Всеблагое электричество

— Интересный факт, только не знаю, как он мне поможет.
— Ну-с, тогда приступим к осмотру трофеев.
— Да, давайте приступим.
Я взял ранец, но изобретатель меня немедленно остановил:
— Не здесь!
Мы прошли в соседнюю комнату, там Александр задернул окно, которое выходило на веранду соседнего дома, и указал на застеленный газетами стол.
— Прошу!
Я расстегнул ранец и достал из него двуствольный пистолет, по виду — двенадцатого калибра. Вместо спускового крючка была гашетка, сбоку горела красная лампочка. Щелкнул предохранителем — она погасла.
— Позвольте, — протянул руку Александр Дьяк. — Ничего подобного мне еще видеть не доводилось!
Но я не стал отдавать оружие изобретателю, вместо этого сдвинул защелку на рукояти, и в ладонь выскользнула массивная электрическая банка с двумя медными штырьками контактов. Сбоку на ней стоял оттиск производителя: «Электрический свет Эдисона».
— Заокеанская работа, — отметил Дьяк.
— Вы о пистолете или об электрической банке?
— И о том, и о другом.
Я был склонен с изобретателем согласиться. Ощущалось в странном оружии некое сходство с изделиями Кольта. Утопив кнопку замка, я переломил стволы и обнаружил внутри странное сочетание архаичных вышибных зарядов и витки тонкой, но при этом чрезвычайно прочной проволоки. Поражать цель должен был дротик, для стабилизации полета снабженный резиновой юбкой.
Когда мы аккуратно размотали проволоку, той оказалось без малого десять метров. Точнее — ровно тридцать футов, словно производитель использовал эту старинную систему измерения.
— И что же это такое? — удивился Александр.
— Это, — вздохнул я, — устройство для поражения цели электрическим разрядом. Полиция метрополии использует для подобных целей дубинки, телескопические электрощупы и арбалеты, а здесь, как видите, все сделано по последнему слову техники.
Изобретатель откинулся на спинку стула и прикрыл глаза.
— Занятная картина складывается, Леопольд Борисович, — произнес он некоторое время спустя, — ранцевый огнемет, молниемет, метатель Гаусса. Плюс обшитая алюминиевой фольгой одежда. Те люди опасались столкнуться с потусторонней сущностью, иначе просто не было никакой причины городить весь этот огород. Проще и дешевле купить обычные винтовки.
Я кивнул, всецело согласный с выводами изобретателя. Все верно: заклинанием не заглушить электрический разряд, противоестественная живучесть не убережет от удара током. А что касается алюминия, то этот металл наравне с титаном обеспечивал наивысшую защиту от магии.
— Они опасались демона Максвелла?
— Очень похоже, что так и есть, — кивнул Дьяк.
— Вот дерьмо! — не сдержался я. — Не хочется думать, будто я ухлопал двух хороших парней.
— Леопольд Борисович, разве у вас был выбор?
Я вспомнил горелку огнемета и поежился, но целесообразность служит оправданием плохим поступкам далеко не всегда. Самозащита? Все так. Все так…
— Это не объясняет шлемов с воздушными фильтрами! — привел я последний остававшийся в запасе аргумент.
— Ну тут уж ничем не помогу! — развел руками старый изобретатель. — Если бы вы принесли их…
— Не принес, — вздохнул я, зарядил двуствольный пистолет и убрал его в ранец. — Не было такой возможности.
— Попробую что-нибудь разузнать, — без особой уверенности пообещал Александр Дьяк, — но ничего гарантировать не могу.
— Да это и понятно. — Я поднялся на ноги и вдруг вспомнил недавнюю статью о двух съездах движения «Всеблагого электричества», парижском и нью-йоркском. — Тесла и Эдисон окончательно разбежались, слышали?
Изобретатель криво усмехнулся:
— Этого и следовало ожидать. — Он вдруг смутился и замялся. — Я хотел сказать…
— Да, Александр… — очень внимательно посмотрел я на собеседника, поскольку явственно уловил охвативший его страх, — что именно вы хотели сказать?
— Ну…
— Александр, что вы натворили?
