С любовью, Я (СИ)
— Эй, ты как?! — Я подскочила, чтобы поднять её и заметила влажный блеск в глазах. Нехорошо. — Нэнси, — зашептала я, помогая ей встать. — Не думай об этом. Ну, не пройдёшь и ладно. Ты не больно-то и хотела.
— Отпусти. — Она выдернула руку и прошипела: — Я никогда, никогда не проигрывала! Что могут эти расфыфурки, чего не могу я?! Да я Оскара заслуживаю! — Встретившись с моим взглядом, она поджала губы и поправилась: — Заслужу, в будущем. Я на голову выше всех этих судий! Мне гордость не позволит вот так вот провалиться! Отстань. — Она снова отпихнула мою руку и шмыгнув носом, поднялась на подиум. — Я хочу попробовать ещё раз.
— Вы уверены? — Мадам с синими прядями скептично осмотрела Нэнси и качнула головой. — Боюсь, вы не походите, милочка. Для моделей важна грация, у вас же она, как у слона в посудной лавке. Вы даже ярда не смогли пройти без происшествий. — Прости Тереза. — Она перевела взгляд на главную. — Я ставлю ей ноль с минусом.
Я видела, как Нэнси сжала руки в кулаки и отпустила, словно соглашаясь с вердиктом. И вместе с тем, на судий подруга смотрела со злостью, даже яростью. Такие очевидные эмоции очень редко проскальзывали на её лице, было очевидно, что подруга вела внутреннюю борьбу.
— А ты что скажешь, Марк? — Тереза повернулась к мужчине с розовыми ногтями.
— Нэнси, да? Снимите, пожалуйста, очки и соберите волосы в хвост, — попросил он, игнорируя вопрос.
Вздохнув, Нэнс всё же сняла очки и отдала их мне, потом медленно, словно не веря самой себе убрала волосы и повернулась к судьям. Я видела, как расширились глаза Оскара, и как нервно дёрнулась та, что дала подруге отбой. Тереза усмехнулась, бросая взгляды на замерших судей. Мол, смотрите, я была права. Её взгляд потрясал гордостью, но не за Нэнси, а за свой нюх.
— Я её беру, — просто сказал Марк и вернулся к просмотру каких-то листов.
Оскар незаметно поднял большой палец. Вроде и поддержал, но я видела, какими глазами он смотрел на Нэнси. Мне стало страшно за подругу, она знала о любви ещё меньше, чем я. У неё никогда не было серьёзных отношений, я вообще не уверена, что у неё хоть раз в жизни был парень. А тут акулы, которые пресыщены женскими телами. Что будет с ней?
Что будет со всеми нами?
— Следующая. — Тереза откинулась на спинку стула и кивнула мне.
Обречённо повесив голову, я прошла к стульям и стянула вещи. Ещё две минуты назад я была полна надежд, что нам дадут от ворот поворот. Но видимо нет. Фортуна оказалась излишне благосклонной. Нэнси же сияла как начищенный бок хрустального бокала. Подруга села на стул и прошептала, одновременно натягивая водолазку:
— Ты просто обязана их покорить!
— С какой стати? — Недоуменно подняла я брови. — Ты прошла и этого достаточно, а я вернусь домой, как и планировала и займусь поиском работы.
— Одной страшно, — внезапно призналась она, забывая распустить волосы, которые раньше скрывали лицо, и нацепить дурацкие очки толщиной в палец.
Промолчав, я поправила лямку бюстгальтера и прошла на подиум. Не нравилось мне всё это. Такое ощущение, что сейчас я должна была прыгнуть с обрыва в ледяную воду, откуда или нет возврата, или вернёшься, но уже не тем, кто был до прыжка. По спине потёк холодный пот, руки дрогнули, но я упрямо держала голову прямо, не позволяя сбить меня с толку.
— Ваш вес и рост, — повторил вопрос Марк.
— Вес не знаю. Рост пять футов, два дюйма.
— Как это, не знаете веса? — Вновь приспустила очки синеволосая.
— Я похудела. — Я вздохнула, вспоминая прошлый образ, в котором хоть и не хватало комфорта, но было спокойно.
— Вес до похудения помните?
— Сто шестьдесят пять фунтов, — поморщившись, ответила я. Сразу вспомнилось моё утопление, надменный смех Джоэла, и спокойный голос Робина. А ещё слова матери: жирная, как свинья.
Переглянувшись с Оскаром, Марк уточнил:
— Как быстро сбросили?
