Всеблагое электричество

Я посмеялся и по тенистой аллее зашагал к особняку. Служанка меня тоже признала, проводила на второй этаж и постучалась в комнату Лилианы.
— Госпожа! К вам пришли!
— Войдите! — послышалось из-за двери.
Как оказалось, Лилиана до сих пор не покинула кровать. Опираясь спиной на кучу подушек, она читала книгу.
— Не самый приличный наряд для встречи гостей, — отметил я, переступив через порог.
Лили подтянула простыню, закрывая ночную рубашку, и слабым голосом произнесла:
— Ах, оставь, Лео! Я вся разбита!
— С чего бы это? — удивился я.
Лилиана отложила книгу и возмутилась:
— Как с чего? А этот ужасный спиритический сеанс? Несчастный убил себя!
Я встал у окна и посоветовал:
— Забудь.
— Забыть? — нервно поежилась подруга. — С удовольствием, Лео. С удовольствием. Но не выходит. Чем сильнее я пытаюсь забыть, тем больше вспоминаю.
— И что же ты вспоминаешь? — забеспокоился я, уловив отголосок чужого страха.
— Моими устами говорила Кали! Слова вырывались из меня помимо моей воли. Я и в самом деле избрана богиней! Какой ужас!
— Избрана? — рассмеялся я. — Я тебя умоляю! Банальный приступ женской истерии и не более того.
Лилиана схватила книгу и швырнула ее в меня, но обложка раскрылась, и увесистый томик спикировал на стол, сбив при этом вазу с цветами.
— Ну что ты за человек такой! — охнула Лилиана.
— Какой такой? — уточнил я, поднимая цветы. — Честный?
В этот момент без стука распахнулась дверь и вошла маркиза. Как обычно, она держалась неестественно прямо, словно опасалась потерять равновесие и упасть. Мать Лилианы оглядела учиненный разгром и поинтересовалась:
— И что здесь происходит?
— Мама, он назвал меня истеричкой! — пожаловалась Лили.
Маркиза подошла к столу и выложила на сухое место вскрытый конверт.
— Прислали приглашение на открытие амфитеатра. Мы с отцом решили не идти, — сообщила она, взглянула на цветы в моих руках и спокойно сказала: — Сейчас пришлю служанку.
Когда за ней закрылась дверь, я положил розы на стол и присел на кровать Лилианы.
— Знаешь, английские ученые рекомендуют одно прелюбопытнейшее средство от истерии…
— И какое же? — поинтересовалась Лили, но в этот момент в спальню вошла служанка с ведром и тяпкой.
— Вы позволите, госпожа? — попросила она разрешения привести в порядок залитый водой стол.
— Да, конечно! — разрешила Лилиана и повторила вопрос: — Так какое средство они рекомендуют, Лео?
Я наклонился и прошептал ответ на ухо. Лили прыснула со смеху.
— И как часто следует повторять эту процедуру? — пожелала она узнать подробности.
— Насколько хватит сил врача, — улыбнулся я.
— И ты возьмешься меня… лечить?
— С превеликим удовольствием, — уверил я Лили, поправил ее растрепавшиеся локоны и вздохнул: — Все жду, когда выпадет такой случай.
— Лео, ты невыносим! — поскучнела Лилиана и указала на стол. — Будь любезен, подай конверт.
Я исполнил просьбу, подруга вытащила затейливо оформленное приглашение и в задумчивости закусила нижнюю губу.
— Какие у тебя планы на вечер? — спросила она.
— Намеревался провести его с тобой.
— Подлиза! — возмутилась Лилиана, но стоило только служанке покинуть комнату, приподнялась с подушки и поцеловала меня.
Я попытался обнять ее и сразу получил по рукам.
— Не надо, Лео. Я тебя еще не простила!
— Это за что?
— Ты поставил под сомнение мою избранность!
— Знаешь, Лили, есть сущности, от которых стоит держаться подальше.
— Я знаю, дорогой, — погладила девушка меня по руке. — Знаю. Ты и вправду думаешь, что дело — в простом переутомлении?
— В переутомлении и ароматической свече. Ее запах способен вызывать видения у слишком восприимчивых особ.
— Ты хотел сказать — истеричек!
— Но ведь не сказал.
