Милашка для психа (СИ)
Дышать стало тяжело.
Ей хотелось тут все перевернуть, ведь никогда еще она не чувствовала себя так ужасно.
Просто. Позорище!
— Какого хрена ты лезешь в мои разговоры с семьей?! — спросила она, отпихивая психа от себя.
— Я просто поздоровался.
— Какого хрена?!
Псих улыбался, и это бесило еще сильнее.
— Успокойся, ничего страшного не произошло.
Таня ткнула в него пальцем.
— Во-первых, спрячь куда-нибудь свой ангельский клинок, если в тебе есть хоть капля стыда!
Псих опустил взгляд вниз, на собственный член, на который Таня старательно пыталась не смотреть, хотя выходило скверно.
— Ангельский клинок?
— А во-вторых — не попадайся мне на глаза в ближайшие… Сто лет, идет?!
— Но…
— Не попадайся мне на глаза!
Таня обошла его стороной и поспешила скрыться в своей комнате.
Глава 7
И черт ее знает, на что она так разозлилась? На то, что ее уютный вечер был безнадежно испорчен? На абсолютное отсутствие такта у мамы? Или на то, что псих счел хорошей идеей ходить перед ней без трусов?
Последнее взбесило особенно.
Потому что у Тани было хорошее воображение, и теперь, едва она опускала веки, ей мерещилось ЭТО.
Большой член психа, болтающийся у него между ног.
И это он еще не стоял. А если бы встал?
Таня вздохнула, перевернулась на бок.
В животе забурчало.
Все-таки, желудок вообще не в курсе, что она разнервничалась и решила не есть.
Но идти сейчас на кухню — это идти мимо психа. И показать ему, что она голодна.
Казалось бы, в двадцать два года — нормальное решение, да? Хочешь есть — иди ешь. Но Таня как будто прилипла к кровати и не могла отлипнуть.
— Да чтоб тебя! — рявкнула она в пустоту, когда желудок снова издал этот звук.
Она села. Начала настраивать себя на героический поход до кухни и обратно, как вдруг в дверь постучали.
— Что нужно? — выкрикнула Таня, заранее хмурясь. Ну, так, на всякий случай.
Псих выждал паузу (ну мало ли, вдруг Таня голая, это же только психу можно разгуливать без трусов), а потом осторожно приоткрыл дверь и заглянул в нее.
— Я накрыл стол в гостиной. Идешь ужинать?
Слава богу, на психе была одежда. А еще из образовавшейся между ним и дверью щели повеял запах Таниного плова, и это было просто божественно, честно говоря. Великолепно. Ничего приятнее она в жизни не чувствовала.
— Не голодна, — ответила она, и едва сама себе не дала по лицу.
Псих нахмурился.
— Зачем ты врешь?
— Затем, что ты меня выбесил.
— Я прошу прощения, окей? Просто хотел пошутить.
— Засунь свои шутки себе в…
— Ладно, ладно, в следующий раз обязательно засуну. А сейчас — не могла бы ты выйти и поесть?
Таня смотрела на него, выжидая. Будут еще аргументы?
Вдруг так сильно — ТАК СИЛЬНО — захотелось повыебываться. У Тани такое бывало редко, но прямо сейчас захотелось включить суку на полную.
— Я предпочту умереть от голода, чем поужинать с тобой.
Псих вскинул брови. Потом хмыкнул и, посмотрев на свои ногти, сказал.
— Значит, зря я покупал пиво и охотничьи колбаски?
Таня подумала об этом. Ну просто ужас, панический ужас для желудка. Пиво. И охотничьи колбаски. Еды вреднее просто не существует. Но как только она представила их себе — холодное пиво в запотевшей бутылочке, копченую охотничью колбаску — слюни едва не затопили кровать.
* * *
Это было роскошно.
Во-первых, плов. Таня сделала его настолько совершенным, что теперь могла с легкостью приготовить что угодно. Теперь она в своих силах была полностью уверена.
Псих наворачивал ее плов ложкой, трескал за обе щеки, и Таня вдруг поняла, что это дико умилительная вещь.