— Ничего! — вскинулся изобретатель. — Ничего я не натворил! Безответственно держать в секрете открытие, которое может изменить весь мир! Я старый человек, я могу однажды уснуть и больше не проснуться!
 
— Что вы сделали?!
— Я отправил свои выкладки Тесле и Эдисону. Не беспокойтесь, обратный адрес указывать не стал.
Мой рот наполнился пронзительным вкусом желчи; я опустился на стул, поставил ранец на колени и достал из кармана банку с леденцами. Положил один под язык, словно таблетку, и покачал головой, не зная, что сказать.
Изобретением Александра Дьяка был генератор электромагнитных волн, которые жгли выходцев из преисподней невидимым огнем, лишали сил, изгоняли обратно в ад. С помощью подобных устройств много лет назад заговорщики низвергли падших, именно эта тайна позволила Второй Империи утвердить свою власть над большей частью мира. А теперь изобретатель просто отдал ключи от беспредельного могущества двум ученым, известным взаимной неприязнью и непомерными амбициями.
— Вы понимаете, что натворили? — вздохнул я. — Можно по-разному относиться к Эдисону, но одного у него не отнять — он будто наделен талантом предвидения. Он видит вещи насквозь. Эдисон поставит ваше изобретение на промышленную основу. Очень скоро в тайных передатчиках «Всеблагого электричества» не останется никакой нужды.
— И что с того?
— Объединенные колонии отпадут от метрополии.
Дьяк упрямо нахмурился:
— Не вижу в этом ничего плохого.
— Это война, — пояснил я свою мысль. — Сначала — война за независимость Нового Света, потом — просто война. И будьте уверены — Египет, Персия и Поднебесная не останутся в стороне.
— Поживем — увидим.
Я только рукой махнул.
— Дело сделано, что уж теперь переживать.
— Я и в самом деле не разделяю вашего пессимизма, Леопольд Борисович! — оскорбился изобретатель.
— Параноик и пессимист. Мне уже говорили, да.
— Вовсе не хотел вас обидеть!
— Не обидели, не беспокойтесь, — усмехнулся я и посмотрел на хронометр. — Что ж, Александр, мне пора бежать. Если сумеете что-то разузнать — буду премного благодарен.
— Постараюсь, Леопольд Борисович. Постараюсь.
После разговора с изобретателем я отправился домой. И поскольку голова просто пухла от мыслей, не нашел ничего лучшего, как заняться уборкой разгромленной кухни. К счастью, кроме разломанного на части табурета мебель не пострадала, поэтому ограничился тем, что собрал стеклянные осколки и деревянные щепки и выкинул их в мусорное ведро. Затем высвободил из досок глубоко засевший в сиденье кастет сыщика и кинул его на подоконник. Обломки табурета отнес в подвал.
Домашние хлопоты прекрасно отвлекли от нелегких раздумий, заодно разыгрался аппетит. Я сходил в ближайшую закусочную пообедать, потом переоделся и сложил грязное белье в мешок, намереваясь в самое ближайшее время отнести его в прачечную. Сейчас на это уже не оставалось времени — с минуты на минуту должна была приехать Лилиана.
И она приехала, но, к моему немалому удивлению, в наемном экипаже. Более того — лицо ее скрывала густая вуаль, а фигуру — легкая накидка. На заднем сиденье коляски стояла немалых размеров коробка, замотанная в плотную материю.
Когда я вышел за ограду, Лилиана поспешила мне навстречу и шепнула на ухо:
— Занеси, пожалуйста!
Она указала на коробку, а сама быстро убежала в дом.
Я останавливать Лили и приставать с расспросами не стал, поднял коробку, благо та оказалась хоть и объемной, но совсем не тяжелой, устроил ее на плечо и унес на кухню. Извозчику было заплачено, он взмахнул вожжами и уехал.
— Ну и что это такое? — спросил я у Лилианы, выставляя ношу на стол.
Подруга уже избавилась от накидки и шляпки с вуалью и смотрелась в зеркало, пребывая в превосходном настроении, словно вчерашнее происшествие забылось, как дурной сон.
— Ты будешь ругаться, Лео, — расплылась она в хитрой улыбке, — но кроме тебя мне больше не к кому обратиться за помощью!
— Звучит интригующе. И пугающе.