Всеблагое электричество
— Вы будете поражены, увидев, как преобразилась эта «груда камней», — лукаво улыбнулась Лилиана.
— Это совершенно не важно, — отмахнулся Альберт, подставляя раскрасневшееся после коньяка лицо потокам встречного воздуха. — Помимо обычного гонорара нам оплатили проживание и дорогу, а за соответствующее вознаграждение я готов выступить даже в морге. Восторги зрителей — это замечательно, но их отсутствие — вовсе не повод отказываться от чека. Впрочем, пока мне удается сочетать одно с другим.
— Что будешь декламировать? — спросил я, отвлекая внимание Лили от показной меркантильности поэта. — Что-то из нового?
Альберт кивнул.
— Из нового. — И горделиво улыбнулся. — «Владычица ночи». Сочинял на заказ, но скажу откровенно: вещица удалась.
— О, это нечто невероятное! — подтвердила Елизавета-Мария, обхватив рукой локоть супруга.
Я в ее сторону старался лишний раз не смотреть.
— И о чем же твое… произведение?
Коляска поехала через рельсы, и нас закачало. Брандт даже привстал и оглянулся, проверяя, надежно ли закреплен багаж. После с довольной улыбкой подмигнул:
— Это самая актуальная тема на сегодняшний день, уверяю тебя.
— Теряюсь в догадках.
— Индия! — кинул поэт новую подсказку.
— Индия? — задумался я. — «Владычица ночи»?
— Кали! — вдруг выпалила Лилиана. — Вы написали поэму о Кали?
— Именно!
— О! — только и выдохнула Лили. — Это невероятно!
Кучер неодобрительно хмыкнул, но встревать в разговор господ не стал.
— И это не просто поэма, — продолжил свое бесстыдное хвастовство Алберт Брандт. — Это будет целое театрализованное представление! Танцоры! Факиры! Заклинатели змей!
— Хочу! Хочу! Хочу! — захлопала в ладоши Лили.
Не иначе она загорелась желанием принять участие во всей этой вакханалии, и меня столь неприкрытая восторженность несколько даже покоробила, но поэт все понял по-своему.
— Полагаю, смогу выхлопотать для вас пару билетов на гала-концерт, — пообещал он.
— Не стоит, благодарю, — отказалась Лилиана. — Папа арендовал ложу.
Альберт выразительно посмотрел на меня, но с расспросами спешить не стал. Только спросил:
— Лео, могу рассчитывать на твое присутствие?
Я небрежно пожал плечами.
— Все эти представления не для меня. Ты же знаешь, Альберт, музыкального слуха у меня нет, да и с чувством ритма беда…
— Не важно, — расхохотался поэт. — Дружище, на этот раз ты не отвертишься! Контрактом предусмотрена трансляция моего выступления по всему городу! Где бы ты ни был, ты меня услышишь!
— Так вот для чего вешают громкоговорители! — догадалась Лилиана.
— Поживем — увидим, — улыбнулся я и о купленном билете на завтрашний поезд говорить не стал. Просто не посчитал нужным афишировать свои планы. Меня по-прежнему жег взгляд слепых глаз суккуба.
Дом, на верхнем этаже которого Альберт снял апартаменты, прятался на узенькой тенистой улочке; коляска еле развернулась на небольшом пятачке перед воротами. Высокий забор и стены были полностью увиты плющом, камень из-под густой зелени почти не проглядывал, свободными оставались одни окна. Озера с улицы видно не было, только чувствовалась влажная свежесть, когда начинал дуть легкий ветерок.
— Хорошее место, — похвалил я выбор поэта.
— Зайдете на чай? — предложил он, передавая слуге дорожную поклажу.
— Нет, — отказался я, — опаздываем на лекцию в городском саду.
— На лекцию? — Альберта откровенно передернуло.
— И танцы! — рассмеялась Лили и предложила: — Можете присоединиться к нам. — Посмотрела на супругу поэта и сразу добавила: — Там чудесный оркестр. Замечательно играют.
— Не сегодня, — покачала головой Елизавета-Мария. — Дорога выдалась непростой.
Альберт кивнул и помог выбраться супруге из коляски.
— Еще увидимся… Лев.
