Всеблагое электричество

— Оцените, Леопольд Борисович! — предложил он, но я только развел руками.
— Ничего в этом не понимаю, — признался с чистым сердцем.
Дьяк опустил на место стальную створку капота, хлопнул по ней ладонью и улыбнулся:
— А и не важно. Результат гарантирую.
После успешного завершения эксперимента изобретатель пребывал в приподнятом расположении духа и густо благоухал благородным ароматом коньяка, но к починке радиатора подошел со всей серьезностью и помимо паяльной лампы раздобыл еще множество самых разных инструментов. Сомневаться в его словах я не стал.
— Заглянете на рюмку чая, Леопольд Борисович? — предложил Александр, вытирая перепачканные в машинном масле руки обрывком ветоши.
— Если только чая, — согласился я, не зная, с какой стороны лучше подступиться к хозяину лавки со своей просьбой.
Мы укрылись от дождя в мастерской; Александр ненадолго оставил меня, а вернулся уже с чайником, чашками и тарелкой песочного печенья. Сам продолжил пить коньяк.
— В медицинских целях, — подмигнул он мне. — Для снятия стресса!
Я намеревался избавиться от стресса более радикальным образом, раз и навсегда распрощавшись с его главной причиной, но прежде чем успел приступить к изложению своей просьбы, изобретатель откашлялся, огладил седую бородку и осторожно произнес:
— Леопольд Борисович, у меня будет к вам одна просьба…
— Слушаю вас, Александр.
Владелец лавки немного помялся, потом выложил как на духу:
— Один успешный эксперимент еще ничего не доказывает. Научный подход требует провести серию опытов и сравнить результаты, но мне просто не над кем их ставить. Вы бы не могли поспособствовать в этом деле?
Я озадачено уставился на собеседника.
— Что, простите?
— Я понимаю, это звучит дико, — вздохнул изобретатель, — но мне крайне важно получить доступ к нескольким инфернальным созданиям и подвергнуть их воздействию упорядоченных электромагнитных колебаний.
— Идея не лишена смысла, — признал я после недолгого обдумывания этого крайне необычного предложения. — Но есть определенная сложность с ее реализацией.
— Я понимаю! — признал Александр Дьяк. — Понимаю! Но посудите сами, какие это открывает перспективы!
— Это открывает перспективы быть съеденным заживо или угодить на каторгу, как повезет, — покачал я головой. — Доставить инфернальное создание в лавку не только чрезвычайно сложно в плане реализации, но и просто-напросто опасно.
— И что же делать? — расстроился изобретатель.
Я подал плечами.
— Ну не знаю, — потом уточнил: — А насколько громоздок ваш прибор? Удастся поместить его в кузов броневика?
— Предлагаете устроить выездные испытания? — охнул владелец лавки. — Это стало бы выходом, но если сигналы передатчика перехватят, на нас откроют охоту.
— Подождите! — оборвал я изобретателя, не желая с ходу отметать эту идею. — Вы говорили, что первый аппарат назвали грозоотметчиком, так? Он улавливал разряды атмосферного напряжения, правильно? Разве в такую погоду помех не должно быть чрезвычайно много?
Александр Дьяк соскочил со стула и принялся ходить из угла в угол.
— Действительно, этого я не учел! — решил он некоторое время спустя. — Но шторм долго не продлится. Мы успеем провести второе испытание передатчика до конца дня?
Я кивнул.
— Всенепременно.
— Отлично! — обрадовался владелец лавки. — Просто замечательно!
— Так аппарат поместится в кузов броневика?
— Без всяких сомнений, — подтвердил Дьяк. — Если заменить динамо-машину мощной электрической батареей, получится даже спрятать его в дорожный чемодан. — Изобретатель встрепенулся. — Леопольд Борисович, у вас будет возможность заняться этим прямо сейчас?
— А сколько времени потребуют сборы?
— Четверть часа от силы!
— Хорошо, — решил я. — Приступайте.
Изобретатель взял ящичек с инструментами и позвал меня за собой:
— Понадобится ваша помощь!