Оказывается, когда ты готовишь, а кто-то потом ест это с удовольствием — это… Это как секс. Как доставлять партнеру удовольствие в сексе и слушать, как он стонет. Совсем не к столу аналогия, но другой ей на ум не пришло.
На экране телевизора Джеки Чан уничтожал вертухами врагов, его лохматый тезка лежал на ковре и сладко посапывал, прижимаясь боком к ноге психа, сам псих ел, а Таня, уже изрядно так набив желудок, просто сидела, откинувшись на диване и глядя в телек.
Прохладное пиво грело изнутри.
Было в этом что-то такое… Стабильное. Как пробник настоящей семьи.
В какой-то момент своей жизни Таня отчаялась о таком даже мечтать. Все знакомства, которые случались в ее жизни, доводили ее до постели. И до истерик. Никакого намека на серьезность не было. А если и было, то заканчивалось так внезапно, что она оставалась в одиночестве и в сомнениях — а не померещилось ли ей все это?
И было гадко от этой мысли. Она вроде как смирилась, но вроде как сейчас снова начала об этом думать. О том, а заслуживает ли она. О том, будет ли вообще в ее жизни что-то подобное? Или вот эти сорок минут с пивом и пловом в компании психа и пса, которого он притащил с улицы — лучшее, что ее ждет?
— У тебя когда-нибудь были серьезные отношения? — вдруг спросила она, неожиданно даже для себя.
Псих перестал жевать. Посмотрел на Таню, потом вытер рот салфеткой и, сделав глоток из бутылки, ответил:
— Да.
— И? Почему закончились?
— Она ужасно со мной поступила. Я бы даже сказал… Она предала меня.
Таня пыталась понять, что произвело на нее большее впечатление — то, что псих вообще решил ответить на ее вопрос или то, с какой болью в голосе он говорил? Как будто… У него были чувства? Самые настоящие? Как у всех людей? И сердце, а не кусок металла?
— Что она сделала? — прошептала Таня, от любопытства она едва могла усидеть на месте, поэтому наклонилась, чтобы быть ближе к психу.
Тот таращился перед собой. Потом поймал пальцем упавшую на стол крупинку риса, запихнул ее в рот и сказал:
— Она умерла.
— В смысле… Для тебя или буквально?
— Буквально.
— А… Оу, — Таня откинулась обратно на спинку дивана и уставилась в пустоту. Потом произнесла с сарказмом: — Действительно, очень эгоистично с ее стороны.
Джек перевернулся с боку на бок, забавно дрыгая лапами во сне.
Таня притихла, пиво и странные разговоры так разморили ее, что она заклевала носом, а потом и вовсе уснула. Сидя. На диване у телевизора.
В компании психа.
* * *
Таня проснулась от того, что стало слишком жарко. Не открывая глаз, сбросила с себя одеяло, почувствовала, как чья-то рука натягивает его на нее снова, и открыла глаза в ужасе.
Мысль громко заорать тут же испарилась, когда она поняла, что лежит на диване в одежде, а сзади «большой ложкой» к ней прижимается псих.
Прямо всем телом.
Таня чувствовала его стопы, прижатые к своим, чувствовала его колени и член, которым псих упирался в ее задницу, как будто делал это всегда и ничего такого в этом нет. При этом рука психа была перекинута через Танино тело, когда вторую он заботливо пропихнул ей под голову.
Таня окаменела. Она даже дышать боялась, чтобы ненароком психа не разбудить.
Как? Как так вышло?
Она прекрасно помнила, как после еды развалилась полусидя на диване, а вот теперь лежала. Пива рядом не было, стол был полностью убран, а псих с чистой совестью воспользовался ситуацией, чтобы ее облапать.
Просто прекрасно.
Таня вздохнула. Поблагодарила вселенную за то, что проснулась не с членом в вагине, и начала разрабатывать план действий. Нужно было как-то выбираться из-под этого тела, которое, вообще-то развалилось на весь диван.
Желательно было сделать это, тело не разбудив.
Таня попробовала сдвинуться. Псих пошевелился, повел задом, и…
У него начал вставать.
Во сне.
И трудно было его винить, все-таки особенности организма, проблематично не возбудиться во сне, когда прямо перед тобой чей-то зад. Таня и сама чувствовала напряжение во всем теле.