Всеблагое электричество

Полтергейст ринулся ему на спину, но я был начеку и перехватил призрака встречным замахом. Трость едва не вылетела из руки, зато беспокойного духа отбросило в угол с обесточенным узилищем.
Призрачная тень сгустилась и потемнела, и тотчас закрутились колеса динамо-машины, а вмурованные в пол электроды осыпались дождем искр. Дух взвился под потолок, да только подвешенный там на цепь медный шар уже окутался целым ворохом рукотворных молний. Тогда полтергейст рухнул на пол и заколыхался серым призраком посреди окруженного электродами узилища.
— И все же пентакль кровью нарисуйте, — пошутил я, вытирая вспотевшее лицо. — В следующий раз меня рядом может не оказаться.
Александр Дьяк включил лампочку под потолком и только покачал головой:
— Не понимаю, как такое могло произойти! Дух не мог вырвать шестерню! Это исключено!
— Механизмам свойственно изнашиваться, — пожал я плечами и растер подошвой сапога попавшийся на глаза окурок самокрутки. Делиться своими догадками об истинном виновнике поломки с владельцем лавки не стал.
— Удивительное совпадение! — охнул изобретатель, уселся на табурет и приложил руку к сердцу. — Из-за грозы отключили электричество, и одновременно сломался генератор. Просто поразительно!
Я разложил трость и спросил:
— Откуда у вас полтергейст?
— Леопольд Борисович!
— Не беспокойтесь, в полицию я не побегу.
Александр Дьяк вздохнул и нехотя ответил:
— Ваш друг Альберт свел меня с надежными людьми. И нет, сюда я их не приводил, я не настолько наивен. Встречались в городе.
Я присел на непонятную железную коробку и продолжил расспросы:
— Зачем он вам? И почему отделаны свинцовыми листами стены? К чему такие предосторожности?
— Вы не возражаете, если мы поднимемся наверх? — предложил изобретатель.
Я не возражал. Когда вернулись в мастерскую, Александр сразу вытащил из неприметного ящика бутылку русской водки и налил себе пятьдесят граммов.
— Не пьянства ради, а успокоения нервов для, — нервно пошутил он и выпил.
Я закинул в рот мятный леденец и вновь повторил свой вопрос:
— Зачем вам полтергейст?
Изобретатель тяжко вздохнул, убрал бутылку обратно в шкафчик и предупредил:
— Это длинная история.
Я посмотрел на хронометр и опустился на стул.
— Время у меня есть.
Александр Дьяк походил из угла в угол, потом спросил:
— Вам известен принцип работы телеграфа?
— В целом — да.
— Я работаю над прибором, который передает сигналы без проводов.
— Разве такое возможно? — не впечатлился я откровением изобретателя.
— Еще бы! — всплеснул тот руками. — Я даже построил несколько опытных образцов. Только представьте, какие перспективы открывает это изобретение! Связь с дирижаблями, связь с кораблями! Просто связь без проводов!
Я закинул ногу на ногу и с нескрываемым скептицизмом поинтересовался:
— Почему же об этом чудесном изобретении никто не слышал? Почему вы не поделились им с общественностью?
— Я поделился! — вспылил Александр. — Пятнадцать лет назад я опубликовал в России работу под названием «Прибор для обнаружения и регистрирования электрических колебаний»! И знаете, что произошло? Третий департамент выписал ордер на мой арест! Мне пришлось бежать! Бросить работу и дом! Можете себе представить?
Верилось в подобное с трудом.
— Вы уверены, что ваш предполагаемый арест был связан именно с этими изысканиями, а не с симпатиями к социалистам, к примеру? — поинтересовался я.
— Леопольд Борисович! — с нескрываемым укором произнес владелец лавки. — В розыскном листе и ордере на арест может быть написано что угодно, но мне прекрасно известна истинная причина!
— В самом деле? Снова ваша теория заговора, как в случае с господином Дизелем?
— Все началось с Герца, — вздохнул Александр Дьяк, не обратив никакого внимания на прозвучавшую в моих словах иронию. — Он подтвердил предположение Максвелла о вихревом магнитном поле или же, если угодно, об электромагнитных волнах. Потом был Бранли с радиокондуктором, Лодж, Резерфорд и Маркони. Вам говорят что-нибудь эти имена?