— Еще увидимся, — улыбнулся я в ответ, вновь умолчав о завтрашнем отъезде в Новый Вавилон. Потом пришлю телеграмму, сошлюсь на неотложные дела.
Поэт с супругой вошли в дом, а мы с Лили покатили в городской сад. Обнесенный кованой оградой, он оказался невелик. Среди кустов и деревьев проложили тропинки, в тенистых уголках расставили лавочки для влюбленных парочек, а перед танцевальной площадкой была выстроена летняя эстрада. Всюду продавали сладости, мороженое и газированную воду. Бегала детвора, степенно прогуливалась почтенная публика, дожидалась танцев молодежь из числа курортников.
К началу лекции мы опоздали, поэтому решили просто погулять по саду. Понемногу смеркалось, бродивший от столба к столбу служащий зажигал газовые фонари, которые в парке еще не заменили электрическим освещением.
Я купил пару стаканов воды с сиропом, Лилиана с благодарностью взяла один, отпила и спросила:
— Могу задать нескромный вопрос?
Расспросов о знакомстве со знаменитым поэтом было не избежать, поэтому я кивнул.
— Конечно!
— У тебя что-то было с Елизаветой-Марией?
Я подавился водой, закашлялся, вытер подбородок носовым платком и лишь после этого переспросил:
— Что, прости?
— У тебя была интрижка с женой поэта? — с ледяным спокойствием повторила Лили свой вопрос.
— Разумеется нет!
— О! — протянула Лили. — Так это не любовный треугольник, а любовь втроем?
— Дьявол! — выдал я, тут же понизил голос и огляделся по сторонам. — Ничего не было. Как только тебе такое в голову пришло?
— Я очень остро ощущала себя в вашей компании лишней.
— Нас связывают непростые отношения. Но не любовные.
— Такое бывает?
Я подавил обреченный вздох, отпил газированной воды и решил отделаться полуправдой.
— Я первым познакомился с Елизаветой-Марией.
— Она ушла от тебя к поэту? — немедленно оживилась Лили.
— Да нет же! У нас были исключительно деловые отношения. Я нанял ее играть роль моей спутницы на одном мероприятии, куда не мог прийти в одиночку.
— Ты нанял слепую девушку? — не поверила Лилиана.
— Нет, она ослепла уже после нашего расставания.
— Бедняжка!
— В итоге, когда все открылось, мы с Альбертом… слегка повздорили. Он вбил себе в голову, что я с самого начала знал об их отношениях, но молчал. С тех пор мы не общались.
— Как все запутанно! — покачала головой Лилиана. — Вот что значит люди искусства!
— Это не про меня.
— Да? А как ты познакомился с Альбертом?
Я вздохнул и огляделся в поисках свободной лавочки.
— О, это долгая история. Дело было в Афинах или Ангоре, точно уже не помню…
В результате рассказ занял весь остаток лекции, и несколько раз лишь чудом мне удалось не запутаться в собственных выдумках и не попасться на вранье. Реальная история знакомства, с публичным домом и безумной раганой, не затянулась бы на столь долгое время, но ее решил не раскрывать. Мне хотелось произвести на спутницу более… благоприятное впечатление, поэтому делиться воспоминаниями о кровавой бойне в увеселительном заведении с дюжиной полуголых девиц я постеснялся.
Когда лектор наконец покинул эстраду, а ему на смену начали подниматься музыканты, я испытал нешуточное облегчение: газированная вода давно закончилась, от беспрестанной болтовни пересохло горло. Я первым встал со скамейки и протянул руку Лилиане.
— Идем?
— Ты очень загадочный человек, Лео, — с непонятным выражением произнесла Лили, вкладывая свою ладонь в мою. — Просто чрезвычайно. — Она поднялась на ноги и попросила: — Расскажи о себе. Ты ведь не бандит? Не беглый каторжанин, так?
— Нет, — честно признался я.
— Благородного происхождения?
— Не столь благородного, как ты.
— Кто бы мог подумать! — покачала головой Лилиана. — Тогда к чему этот образ брутального головореза? Хотел произвести впечатление своей мужественностью на какую-нибудь красотку?
— Всего лишь стечение обстоятельств, — вновь не покривил я душой и повел спутницу к танцевальной площадке. — А тебе разве не нравится моя стрижка?