— Точно не знаю, я отдыхала на закрытой базе около полутора месяцев.
Судьи снова переглянулись. Оскар постучал по груди, откашливаясь, и подался вперёд:
— Диета?
Я задумалась. А можно ли назвать мой режим диетой? Пожав плечами, я мотнула головой:
— Ничего такого, просто плавала каждое утро и перестала есть шоколадные батончики и пить газировку.
Оскар потёр шею и задумался. Молчавший до этого мужчина в обычных джинсах и тёмных очках на пол-лица спросил:
— Ваше полное имя.
Задохнувшись от ужаса, я повернулась к Нэнси, спрашивая глазами: — А что, собственно, говорить-то? Джослин Фурье была хороша как неприметная обычая девушка, Диану Джонс сразу же найдут родители, а мать так точно не отстанет. Пожав плечами, Нэнси послала мне многозначительный взгляд и развела руками.
— Вы забыли? — снова спросил мужчина в очках. — Оскар, какое имя стоит в анкете?
— Ди, — удивлённо отозвался тот, странно на меня поглядывая.
— Просто Ди? Правда? — Мужчина снял очки и устало потёр лицо.
Да ладно, мысленно простонала я. Что сказать-то? Отец прислал документы на имя Джослин Фурье, а Диана Джонс существует во Флориде. Если мать узнает где и чем занимаюсь, на куски порвёт. Вздрогнув от представления, что именно меня ждёт, я закусила губу:
— Ди…
— Заика? — усмехнулся Марк.
Чёрт. Ведь и Джослин Фурье матери знакома. Чего делать-то? В этот момент, перед глазами почему-то встало надменное лицо Адама Холла, которого я отправила в больницу и сбежала не подписав ни один затребованный им документ. Если он захочет получить от меня денег или ещё чего, просто потому что я посмела жить с Робином почти два месяца, то справиться с обычной девчонкой такому типу раз плюнуть, а вот с Джослин Фурье… Её он достать точно не сможет. И потом, я уже просила Тейлора сделать мне документы, если пойду на попятную — потеряю доверие и собственное уважение. Раз уж решила вернуться в начало, так и надо делать.
Вскинув голову, я гордо расправила плечи. В конце концов, они могут и не знать о Джослин Фурье. Это было так давно, что даже мне казалось сном, а уж другим людям, тем более далёким от мира музыки…
— Моё имя Джослин Фурье. — Слова повисли в воздухе.
— Хорошо, — сказала женщина с синими волосами, чиркая на бумаге.
Оскар улыбнулся, посматривая на Нэнси, Тереза расслабленно откинула голову, словно всё уже было решено. Марк записал мои параметры и что-то чиркал в воздухе пальцем. И только мужчина в очках смотрел на меня, как на покойницу.
— Не может быть.
— Чего ты? — Марк обернулся, постукивая розовым ногтем по столу.
— Ты не знаешь? — Мужчина в очках привстал, показывая на меня пальцем. — Джослин Фурье, девочки-гений. Второй Моцарт!
Залившись краской от стыда, я пошла одеваться. Надо было назваться Дианой Джонс, да как у него язык повернулся назвать меня вторым Моцартом… Маэстро в гробу точно перевернулся, и не один раз.
— Это же ты, да? — Он бесшумно подошёл и больно схватив за руку, развернул к себе.
— Какая разница? — устало отозвалась я, даже не смотря на него. — Вы должны оценить мои физические данные, а не талант или его отсутствие. Я правильно понимаю? — Повернувшись, я аккуратно высвободила руку и продолжила одеваться.
— Я был на всех твоих концертах!
— Поздравляю.
— Ты вернулась, чтобы играть? — будто не слыша, продолжил он.
— Нет, мистер Не знаю как вас зовут, — грубо ответила я. — Я приехала в Лос-Анджелес, чтобы найти работу и поступить! Мы закончили этот цирк? Я не подхожу вам, вы не подходите мне, всё. Извини Нэнс. — Я повернулась к подруге. — Но твоё нежелание идти одной не стоит всего этого.
Пока я одевалась, на кончиках ресниц дрожали капли слёз. Как я так сорвалась? Стыдно-то, Боже мой… Повернуться и посмотреть в сторону молчавших судий я не смогла. Тот, кто довёл меня до точки кипения, стоял поодаль и также молча наблюдал за сборами. Когда на моих бёдрах плотно села джинсовая ткань и прозвучал «вжик» молнии, он повёл рукой в сторону столов, будто приглашая:
— А теперь мы поговорим.