Мы поругались, помирились, обсудили литературу и живопись, а потом я взглянул на хронометр и поднялся с кровати.
— Увы, меня ждут дела.
— Заеду за тобой в половине седьмого, — предупредила Лилиана. — Обещают катание на дирижабле, представляешь?
Я внутренне поморщился, но виду не подал. Наклонился поцеловать ее и пообещал:
 
— Буду ждать. До вечера.
И уже отошел к двери, когда Лилиана всполошилась.
— Постой! — окликнула она меня. — А как ты добирался сюда? На извозчике?
— Меня подвезли.
— Сейчас распоряжусь насчет коляски.
Отказываться я не стал. Путь до города и в самом деле был неблизкий.
Кучера я попросил высадить меня у телеграфного отделения. Оттуда позвонил Рамону, но бывший сослуживец меня ничем порадовать не смог. Никто из прибывших с семейством Монтегю из Индии слуг, согласно полицейским записям, ни в чем предосудительном замешан не был и под следствием не состоял.
И я отправился домой. Для начала прогулялся по скверу, выискивая место, где сегодняшней ночью мелькал сигаретный огонек, и вскоре в траве под одним из кустов обнаружил несколько окурков тоненьких дамских сигарет. На ум сразу пришла ассистентка Томаса Смита. По всему выходило, что страховала сыщика именно она.
В апартаментах я надолго задерживаться не стал. Только взял ранец с утаенным от сыщика двуствольным пистолетом и сразу отправился переговорить с Александром Дьяком. Изобретатель отличался недюжинной эрудицией, трофейное оружие могло поведать ему о себе то, что упустили и я, и Томас Смит.
Начавшийся за линией электрической конки поселок особого впечатления не произвел. За глухими заборами лениво брехали цепные псы, улицы пестрели пятнами выплеснутых со двора помоев. С криками бегала босоногая ребятня, где-то шипел стертой иглой патефон. Возникли даже опасения, не ошибся ли я, определив сюда изобретателя, но волновался напрасно: двухэтажный особняк с пристроенным к нему флигелем был недавно отремонтирован, да и соседние строения вовсе не производили впечатления развалюх.
Я вежливо раскланялся с занявшим беседку во дворе семейством, поднялся на крыльцо флигеля и постучал в дверь.
— Входите! — раздалось изнутри.
Чистый горный воздух пошел старику на пользу: в лицо вернулись краски, да и кашель, казалось, больше его не донимал.
— Леопольд Борисович! — всплеснул руками изобретатель, стоило мне переступить через порог. — А я уже собирался вас разыскивать!
— А что меня разыскивать? — усмехнулся я и выложил на кухонный стол пакет с купленными по дороге пряниками. — Давайте чай пить.
— Как знал, свежий заварил!
За чаем с пряниками я без лишней спешки поведал Александру о своих недавних приключениях; тот выслушал меня, не перебивая, потом наморщил высокий лоб.
— Смерть Максвелла — тайна за семью печатями, — сказал Дьяк. — Никому доподлинно не известна ее причина. Нет единого мнения даже на тот счет, приехал он сюда по собственной инициативе или из-за ссоры с императором.
— И куда делся пресловутый демон — неизвестно тоже?
— Неизвестно, — кивнул изобретатель. — Полагаешь, демон заточен в подземелье?
— А это реально устроить?
Дьяк рассмеялся, пару раз кашлянул и улыбнулся.
— В этом мире нет ничего невозможного. Титановая камера с клеткой Фарадея и генератор электрического излучения вполне могли сработать. Максвелл был гений, знаешь ли.
— И что, за столько лет ничего не сломалось? — скептически поморщился я. — И даже перебоев в работе электростанции не случалось?
— Может, и случались, — развел руками изобретатель, — но те железные шкафы — не электрические ли это батареи? Теоретически их заряда хватит на время устранения неполадок. Непонятно другое — зачем понадобилось обрубать один из проводов, а потом разводить оставшийся.
— Да, непонятно.
— И вот еще что. — Александр Дьяк поднялся из-за стола и прошелся по кухне. — Электрификация города идет полным ходом, но я не видел никаких упоминаний в прессе, что на электростанции ввели в эксплуатацию дополнительные мощности.