По широкой мраморной лестнице я поднялся на третий этаж и очутился в коридоре с горевшими через один газовыми рожками. Здание порядком обветшало, лепнина на высоком потолке требовала обновления, а паркет был истерт ногами бесчисленных посетителей, но даже в таком состоянии убранство создавало впечатление не запустения, а некоей благородной старины.
Обзавестись секретаршей или помощником поверенный не удосужился, поэтому я без стука прошел в его невеликих размеров кабинет с парой широких окон, портретом императрицы Виктории над рабочим столом и рядами металлических шкафов картотек вдоль стен. От неожиданности розовощекий молодой человек подавился сигаретным дымом и надсадно закашлялся.
Я не удержался от усмешки.
— Спокойствие, мэтр. Только спокойствие. Это всего лишь я.
— Виконт? — изумился поверенный, кинув газету на стол. — Не ожидал сегодня вашего визита!
— Обстоятельства непреодолимой силы, — сообщил я, прикрывая за собой дверь. — Мне понадобится адвокат.
— Адвокат?
— Лучший адвокат по уголовному праву, которого только можно нанять за деньги.
— Все так серьезно?
— Чрезвычайно серьезно, — подтвердил я и спросил: — Здесь есть туалетная комната? Надо вымыть руки.
Упитанная физиономия поверенного вытянулась от страшного подозрения, и мне не удалось удержаться от смеха.
— Видели бы вы свое лицо, мэтр! — отсмеявшись, покачал я головой. — Это не кровь, всего лишь краска для снятия отпечатков пальцев.
— Я не дальтоник, — надулся обиженный юрист и раздраженно вдавил сигарету в дно фарфоровой пепельницы. — Кровь красного цвета, это знают даже дети!
— Так есть у вас туалетная комната?
Поверенный указал на неприметную дверь, прятавшуюся между двумя металлическими шкафами.
— Проходите.
За дверью обнаружилась совсем уж крохотная уборная без окон. Встав у раковины, я отрегулировал краны, заткнул сливное отверстие и какое-то время просто держал руки в теплой воде, затем намылил их и попытался смыть краску, но безуспешно. Только зря оставил на полотенце серые разводы, кожа нисколько не отмылась.
Когда я вернулся в кабинет поверенного, тот стоял у железного ящика с картотекой и перебирал какие-то бумаги.
— Как срочно вам понадобится адвокат, виконт?
— Договоритесь о встрече на завтра, лучше на первую половину дня, — ответил я и обреченно вздохнул, поскольку только сейчас окончательно осознал, что планам покинуть Новый Вавилон сбыться уже не суждено. — И подготовьте договор о долгосрочном представлении интересов.
— Я мог бы сам представлять вас в суде!
— Не говорите ерунды! — отмахнулся я, уселся на стул и вытянул ноги. — С финансами вы справляетесь неплохо, но за решеткой я не хочу находиться ни одного лишнего дня. Оспорить арест или внести залог надо будет незамедлительно. И для этого потребуется надавить на все рычаги. Нужны связи.
 
— В этом есть определенный резон, — сдался юрист. — Какого рода обвинение вам предъявлено?
Я решил не расстраивать его больше необходимого и махнул рукой.
— Пока никакое. И, возможно, вообще ничего предъявлено не будет, но мне нужны гарантии.
Если поверенный и догадался, что я попросту не хочу вводить его в курс дела, то никак этого не показал. Он спокойно убрал газету в ящик стола и уточнил:
— Посмотрите ежемесячные отчеты?
Я задумался, не заказать ли сюда обед из какого-нибудь окрестного ресторана, но решил дольше необходимого в конторе поверенного не задерживаться и покачал головой.
— Нет, пожалуй. У нас ведь все в порядке?
— В полнейшем, не извольте сомневаться. Усадьбу на Кальварии мы продали в конце прошлого месяца, выручки хватило на погашение большинства требований кредитора.
— Кто выиграл торги?
Поверенный принял вид оскорбленной невинности и объявил:
— Разумеется, мы! Разве я вас когда-нибудь подводил?
— Отличная работа, мэтр!
— Куда доставить вывезенные из особняка вещи? Я пока арендую склад, но все самое ценное храню у себя на квартире, а это не слишком удобно…
— Потерпите еще немного, мэтр. Мы все разберем, как только у меня появится свободное время. — Я поднялся из-за стола, посмотрел на хронометр и напомнил: — Не забудьте об адвокате. Позвоню после шести, надеюсь, к этому времени уже появится какая-то конкретика.
— Разумеется, виконт! Займусь этим прямо сейчас!
Я попрощался с поверенным, спустился на первый этаж и остановился на тротуаре, в нерешительности поглядывая то на арку, то на спокойный бульвар, где в полной неподвижности замерли раскидистые платаны.
Напрямую к площади императора Климента отсюда было не проехать, если поймаю извозчика, тому придется делать крюк по запруженным транспортом дорогам. В итоге добираться до отеля буду даже дольше, нежели пешком через Посольский квартал.
Это соображение и решило дело. В палатке на углу я купил стакан газированной воды без сиропа, утолил жажду и двинулся к арке. Людей на улицах было совсем немного, только спешили по своим делам представительного вида господа с портфелями и свернутыми газетами да изредка пробегали взмыленные мальчишки-посыльные. А вот патрульных хватало с избытком; более того — в тихих дворах и переулках нет-нет да и попадались на глаза полицейские броневики. Впрочем, для столичных полицейских усиленный порядок несения службы являлся делом обычным. Ожидайся властями серьезные беспорядки, в центр города ввели бы гвардейские части.
От пристальных взглядов постовых сделалось не по себе; я сунул руки в карманы и непроизвольно ускорил шаг. Немного успокоился, лишь когда узенькие неровные улочки Посольского квартала с цветастыми флагами и гербами на фасадах старинных особняков остались позади. Дома раздвинулись, подул легкий ветерок, и хоть над крышами по-прежнему растекалось плотное серое полотнище облаков, мне будто стало легче дышать.
Впереди замаячил Римский мост, туда я и направился.
Некогда это величественное сооружение соединяло Старый город и Посольский квартал, а после того как обмелевший приток Ярдена упрятали под камень, мост облюбовали уличные художники и музыканты. У меня с этим местом были связаны не самые приятные воспоминания. Я его не любил и по возможности избегал.
Навстречу под размеренный цокот подков на брусчатке проскакали два верховых констебля. Я не обратил на них никакого внимания, просто шел и разглядывал поток, который вырывался из огромной каменной трубы с одной стороны моста и вновь исчезал под землей не далее чем в полусотне метров с другой. Мутная после недавних дождей вода бурлила и пенилась.