Всеблагое электричество

Но вместо этого я как завороженный, медленно и осторожно, приблизился к черному зеву подвала, опустился на колени, заглянул в зловещую темень…
Но нет — внизу оказалось довольно светло. Отблески двух керосиновых ламп трепетали на ледяном крошеве, и я сразу разглядел в их неровном сиянии две фигуры, непонятно с какой целью рывшиеся в самом дальнем углу. Судя по многочисленным следам раскопок, все остальные места они уже проверили.
Я так удивился, что на миг даже позабыл о своем извечном страхе подвала.
— Вы что делаете? — крикнул, сбегая по лестнице. — Теодор!
Дворецкий обернулся и с достоинством ответил:
— Ищем клад лепрекона, виконт.
— Да? — опешил я, но сразу махнул рукой. — Отлично, продолжай. А вот к тебе, Елизавета-Мария, у меня серьезный разговор. Идем!
Суккуб, без всякого сомнения, обратила внимание на проскочившие в моем голосе гневные нотки, да и обращение по имени было для нее в новинку, но даже бровью не повела.
— Я помогаю Теодору, если ты не заметил, Лео! — объявила она.
— Быстро наверх! — рявкнул я, не делая больше вида, что все в порядке.
— Что-то случилось, дорогой? — очаровательно улыбнулась девушка. — Ты не нашел дочь главного инспектора?
— Нашел.
— Вот видишь! И это только благодаря моей помощи! Чем же ты так недоволен? Не решился признаться в собственных чувствах или она отвергла твои притязания?
— Послушай!
— О, это так печально! — перебила меня Елизавета-Мария, приложив ладонь ко рту. — Безответная любовь всегда просто разрывает мне сердце!
Выяснять отношения в подвале я не собирался, но сам не заметил, как оказался перед девушкой.
— Послушай, ты! — проорал ей в лицо. — Решила стравить нас с Альбертом? Так ничего не вышло! Мы не стали драться на дуэли!
Елизавета-Мария вздернула носик.
— Право, печально об этом слышать, — крайне двусмысленно заявила она, — но я не сделала ничего предосудительного. Я просто попрощалась с Альбертом и объяснила, почему мы не можем быть вместе.
— Он все понял не так!
— Людям это свойственно, — уела меня суккуб. — Ты, надеюсь, развеял его заблуждения?
От сочившегося ядом голосочка девушки захотелось тотчас подняться наверх и запустить передатчик, но я не был уверен, что электромагнитные волны в полной мере проникнут в подвал, и заставил взять себя в руки.
— Зря ты это сделала!
Елизавета-Мария демонстративно сложила на груди руки и отвернулась от меня к разрывавшему ледяное крошево дворецкому.
— Я не нарушила никаких правил и уговоров, мой милый Лео, — сообщила она. — Если твой друг слишком влюбчив и вспыльчив, то это не моя вина. Ты сам выбираешь себе друзей. Впредь советую быть более осмотрительным.
На провокацию я не поддался и бросаться в драку не стал, а прежде чем сумел подобрать достойный ответ, девушка вдруг окликнула дворецкого:
— Да вот же она!
— Где? — встрепенулся Теодор, растерянно вертя головой из стороны в сторону.
— Вон торчит! — указала Елизавета-Мария на выглядывавшую изо льда рукоять серебряной вилки.
Враз позабыв обо мне, они принялись разгребать крошево и вскоре разрыли носок мужской туфли.
— Оригинальный выбор для клада, — фыркнула девушка и вдруг совершенно натурально ойкнула.
Ботинок был надет на ногу; вилка пришпиливала заиндевелую штанину к лодыжке и уходила в промороженную плоть на всю длину зубцов.
У меня помутилось в глазах. Вдруг в полной мере проявил себя холод, огоньки ламп стали тусклыми и рассеянными, а светлое пятно люка перекрыла чья-то тень.
— Драть! — отчетливо прозвучало с той стороны.
— А вот и коротышка пожаловал! — обрадовалась Елизавета-Мария.
Лепрекон грязно выругался и скрылся из виду. Девушка звонко рассмеялась, Теодор продолжил откапывать покойника. А на меня накатило жуткое ощущение неминуемого несчастья.
Трясясь от нервного озноба, я подошел к дворецкому, намереваясь приказать ему покинуть подвал, но язык словно примерз к небу.