 
— Маркони? — нахмурился я. — Был громкий процесс лет пятнадцать назад в Италии. Одно из первых обвинений в работе на египетскую разведку?
— Чушь собачья! — фыркнул изобретатель. — Просто после шестьдесят второго года эта тема попала под негласный запрет. Уже в смерти Герца было много неясного, а затем несчастные случаи и аресты стали обычным делом, словно кто-то приоткрыл ящик Пандоры. Несчастья не затронули только Теслу и Эдисона, но они, по странному стечению обстоятельств, именно тогда полностью отошли от этой темы. Совпадение? Не думаю.
Я не удержался от досадливой гримасы и посмотрел на хронометр.
Слова собеседника меня нисколько не убедили. Как я уже успел заметить, Александр имел нездоровую склонность видеть во всем происки неких таинственных заговорщиков, да и мысль заточить злого духа в подвале собственного дома нормальному человеку прийти в голову никак не могла.
Я был далек от убеждения, будто Дьяк выжил из ума, но грань между эксцентричностью и умопомрачением им была, без всякого сомнения, пересечена. И мне вовсе не хотелось оказаться рядом, когда сюда пожалуют неразговорчивые сотрудники Третьего департамента или, тем паче, взлетит на воздух лавка.
Александр заметил мой скептицизм и оскорбился до глубины души.
— Идемте, Леопольд Борисович! — потянул он меня за собой в заднюю комнату. — Идемте и убедитесь сами!
— Не стоит, — попытался отказаться я, но сухонький старичок потащил за собой с неожиданной силой, и пришлось вновь спускаться в подвал.
Ну в самом деле — не устраивать же драку с человеком, который взялся изготовить для вас два десятка зажигательных снарядов?
— Зачем понадобился свинец? — спросил я, когда изобретатель принялся возиться с кожухом какого-то аппарата.
— Дополнительная защита, — просто ответил тот.
— Дополнительная?
— Да, есть еще заземленная клетка Фарадея, — пояснил Александр Дьяк. — Мой первый прибор назывался «грозоотметчик», он регистрировал колебания электромагнитного поля. Здесь мне, по понятным причинам, хотелось внешнего воздействия избежать.
— Для чистоты эксперимента?
— В том числе и для чистоты эксперимента, — подтвердил изобретатель. — А еще чтобы излучение моей аппаратуры не уловил кто-то другой.
Я только вздохнул.
Тем временем хозяин лавки подключил аппарат к генератору и спросил:
— Леопольд Борисович, вы видите духа? Мне приходится использовать для этого специальные линзы, но вам, полагаю, в них нужды нет?
— Да, прекрасно вижу и так, — подтвердил я.
Неподвижный полтергейст замер посреди своего узилища на расстоянии, равноудаленном от всех сыпавших разрядами электродов. Мне никогда еще не доводилось видеть духов в состоянии покоя; обыкновенно эти создания беспрестанно двигались, меняли форму, колыхались и перетекали из одного положения в другое.
— Он статичен? — спросил Дьяк, включая прибор.
— Да.
— Смотрите, что будет дальше.
Раздалось негромкое гудение, но бесплотный дух даже не шелохнулся.
— Что-то не так? — ухмыльнулся я.
— Подождите! — потребовал изобретатель. — В ходе экспериментов я установил, что значение имеет не излучение само по себе, а его частота. Сейчас я как раз начинаю ее менять…
— Каким образом?
Мой собеседник рассмеялся:
— Боюсь, объяснение принципа работы этого устройства займет остаток дня, а вы то и дело посматриваете на часы.
— Да, у меня назначена важная встреча на четыре часа.
— Успеете! — успокоил меня изобретатель и принялся медленно-медленно вращать круглую ручку. — Сейчас вы все увидите собственными глазами. Смотрите!
Какое-то время ничего не происходило, а затем полтергейст пошел рябью. Александр Дьяк продолжил свои манипуляции и тихонько бормотал себе под нос:
— На этих частотах обычно уже начинается воздействие…
— Что-то есть… — признал я.