Новый век начался с понедельника

– «Гаврилыч, как пиявка ко всем присасывается!».
– «А он вообще, Альфонс! Мсье Доде!» – витиевато и непонятно вторил ей Платон.
С годами и так поверхностные знания Ивана стали постепенно выветриваться, покидая его голову и оседая в головке.
Даже его былые школьные познания, например, в географии и физике, со временем трансформировались в тривиальное «Ветер дует потому, что деревья качаются!».
Как после оргазма во время секса с нелюбимой женщиной у мужчины происходит смена полярности в психике с «+» на «-», так и у Ивана Гавриловича Гудина происходила смена мнений в зависимости от мнения начальства и авторитетов.
Наступила очередная весна расцвета всего и вся.
– «Я смотрю, даже Гаврилыч, – наш доцент хренов, – и то, как-то помолодел!?» – удивлённо сообщила Марфа Платону.
– «Ну, что ты хочешь? Весна! Всё расцветает! Помнишь, как в песне из старого фильма: и даже пень в весенний день… доцентом тоже стать мечтает!».
– «И вправду, что пень!» – засмеялась довольная Марфа Ивановна.
Иван Гаврилович Гудин панически боялся Московского метро. По-видимому, он в какой-то степени страдал клаустрофобией. Особенно это проявилось после известных взрывов. Он бы с удовольствием не пользовался бы им. Но без метро в Москве было просто не обойтись.
И надо же такому случиться? Как это часто бывает: кто очень чего-то боится, тот и попадает в критические ситуации, с тем как раз и случаются различные печальные и комичные истории.
25 мая 2005 года совершенно неожиданно для всех произошла сенсационная, небывалая авария в энергосистеме, обеспечивающей Центральный, Южный и Юго-Восточный административные округа Москвы, южные районы Московской области, а также Тульскую и Калужскую области.
На длительное время суток многие районы остались без электроэнергии.
Не работало метро, не ходили трамваи, троллейбусы и электрички. В домах остановились лифты, не было подачи воды. Перестали работать многие предприятия. Оттаяли холодильники, и испортилось огромное количество продуктов. Начались сбои в телефонной сети.
Отказали и различные другие электронные системы и сети Москвы и области. Из-за сбоя в непрерывных технологических процессах многие предприятия понесли огромные убытки.
Большие массы людей долгое время метались в неведении, пытаясь добраться на работу или до дома. Кое-где людям становилось плохо.
Однако уже устойчивое к современным катаклизмам население Москвы не поддалось панике. В городе, в общем-то, было весьма спокойно.
Особенно неприятно чувствовали себя пассажиры поездов метрополитена, застрявших в тоннелях.
В их число попал и бедный Гудин.
В течение почти часа их поезд, шедший в северном направлении, стоял в совершенно тёмном тоннеле на перегоне «Коломенская» – «Автозаводская», без какой-либо информации для пассажиров.
Наконец машинисты объявили о случившемся в Москве, вообще, и в метро, в частности, и началась стихийная эвакуация.
Люди сначала пошли на север, к брезжившему вдали просвету. Но вооружённая охрана не пропустила их на опасный мост, совершенно необорудованный для прохода пешеходов.
Пришлось повернуть обратно на юг, благо до «Коломенской» было каких-нибудь четыреста метров.
При эвакуации пассажирам пришлось спрыгивать из аварийно открытых дверей вагонов непосредственно на шпалы, с высоты несколько больше метра.
Пожилые люди совершенно не могли этого сделать, потому остались сидеть на опустевших скамьях вагонов.
Сильно испугавшемуся Гудину очень хотелось жить, и он весьма резво покинул вагон в числе самых первых пассажиров.
Присев на пол у открытой двери сначала на корточки, потом, не боясь испачкать свои белые брюки, на ягодицы, почувствовав при этом неприятную влагу в промежности, свесил свои уже сильно дрожавшие ноги, с трудом отжался на почти непослушных руках, неуклюже, вразнобой, не то спрыгнул, не то сполз, в темноту на шпалы, слегка потянув при этом голеностопный сустав левой ноги.
Обречённо вздохнув, чуть прихрамывая, поковылял по шпалам сначала, как и все, к казавшемуся спасительным просвету, потом, как баран в стаде, поплёлся со всеми в противоположном направлении.
 
Наконец он достиг спасительной платформы, практически находящейся в полной темноте, станции «Коломенская».
С облегчением перевёл дух, хотя при этом пульс был почти бешенный.
Затем он вышел на свежий воздух и нервно, с какой-то неведомой ранее жадностью, закурил, с досадой разглядывая, испачканные мазутом и ещё какой-то дрянью, брюки и рубашку.
После всего пережитого ему очень захотелось еще и выпить чего-нибудь крепенького, от стресса.
Весь какой-то помятый, бледный и измождённый, прибыл Иван Гаврилович на работу, вызывая к себе неподдельную жалость коллег.
Устало и взволнованно поведал он сослуживцам о случившимся с ним.
– «Я смотрю, Гаврилыч в последнее время как-то осунулся, весь сморщился! Как старый хрен!» – обобщила свои впечатления сердобольная Марфа Ивановна.
Хотя взволнованный рассказ Гудина и вызвал у Платона сочувствие к старику и даже какую-то жалость, он всё же оказался верен себе и не удержался от неожиданного, невольно пришедшего на ум, стихотворного комментария по этому поводу, назвав его:
 
 
«25.05.2005.»:
 
 
 
Сердце колит, печень жмёт,
 
А Гаврилыч курит, пьёт.
 
Душу страхом надрывает.
 
И Чубайса проклинает!
 
 
Однако Гудин тут же бесцеремонно перебил его:
– «Тебе всё хихоньки, да хаханьки! А людям страшно было! Кому-то даже плохо и больно! Тут уж, поверь, не до смеху!».
– «А рыжего действительно проклинали! Всё сокрушались, что покушение на него не удалось!» – сразу ещё и резюмировал он.
– «Так слушай дальше!» – не унимался Платон.
– «Давай!» – заинтересовался Иван Гаврилович.
 
 
Хочет ехать на метро –
 
Не работает оно!
 
Что случилось здесь, в Москве?
 
Что предшествует тоске?
 
 
 
Света больше нигде нет!
 
От того и много бед!
 
Ни троллейбус, ни трамвай
 
Здесь не ходят! Ай-я-яй!
 
 
 
На работу опоздали,
 
И экзамены не сдали!
 
Все испортились продукты:
 
Тухнет мясо, гниют фрукты!
 
 
 
Кто-то в темноте бредёт.
 
А другой судьбу клянёт,
 
Выбираясь из тоннеля,
 
Шаря в поисках портфеля.
 
 
 
И бед других уже не счесть.
 
Страны потерянная честь
 
Не даст нам получить заёмы:
 
Дерьмо попало в водоёмы.
 
 
 
Москва страдает от Чубайса.
 
Ну, что, злой гений, теперь кайся!
 
Такое «чудо» сотворил!
 
Лужков о том ведь говорил.
 
 
 
Претензии к нему в избытке.
 
Одни кругом теперь убытки.
 
Ущербов и не сосчитать.
 
Пора и меры принимать.
 
 
 
Чубайс же просто извинился.
 
Перед народом повинился.
 
И начал меры принимать…
 
Тарифы снова повышать.
 
 
 
Москвы система вся в износе.
 
Всё дело в этом лишь вопросе.
 
Как будто только что узнал.
 
А деньги, куда раньше гнал?