Елизавете-Марии все было нипочем.
— Не ты первый придумал складывать здесь покойников! — рассмеялась она.
Впрочем, даже суккуба проняло, когда дворецкий откопал торс. Живот неизвестного оказался вспорот, и в него беспорядочно напихали столовые приборы: вилки, ложки, ножи — все из серебра.
 
— Невероятно, — поежилась она.
А Теодор не останавливался; он откопал левую руку с запястьем, пробитым серебряной вилкой насквозь, принялся откидывать ледяное крошево дальше, и вскоре нам открылась еще одна жуткая рана — шею несчастного рассекли от уха до уха, уверенно и глубоко, до белевших в разрезе позвонков.
— Лео, как это понимать? — потормошила меня Елизавета-Мария, но я не шелохнулся, наблюдая за тем, как из-подо льда начинает появляться белое-белое лицо покойника.
— Я знаю его, — прошептал я, когда в глубине памяти ворохнулось полузабытое воспоминание. — Это наш повар!
— Дьявол! — выругалась девушка. — Это все дурно пахнет даже по меркам преисподней!
— Не смешно, — выдавил я вконец онемевшими губами.
Меня укутал нестерпимый холод, он проморозил до костей, навалился непонятным оцепенением. Шорох ледяного крошева наждаком рвал оголенные нервы, тени пугали до полусмерти и пробуждали давно забытые воспоминания. Почудилось вдруг, будто все это уже происходило со мной, словно я вот так уже стоял над мертвым телом, но не в этой жизни, а в другой, которую позабыл столь крепко, что она вовсе перестала существовать вовсе.
«Мне здесь не место», — вдруг понял я, но стоял и смотрел, как Теодор собирает столовое серебро, не гнушаясь засовывать руки в распоротую от середины грудной клетки до паха брюшину мертвеца.
Все наше внимание было приковано к этому жуткому зрелищу, и потому звонкий металлический щелчок на лестнице оказался полной неожиданностью.
— Драть! — выругался лепрекон с гранатой в руке. — Убирайтесь прочь!
— А то что? — оскалилась Елизавета-Мария.
Вместо ответа коротышка кинул вниз выдернутую чеку и начал отсчет:
— Три!
Сбросив оцепенение, я подтолкнул девушку к выходу и рванул за руку Теодора.
— Уходим!
В реальности угроз лепрекона сомневаться не приходилось. Он мог выполнить задуманное, несмотря ни на какие последствия.
— Два! — прозвучало с лестницы.
— Последняя! — простонал Теодор, вырывая вилку из правой руки покойника, и я потащил его на выход.
Мы еще только взбирались по лестнице, когда альбинос выдохнул:
— Драть! — и швырнул гранату, метя в покойника.
Буквально выпихнув дворецкого наверх, я выскочил следом и захлопнул люк. Тотчас грохнул взрыв, но грохнул неожиданно приглушенно, лишь вздрогнул пол под ногами да посыпалась с потолка пыль.
— Где эта сволочь? — оскалилась Елизавета-Мария, а лепрекона уже и след простыл. — Лео, что все это значит? — насела тогда девушка на меня. — Как ваш повар очутился в подвале с распоротой глоткой и брюхом, полным столового серебра?
— Откуда мне знать? Мне было всего пять лет! — возмутился я и окликнул собиравшего рассыпавшиеся вилки и ложки дворецкого: — Теодор, что скажешь?
— Не имею ни малейшего представления, — ответил слуга, не поднимая глаз.
— Ну и семейство! — фыркнула девушка. — У приличных людей — скелеты в шкафу, а вы покойников на леднике храните?
— Какого дьявола вы вообще туда полезли? — потребовал я ответа.
— Теодор позвал искать клад лепрекона.
Меня передернуло из-за накатившего вдруг отвращения, и нестерпимо захотелось сменить тему.
— Ладно, черт с ним, с покойником! Ты околдовала Альберта!
Девушка рассмеялась в лицо.
— Ничего подобного! — заявила она. — Да и нужды не было! Он такая увлекающаяся натура, я просто поразилась! Мне действительно было хорошо с ним. Ты даже не представляешь насколько.
— Я тебе не верю!
— Мой милый Лео, вера — дело сугубо интимное, — язвительно заметила Елизавета-Мария и обернулась к вставшему у нее за спиной дворецкому. — Что-то случилось, Теодор?