Я убрал несессер на верстак и вслед за владельцем лавки спустился в подвал. Александр Дьяк сноровисто отключил от передатчика провода динамо-машины. Сам по себе аппарат оказался не особо велик, но поднять его наверх оказалось задачей нетривиальной. Дабы уберечь хрупкое оборудование от поломки, пришлось сначала переложить передатчик в дорожный чемодан и уже в таком виде втащить его по лестнице.
 
Но справились. А когда изобретатель прикрутил массивную электрическую батарею, я уже самостоятельно погрузил аппаратуру в кузов грузовика.
— Куда едем? — выбежал вслед за мной под проливной дождь Александр Дьяк, на ходу натягивая дождевик.
— Я еду, не мы.
— Но позвольте, Леопольд Борисович! — возмутился изобретатель. — Как же так?
— Уверяю, я вам все расскажу, — пообещал я, — но вам ехать со мной слишком опасно.
— Вы от меня что-то скрываете!
Я обреченно вздохнул.
— Альберт рассказывал о моем доме? — спросил, заранее зная ответ.
— Он говорил о проклятии, но это ненаучно…
— И тем не менее нечто до сих пор отравляет особняк и прилегающую к нему территорию. Мне оно повредить не способно, вам же там находиться нельзя. Запущу передатчик у себя во дворе, о результатах сообщу.
— Ах вот оно что! — протянул изобретатель. — Понятно, понятно! Что ж, не стану вас отговаривать, на первоначальном этапе это послужит неплохой проверкой надежности аппаратуры. Но умоляю вас — не затягивайте с этим; необходима оценка воздействия электромагнитных колебаний непосредственно на инфернальных созданий.
Я похлопал собеседника по плечу и предупредил:
— Не беспокойтесь, Александр. За этим дело не станет.
— Вы очень обяжете меня, Леопольд Борисович.
Владелец лавки пошел открыть ворота; я уселся за руль, кинул несессер на пассажирское сиденье и запустил пороховой двигатель. Движок на холостом ходу работал как часы; ни наезд на вампира, ни последующий ремонт нисколько ему не повредили. Я на прощанье помахал Александру и тронулся с места.
Дождь лил как из ведра, за пеленой падавшей с неба воды то и дело полыхали ветвистые молнии, но в ненастье были свои преимущества — с улиц пропали и пассажирские экипажи, и телеги, поэтому поездка до Кальварии заняла от силы четверть часа. И немногим меньше я пытался взобраться по раскисшей за последние дни дороге. Колеса буксовали в грязи, массивный броневик страшно рычал и едва полз вверх.
Но доехал.
Бросив самоходную коляску на площадке перед воротами, я отпер калитку, прошел за ограду и распахнул скрипевшие ржавыми петлями створки, освобождая проезд для броневика. Загнал его на территорию имения и бегом бросился закрывать ворота, пока какой-нибудь случайный прохожий не углядел изуродованный сад и многочисленные трупы, от которых мне еще только предстояло избавиться.
Броневик оставил у крыльца и заволок в дом неподъемный чемодан. Прямо в прихожей расстегнул его и подал напряжение на аппарат и привод кодового цилиндра, но запускать в эфир морзянку молитвы не стал, лишь крикнул:
— Я вернулся!
В ответ — тишина.
Памятуя о недавних событиях, я немедленно вытащил из кармана «Цербер», снял его с предохранителя и прислушался. Ничего, только шумел на улице дождь.
Да что опять стряслось?!
Я попятился к входной двери и выглянул во двор. Шлепали по газону и мертвым клумбам цветника крупные капли дождя, лились ручьи из водосточных труб, мокли выложенные в ряд мумии. Тишина и спокойствие. Впрочем, вчера тоже ничего не предвещало беды…
Решив подстраховаться, я добежал до броневика, распахнул дверцу со стороны пассажирского сиденья и чуть не выругался от удивления, наткнувшись на лепрекона. Коротышка в залихватски сдвинутом на затылок цилиндре увлеченно крутил баранку и азартно фырчал, подражая стрекотанию работающего двигателя. На меня он даже не взглянул.
Не стал трогать его и я. Просто вытащил из несессера маузер, дослал патрон и вернулся в дом с оружием на изготовку. Происходящее нравилось все меньше и меньше, а уж когда заметил откинутую крышку ледника, ноги и вовсе словно приросли к полу. Захотелось даже вернуться за гранатами.